Как я решил сменить профессию. Дубль два
Ну что ж - после первого поста о лагере на меня подписалось множко человек - и все из-за этого лагеря,так что да, надо продолжать, знаю, что долго молчал, но однако же.
После того, как отдраили кухню, пришло время обеда. Штука заключалась в том, что финансов на кормление работников вне смены не было совсем, поэтому было строго рекомендовано запастись дошираками и наслаждаться тремя днями гастритной диетой.
Но — повар Надя с этим не смирилась и принялась крести по сусекам - стали сбрасываться у кого что. Тут в дело пошли и дошираки, и колбаса (у кого какая) и все остальное даже условно съестное. Потому что - "Ну как же так - люди ж голодные!" - негодовала Надька.
Поели, ознакомились с окрестностями (это, значит - в магазин сходили). Вроде все.
Красота - в лагере три калеки, пусто-пусто, значит мы с моим соседом Витькой пошли на поиски приключений.
Оные нас ждали в жилом корпусе номер три, где на первом этаже обретался матрос-спасатель. Витька, как человек бывалый, объяснил, что все учителя в лагеря везут первым делом спиртное, так что у него точно есть, потому что он вечно пьяный и вообще алкаш.
Пустой корпус, первый этаж. Светится одно окно - в нем видно человека с книгой.
Внутри нас ждал Дзен. Наш матрос-спасатель сидел жопой на полу, с босыми ногами в шортах и что-то читал, в смысле — бумажное.
Нам он не удивился нисколько - вероятно потому, что он уже был процентов на 80 "готов" и с большим энтузиазмом поделился своим запасом. Рядом с ним стояла маленькая велосипедная бутылочка, которую можно было открывать зубами и он нисколько не забывал это делать.
По дороге в пьяные бездны матрос сообщил мне, что в лагере существуют две противоборствующие фракции – это, значит, воспитатели-вожатые с одной стороны и всякие прочие работники – с другой. И если мне повезет, то я попаду под теплое крыло Старшей Вожатой, которая мало того, что талантлива, так ещё и общается с молодежью и вообще – светоч. Вот он, матрос, к примеру, относится к этой «компании», а все кто нет – ужас, это быдло и они сгорят в аду.
А через день приехали остальные – и светоч, и прочие «педагоги» и дети. Дети в этом числе были самыми приятными товарищами.
Отдельным элементом стояла медицина. Надьки настращали меня докторшей, которая постоянно будет присутствовать на кухне – и так и было! Медсестра Алексеевна была маленькой сухой бабулечкой, которая имела странно командирский голос и вещала им только завидев нарушение. Это мелкое создание бегало по кухне и первое время изводило всех вопросами вроде «Почему, Надя, на тебе синтетический фартук? Ты разве не знаешь как это опасно?». Так она и отходила все три смены, причем после второй подошла ко мне и попросила что-то ей донести до медпункта – под пару кило масла, какое-то мясо и прочие ништяки. В награду Алексеевна сказала, что со мной можно ходить в разведку и что я могу теперь каждый день ходить к ней на кислородные коктейли (сходил три раза за все время).
К слову, мои новые коллеги научили меня мыть посуду – в двухлитровую бутылку из-под колы, к примеру, я заливал 0,5 жидкости для мытья посуды, сыпал горсть соды (декальцинированой, вероятно) и до верха доливал водой. Сода, мол обеззараживает, а средство – растворяет жир). Получившуюся жидкость наливал на тряпку и таким образом и обходился (тряпка, а не губка – тоже оттуда: на губке постоянно скапливаются и размножаются бактерии. Тряпку же без проблем можно выбросить после первого же мыться и дело с концом.).
Тем временем, у нас наступила рутина – завтраки, обеды и ужины.
Завтрак это как правило каша. И какао. С кашей понятно, а какао – отдельная песня.
На каждый день выделялось определенное количество продуктов. Прямо вечером – назавтра. И вот на 400 человек детей и персонала давали штук пять этих пачек с этим шайтан-напитком, пакеты молока (по количеству причастных работников плюс три пачки) и вся эта радость растворялась в сорока литрах кипятка из котла (речь идет, конечно, о том молоке, которое не забрали к себе в комнаты сотрудники). На выходе получалась патентованного вкуса мерзость, вкус которой так знаком нам всем с детства.
И буквально в первые же дни первой смены, когда меня, вопреки всему поставили раздавать «салат» - это значит либо кусок огурца, либо помидор, либо прости г-ди, икра баклажанная, я встретил её. Она была большого веса в любом смысле женщина, которая осмелилась попросить у меня – Великого Повара – дополнительный огурец.
Вот она и была главой той второй фракции сотрудников лагеря. Мы подружились, конечно и впереди было ещё немало всяких веселых штук – один День ВДВ чего стоит, когда Она купалась в фонтане и на глазах у всего честного (но не слишком трезвого народа) рвала на груди майку. Эта майка по сей день у меня где-то в загашнике лежит.
