Кайсын (2)⁠⁠

Показался указатель «Турган», перечеркнутый красной линией, и Денис облегченно выдохнул. Наконец-то. Впереди только нормальные поселки, заправки, нормальные люди. А не эти конченые с их неизменным «ну». Мелькнул еще указатель «Турган» с красной чертой, и еще один, и через пяток метров – еще. А потом они увидели целый лес этих указателей и с красной линией, и без, натыканных на обеих обочинах дороги.

- Что это за херня? – мертвыми губами прошептал Никита. – Не было там такого, когда мы въезжали!

Денис вжал педаль газа и разогнал Ниссан до максимальной скорости, замотался кипарисовый крестик на зеркальце заднего вида. Девочка спокойно сидела, смотрела в окно и улыбалась странной улыбкой – будто стоматолог попросил ее показать зубы.

Вышла скудная октябрьская луна, слабо засияла через тучи. Денис молчал и продолжал гнать машину, надеясь, что вот сейчас, вот-вот, буквально через минуту они вырвутся в реальный мир. Нормальный. Но по обеим сторонам дороги высились темные ели, и не было им ни конца ни края, и ни одного просвета в этой безнадежной стене.

Никита достал вейп, в приоткрытое окно выпустил густую струю ароматного пара. Денис поморщился:

- Прекращай. У нас тут ребенок вообще-то в машине.

- Да какой она, нахрен, ребенок! Ей девятнадцать лет! И вообще…

Что «вообще», он договорить не успел – машину сильно тряхнуло, отбросило в сторону, и она вылетела на обочину, опасно накренившись. Встала ребром на правый бок, но устояла, тяжело повалившись в высокие зонтики борщевика.

- Черт! Что это было?! – завопил Никита.

- Сука! – с чувством произнес Денис, потирая ключицу, куда больно вдавился ремень. –  Мы во что-то врезались!

Он обернулся назад – Надя потирала ушибленную о спинку сиденья голову.

- Эй, ты нормально?

Она неуверенно кивнула и посмотрела на темный лес. Денис отстегнулся, вышел на дорогу, посветив себе фонариком. Трасса была тиха, темна и абсолютно пустынна. Ни ямки, ни выбоинки, ни коряги.

- Я сто процентов на что-то налетел! Ощущение такое, будто собаку сбил!

Никита пошарил подсветкой камеры по дороге, недоуменно вгляделся в темноту леса:

- Мистика какая-то…

Они оба обернулись на хлопок двери и успели увидеть, как Надя, мелькая белой ночнушкой, устремилась в чащу.

- Надя! – заорал Денис и бросился за ней. – Надя, стой! Там опасно! Да твою мать, что за день такой! Черт!

Он встал на кромке леса, посветил в заросли фонариком – Нади и след простыл. Никита сел за руль и окликнул приятеля:

- Послушай, поехали. В лесу мы ее не найдем, тем более ночью. Нам нужно сообщить в полицию и возвращаться в город. Дел мы уже наворотили, давай не будем больше творить херню.

Никита, не захлопывая дверцу, вырулил на трассу, давая задний ход.

- Блин! – Денис схватился за голову. – Ты представляешь, что будет, если мы скажем, что украли ребенка, а потом потеряли его в лесу?

- Она не ребенок, это раз, и два – у нас есть видео из дома Натальи.

- А вот видео, как мы во что-то врезались, у нас нет! Ты представляешь, как это выглядит – украли девчонку, а потом потеряли ее в лесу! Октябрь, она в одной сорочке!

- Ну и что ты предлагаешь?

- Давай ее поищем. Вряд ли она далеко босиком уйдет…

Никита по-бабьи подпер пухлую щеку рукой и посмотрел на Дениса, словно на идиота.

***

Денис вынул из багажника большой фонарь-прожектор с ручкой, Никите вручил налобный и ручной фонарики. Они ступили в темный прогал между елками, куда скользнула Надя, и попали на узкую утоптанную тропку с полегшей, вмятой в землю травой. Сырой ночной воздух сразу же проник за воротник, заставил пробежать по коже табун мурашек. Они шли по почти невидимой тропинке, раздвигая цепкие лапы кустарников и уворачиваясь от еловых веток. Высокая луна изливала на лес мягкий белесый свет, и почему-то каждый микроскопический звук – треск веточки под их подошвами, писк ночной птицы, шорох травы – все это только подчеркивало, а не нарушало тишину. Никита включил камеру, снял свои ноги в грубых ботинках, медленно перевел кадр на спину впереди шагавшего Дениса.

