Изумрудный карантин⁠⁠

Бесконечный коридор пах старым влажным ковролином и лёгким безумием. Жёлтые обои с выцветшим геометрическим узором сливались в одну сплошную ленту, а люминесцентные лампы под потолком издавали такое монотонное гудение, что, казалось, давно стало частью моей нервной системы.

Я, бортинженер нашей скрепной экспедиции «Дальний Рубеж», шёл по этому лабиринту уже, кажется, третью вечность. Бродить в сорокакилограммовом скафандре марки «Орлан-МКС» по офисным задворкам хрен знает какого измерения — то ещё удовольствие. Впрочем, гравитация здесь ощущалась слабее земной, иначе я бы рухнул замертво ещё у первого кулера, который мы миновали пару десятков километров назад.

— Мы идём не туда, Егор, — раздался в моей голове вкрадчивый, бархатистый голос, подозрительно напоминающий дикторов с вечернего радио. — Эманации Изумрудного Мегаполиса ослабевают. Я их почти не чувствую. Тебе всё же надо было повернуть на том перекрёстке, где на стене висел календарь тысяча девятьсот девяносто восьмого.

— Заткнись, Кеша, — тряхнул я головой, смахивая пот со лба внутри шлема. — Если бы ты был нормальным космическим попутчиком-симбионтом, ты бы выдал мне нормальные GPS-координаты. А твои «эманации» — это хрень какая-то.

Кеша тяжело и театрально вздохнул прямо в мою лобную долю.

Я подцепил его где-то за орбитой Плутона-3, когда мы исследовали странный дрейфующий астероид. С тех пор в моей голове поселился этот высокопарный голос, утверждающий, что он — древняя сущность, чья единственная цель — найти мифический Изумрудный Мегаполис, скрытый от глаз обывателей космоса. Именно Кеша, по его словам, «искривил пространство-время», чтобы спасти нашу аварийную капсулу от сгорания в атмосфере, и забросил нас в это измерение бесконечных коридоров. Как он выразился: «В предбанник Истины».

Впереди замаячил неровная фигура. Я инстинктивно потянулся к поясу, где висел тяжёлый разводной ключ — моё единственное оружие в этой абсурдной реальности.

Фигура обрела очертания. Абориген. Они здесь встречались редко и выглядели так, словно их собирал пьяный кладовщик из списанной офисной мебели и обрывков человеческой анатомии. Но они либо передвигались в неизвестном направлении, либо стояли неподвижно, задрав голову вверх, чем очень напоминали солевых наркоманов, которых было предостаточно в моём светлом питерском детстве.

Конкретно этот экземпляр представлял собой нечто вроде манекена, обмотанного телефонными проводами, вместо головы у которого мягко пульсировал кинескоп от старого монитора.

— Опа... контакт! — обрадовался я. — Этот вроде реагирует. Сейчас спросим дорогу.

— Егор, будь осторожен, — напрягся Кеша. — Их разум примитивен. Спроси его, где находятся Врата Тысячи Огней.

Я приблизился к существу. Оно замерло, кинескоп пошёл рябью, выдавая хаотичный набор серых полос.

— Уважаемый! — я постучал перчаткой по своему шлему, привлекая внимание. — Извините за вторжение. Мы тут немного заблудились. Do you speak English? Парле ву франсе? Шпрехен зи дойч?

Существо медленно повернуло ко мне свой экран. Воздух вокруг внезапно запах жжёной резиной и свежезаваренным растворимым кофе. Удивительно, но ещё с того момента, как только мы попали в это измерение, скафандр начал пропускать запахи.

— Пш-ш-ш… Пи-и-и-у-у-у… Дз-з-з, — выдал абориген звук модемного соединения эпохи раннего интернета.

— Мде... Трудности перевода... в нашу то эпоху, — вздохнул я. Попытка наладить контакт на языке жестов провалилась на первой же секунде. Я указал пальцем вперёд, затем развёл руками, изображая вопрос. В ответ существо начало стремительно менять цвета на экране: красный, зелёный, серо-буро-малиновый, а затем из его груди, где у людей должно было находиться сердце, вывалился лоток для бумаги, полный скрепок.

— Он точно над нами издевается! — возмутился Кеша в моей голове. — Скажи ему про Мегаполис! Заставь его понять!

— Ты шо угараешь, как?! — рявкнул я вслух. — Он мне скрепки вон суёт!

Я попытался нарисовать город прямо на пыльном ковролине ботинком. Очертил дома, башни, что-то похожее на Изумрудный Мегаполис, как я его представлял. Абориген внимательно посмотрел на мой рисунок, затем наклонился, аккуратно собрал свои скрепки обратно в лоток, выдал звук перегретой видеокарты и просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь стойкий запах дешёвого пластика.