- Черт… Обосраться можно, – тихо произнес Никита. – «Ведьма из Блэр», твою мать.

И слова его, сказанные почти шепотом, будто испарились где-то около рта, увязли в темноте.

- Дэн, может, ну его нахер? Мы щас сами потеряемся…

- Надя! – крикнул Денис.

Замер, прислушиваясь. Ничего. Ни шороха, ни хруста веточки.

- Надя! Остановись! В лесу опасно!

Денис елозил фонарем по зарослям, которые в свете светодиодов казались какими-то пыльными, блеклыми. Он пытался рассмотреть хоть какое-то движение, надеялся, что вот сейчас мелькнет белая ночнушка. Но густая чащоба была тиха и неподвижна. Никита издал возглас и указал на кусочек светлой ткани, зацепившейся за колючий куст.

- Вперед! – скомандовал Денис. – Верно идем!

Тропинка оборвалась неожиданно, и они вывалились на небольшую полянку с огромным сухим, мертвым деревом. Дерево, скорее всего дуб, все было обвязано кучами старых тряпок, в которых Денис не сразу узнал одежду. Выцветшие джинсы, куртки, свитера и даже трусы были обмотаны вокруг веток и образовывали странную, сюрреалистичную изломанную крону. Он поднял мощный фонарь повыше – какие-то вещи почти истлели и свисали с веток драными тряпками, а какие-то были практически новыми, на одной куртке блеснул светоотражающий логотип модной фирмы.

- Охереть… – прошептал Никита с задранной головой. – Там, кажется, часы.

На одном из сучков действительно висели крупные мужские часы.

Вокруг ствола в радиусе трех метров не росла трава, земля была плотно утрамбована, и на влажной глине четко отпечатался след маленькой ступни. Денис с сомнением посмотрел на след:

- Кажется, Надя здесь проходила. Мы идем верным путем.

- Разуй глаза. У этой девчонки ножища, как у меня!

- Кто еще может шарахаться в лесу босиком?

- Да хрен его знает! Но я не хочу с этим кем-то встретиться! У них тут всех башка набекрень! Кто это все навязал?!

- Тссс… Слышишь? – где-то в недрах еловых зарослей едва слышно затрещало, что-то закопошилось.

- Она там! – прошептал Денис и ткнул пальцем в темноту леса. – Где-то там.

Никита навел камеру на черный провал между деревьями, осветил неподвижную, посеревшую осеннюю траву и дремучие еловые лапы. Они замерли, прислушиваясь, что-то негромко треснуло еще раз, уже ближе к ним.

- Может, она сама вернется? – тоже шепотом произнес Никита. – В лесу холодно.

Они постояли еще немного, боясь сделать хоть одно решительное движение, и вдруг в чаще сильно затрещало, зашуршало, наполнило ночной воздух беспокойством.

- Это там! – повернулся назад Никита.

- И там! – Денис указал пальцем вперед.

- Трещит со всех сторон. Дэн, я тебя умоляю, пошли нахрен отсюда! Может, это стая волков! Или медведей!

- Стая ослов, еще скажи, – фыркнул Денис, который на самом деле тоже чувствовал себя неуютно в октябрьском ночном лесу.

Его била крупная дрожь от холода и волнения, и он колебался, стоит ли сворачивать с тропинки и искать ненормальную девчонку в темноте, лишь немного подсвеченной луной и их фонариками. В лесу он ориентировался плохо и опасался, как бы их самих не пришлось спасать поисковым отрядам.

- Черт! – Денис потер влажный холодный лоб и в этот момент громко хрустнула ветка, и из еловых зарослей вышел кто-то, кого он сначала принял за лешего.

Никита заорал, отпрыгнул на несколько метров и выставил фонарик, словно нож.

- Твою мать!

Денис осветил своим фонарем голого, невероятно тощего старика. Ребра его выпирали, словно стиральная доска под серой грязной кожей, седая борода была такой длины, что закрывала гениталии. В бороде запутались жухлые листья, крупные жуки, слизень и мелкие веточки, выцветшие голубые глаза смотрели тупо, без всякого выражения из-под косматых густых бровей. Старик почесал отросшим желтым ногтем голову через кошмарные, свалявшиеся в войлок космы неопределенного цвета. В уголках губ цвели россыпи мелких нарывов. Старик прижал тощий кулачок к груди и произнес:

- Айна. Сарды камару нохт. Кайсын. Кайсын.

- Чего? Дед, мы только по-русски можем! – крикнул с безопасного расстояния Никита. – Не понимаем! Донт андерстэнд, ферштеен?

Старик выдохнул, постучал костяшками пальцев по голове:

- Кайсын… Не помню… Мххх! Камару нохт! Нохт!

Он сделал движение руками, будто вытряхивал полотенце, и Денис сказал:

- Мне кажется… Кажется, он велит нам возвращаться.

Старик снова ударил себя сухим кулачком по лбу:

- Не помню… Дорога… Нет!

- Я с тобой согласен, дедуля, родненький! Пошли, Дэн! Полностью поддерживаю инициативу этого благородного старца и считаю, что нам надо съебать отсюда нахуй! Прямо сейчас!

- Девочка… В лес убежала девочка, ей на вид лет тринадцать. Вы ее видели? – Денис даже не повернулся к Никите.

- Кайсын! Кайсын дэлэ! – старик махнул в сторону чащи, а потом скрестил руки перед грудью. – Нет! Дорога нет!

Он вдруг судорожно вздохнул, словно хотел зарыдать:

- Не помню... Кайсын.

- Вот черт! – Денис всплеснул руками. – Пойдемте с нами. В лесу холодно! Мы отвезем вас в деревню…в Турган. Турган!

Старик вдруг всхлипнул, потер кулачками глаза:

- Турган, да. Турган помню. Дэлэ… Дочь.

- У вас в Тургане дочь?

Тот отчаянно закивал:

- Дочь, дэлэ. Турган.

- Пойдемте с нами, мы на машине! Отвезем вас к дочери!

Старик покачал головой и снова изобразил крест перед грудью.

- Нет. Кайсын. Дорога нет.

Он грустно махнул рукой, повернулся к чаще и скрылся в холодной тьме. Никита сделал шаг назад:

- Дэн, как хочешь, я иду на трассу. Желаешь шарахаться по лесу – без меня. В тачке подожду до утра, не вернешься, еду в Екат и сообщаю в МЧС.

- Ладно, пошли. – Денис обреченно махнул рукой. – Щас позвоним в полицию из машины. Не найдем мы ее в темноте. Да и этот… дедуля особого доверия не внушает. Че там в лесу у них, секта что ль какая? Какого фига он тут жопу морозит…

Они отправились обратно, вскидывая фонарики на любой шорох.

- А что это за язык, на котором он говорил? – бросил Никита. – В Тургане все по-русски говорят.

- А хрен его знает. Башкирский, может…

Никита вдруг резко повернул фонарик в сторону чащобы, и они услышали громкий ритмичный шелест травы, и в эту же секунду на Никиту бросилось что-то рычащее и визжащее из кустов. В голове Дениса мелькнула мысль про волка, но напавшее существо блеснуло голой влажной спиной под лунным светом. Он повалил, оседлал вопящего на весь лес Никиту и рвал сильными жилистыми руками его теплую куртку, тянул ее на себя и орал:

- Отдай! Отдай. Мне отдай!

Денис кинулся к приятелю, взял толстый тяжелый фонарик обеими руками и ударил существо по затылку, заросшему сальными, болтающимися, как сосульки, волосами. Существо рыкнуло, схватилось за голову, повернулось, и Денис увидел, что это был совсем молодой парень, тоже абсолютно голый, как и давешний старик, с темной бородой, отросшей до груди. Один глаз его вздулся, и между подпухшими веками вместо глазного яблока Денис увидел всякий сор – влажную землю, еловые иглы.

- Отдайте! – неожиданно жалобно сказал он, комкая толстовку Никиты в кулаке.

- А ну пошел нахрен! – крикнул Денис и снова замахнулся фонарем.

Что он будет делать, если парень не испугается, Денис представления не имел, потому что меньше всего стремился вступать с ним врукопашную. Но тот отшатнулся, скакнул, как большая лягуха в сторону, на четвереньках, и тихо заскулил, словно обиженная собака.

- Дайте… Путь, обратно. Кайсын… Черт, слова забываю! Забыл! Ыыыххх!

Парень потер виски кулаками – на пальце серебристо блеснуло простое кольцо.

- Да что тут происходит?! – воскликнул Денис. – Кто вы, блядь, такие? Какого хрена шарахаетесь голышом по лесу? Чего вам надо от нас?

Парень посмотрел на него отчаянными глазами:

- Кайсын..! Ее лес! Выйти! Надо… надо…  одежда!

- Чтобы выйти, нужна одежда? – подал голос Никита.

Парень сначала закивал, потом отрицательно замотал головой:

- Одежда! Не так! Кайсын! Кайсын дэлэ!

- Черт его разберет… пробормотал Денис. – Но мы то сможем выйти, мы же одетые?

Сумасшедший энергично потряс головой влево-вправо.

-Нет. Кайсын, кайсын дэлэ не даст.

- Как нам выйти?

- Койса ширт монва. Не так… Мммм, не помню! Как сказать..?

Парень встал с земли, приблизился к Никите и попытался взять его за ворот куртки, но тот ударил его по руке и завизжал:

- А ну не трогай, не трожь меня!

Денис снова угрожающе размахнулся тяжелым фонарем, и парень попятился. В лесу снова застонало, затрещало, дернулись ели, будто между ними пробиралось огромное животное. Парень испуганно посмотрел в чащу, что-то прошептал и юркнул в темноту меж деревьев.

Денис подал руку Никите, который испуганно таращился с земли, глядя на подрагивающие верхушки елей, но треск и шорох вдруг стихли.

- Черт, Дэн! Куда ты меня нахрен завел, что это за срань! – заорал Никита, дергая себя за полы своей модной куртки.

- Да я откуда знаю! Думаешь, я каждый день прохлаждаюсь в окрестностях Тургана?

- Пошли отсюда к чертовой матери!

Никита повернул назад и ступил на узенькую тропинку, с раздражением отбросив от лица еловую ветку.

- Елки еще эти чертовы..!

Они отправились назад, шаря фонарями по густым зарослям. Никита что-то бубнил себе под нос, Денис же с тревогой вглядывался в небо – оно за несколько минут вдруг просветлело на пару тонов, хотя экран телефона показывал час ночи. Луна по-прежнему светила рыбьим гнойным глазом с облачного неба, но она не могла быть причиной этого странного белесого рассвета, похожего на поздние сумерки.

- Видишь? – окликнул Денис приятеля.

- А?

- Светает вроде… Но ведь сейчас час ночи!

- Да здесь все через одно место! Мужики какие-то голожопые, дерево это сраное… Господи боже, зачем я тебя послушал! Девочку ему жалко! Себя, блин, надо жалеть, себя! Девочек на хрена на этом свете, а ты у мамы один такой красивый!

Они шли по равнодушному октябрьскому лесу, и вязкая влага пропитывала одежду, обволакивала стылым туманом, заставляла ежиться и вздрагивать от промозглого холода. Волосы быстро стали влажными, носы ботинок промокли, на одежду цеплялись семена растений, осенняя паутина и жухлые листья. Изредка где-то вдалеке осторожно потрескивала веточка, шуршали еловые ветки, и они оглядывались, шарили фонарями по зарослям.

Тропинка вдруг оборвалась буреломом, поваленными стволами, сплошь заросшими изумрудным бархатным мхом. Никита упер руки в боки и с издевкой произнес:

- Прекрасно. Великолепно. Мы заблудились!

- Глянь… Там что то есть!

- Если это очередной голожопый бородач, уволь меня от этого зрелища.

Денис указал на темную фигуру впереди, сгорбившуюся у толстой ели. Они, осторожно ступая по сплошному ковру изо мха, перелезли через поваленные стволы, подошли к темному силуэту. Никита громко выматерился, а Денис невольно сделал шаг назад и едва не упал, наступив на корявую ветку.

Около ели, на пне, сидела женщина, мертвая, судя по всему, не меньше пары недель. На бедрах болталась бурая, непонятного цвета юбка, кофточка, очевидно, когда-то белая, а сейчас посеревшая от грязи, съехала с плеч к талии, выставив на обозрение синюю грудь с крупными оттянутыми сосками. Головы у трупа не было – срез подгнил, в коричневой плоти копошились какие-то жучки. Руки женщины были заведены за ствол и связаны, удерживая ее в вертикальном положении.

- Дэн… это… это уже ни в какие ворота. В этом Тургане точно какая-то долбанутая секта.

- Тссс… - Денис прижал палец к груди и указал вперед – там, метрах в десяти, виднелась еще одна темная фигура, но около ее ног кто-то едва заметно шевелился.

Они, осторожно ставя ноги в жухлую траву, приблизились к такому же трупу, сидящему на земле со связанными руками. На бедрах женщины лежали выгоревшие, тронутые тлением остатки юбки уже не пойми какого цвета, а к одной из темных грудей с черными прожилками присосался ребенок самого отвратительного вида. Ему от силы было полтора-два года, голова его, словно сдавленная безумным скульптором, бугрилась ямками и выступами. Редкие черные волосенки не скрывали крупных набухших вен, из одного глаза, крошечного, заросшего, текла сукровица, на втором, огромном, выпученном, наросли какие-то пленки. Большие, не по возрасту ступни были уже со старческими шишками по бокам, надутый живот и тонкие паучьи ручки и ножки выглядели и отвратительно, и жалко.

Ребенок скосил на них глаз с бельмом, но от груди не оторвался – щеки его надувались и опадали, маленькой грязной ладонью он вцепился в остатки сгнившей юбки. Никита шумно выдохнул и сделал судорожное движение горлом, борясь с тошнотой. Денис приоткрыл рот и ущипнул себя за руку – все происходящее окончательно превратилось в плохой сон. Реальность на глазах плавилась и теряла привычные очертания, Екатеринбург, канал, контент, даже стоящая где то на трассе машина стали далекими и призрачными. Этот лес, будто кислота, растворял нормальную жизнь, превращал ее во что-то уродливое, лишал надежды.

- Никитос… – Денис сделал аккуратный шаг назад. – Отходим очень тихо.

- А? – громко сказал ошеломленный Никита.

- Ти-хо, – раздельно, одними губами произнес Денис. – Если тут такой ребенок, то где-то, блин, его мамка или батя. С которыми встречаться ну вообще не хочется.

Они осторожно отошли от ребенка и его безголовой кормилицы, обогнули бурелом по широкой дуге и снова углубились в лес. Денис погасил свой фонарь-прожектор и заставил Никиту выключить ручной фонарик, оставив только налобный. Опасность вдруг стала осязаемой, зримой, и первый раз за этот день он ощутил, что ему по-настоящему страшно.

- Эти ненормальные точно устроили секту! – прошептал Никита. – Рожают тут, поди, друг от друга десятилетиями, вот и выходят уроды!

- Никитос, даже в самой отбитой секте самые нахрен уродливые дети не сосут мертвячек!

Никита вскинул фонарь, как дубинку – в лесу совсем рядом затрещало, бешено затряслись две высоченные ели, раздался хруст веток. Вспорхнули птицы, где-то вдалеке заплакал ребенок мяукающим плачем.

- Твою мать… – Никита крутил головой, всматриваясь в чащу.

Из зарослей вдруг выскочила старуха престранного вида – на брюки была натянута тонкая ситцевая юбка, на голове - платок в розочках. Тетка была в толстой куртке, поверх которой прыгали бусы, на одном плече болтался большой мешок с тяжелым содержимым; в руке она держала суковатый посох.

- Сюда, идиоты, сюда идите! Кайсын вас заприметила! – крикнула бабка мужским голосом, и Денис с удивлением узнал Степана, давешнего старика с лошадью.

- Держите! – дед тянул им что-то, зажатое в кулаке, и он увидел простенькие крестики на веревочках. – Надевайте, быстрее!

Кайсын (3)