— Блестяще, — констатировал я. — Непроходимый языковой барьер. Мы с тобой, Кеша, тут до конца времён будем бороздить эти офисные просторы.

— Мы не можем сдаться, — голос Кеши дрогнул, в нём появились странные, почти истеричные нотки. — Мегаполис… Там много людей. Там тепло. Там толпы, скопления, плотные потоки носителей… Мне нужно туда. Нам нужно туда!

— Каких ещё носителей? — я нахмурился, продолжая тяжело шагать по жёлтому коридору.

В этот момент на стекле моего шлема, где располагался интерфейс бортового компьютера скафандра, который до этого был мёртв последние несколько дней, внезапно пробежала строчка загрузки. Система жизнеобеспечения «Орлана» наконец-то смогла перезапустить диагностический модуль.

«СИСТЕМА ВОССТАНОВЛЕНА. ЗАПУСК БИОМЕТРИЧЕСКОГО СКАНИРОВАНИЯ…» — высветилось перед глазами.

— Отключи эту жестянку, Егор! — внезапно запаниковал Кеша. Его бархатный баритон сорвался на визг. — Она нарушает наш симбиоз! Она мешает мне вести тебя к Истине!

— Подожди, — я остановился, заинтригованно глядя на бегущие зелёные строчки. — Пусть проверит. А то у меня со спиной проблемы, может, радикулит от этого вашего гиперперехода, да и запахи мерещатся.

«ВНИМАНИЕ. КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ,» — выдал компьютер. — «ОБНАРУЖЕНО МАССИВНОЕ ЗАРАЖЕНИЕ ЦЕНТРАЛЬНОЙ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ ПИЛОТА. ВОЗБУДИТЕЛЬ: ИНОПЛАНЕТНЫЙ НЕЙРОВИРУС.»

Я моргнул. Прочитал ещё раз.

— Кеша? — тихо позвал я.

— Это ошибка системы! — завопил голос в голове. — Мы — единое целое! Мы ищем Мегаполис!

«СИМПТОМАТИКА: ОСТРЫЕ СЛУХОВЫЕ И ВЫСОКОУРОВНЕВЫЕ КОГНИТИВНЫЕ ГАЛЛЮЦИНАЦИИ,» — бесстрастно продолжал печатать компьютер. — «ВИРУС ВОЗДЕЙСТВУЕТ НА РЕЧЕВЫЕ И ЛОГИЧЕСКИЕ ЦЕНТРЫ МОЗГА ДЛЯ ФОРМИРОВАНИЯ ЛОЖНОЙ ЛИЧНОСТИ. ЦЕЛЬ: ПОБУДИТЬ НОСИТЕЛЯ ДОБРАТЬСЯ ДО РАЙОНОВ С МАКСИМАЛЬНОЙ ПЛОТНОСТЬЮ НАСЕЛЕНИЯ ДЛЯ ЭКСПОНЕНЦИАЛЬНОГО РАСПРОСТРАНЕНИЯ СПОР.»

Всё встало на свои места с оглушительным звоном. Кеша не был древним пришельцем-симбионтом. Никакого Изумрудного Мегаполиса не существовало. Был просто разумный космический грипп, который взломал мой мозг и нарисовал мне сказку, чтобы я, как послушный зомби-муравей, принёс его в самый густонаселённый город Земли.

Абориген, говоривший звуками модема, не был хранителем тайн. Он просто не понимал, почему заразный примат в скафандре требует показать ему путь в рассадник для эпидемии.

— Так вот ты какой, северный олень, — усмехнулся я, чувствуя, как абсурдность ситуации переполняет меня. — Значит, Изумрудный Мегаполис, да? Тепло и толпы людей?

— Егор, это не то, о чём ты подумал, послушай меня… — вирус попытался взять под контроль мои голосовые связки, но защитные протоколы скафандра уже начали впрыскивать в кровь коктейль из мощных иммуностимуляторов и антивирусных блокаторов. Голос Кеши начал искажаться, теряя бархатистость и превращаясь в жалкое пищание. — Мы должны… найти… выход…

Я оглянулся на бесконечные жёлтые офисные коридоры. Ни одного живого человека на миллиарды квадратных километров. Идеально герметичный, изолированный от остальной Вселенной карантинный бокс. Вирус, мечтавший о мировом господстве и пандемии, умудрился завести нас туда, где вообще некого заражать, кроме разумных кулеров для воды и чуваков с мониторами вместо головы.

— Знаешь, Кеша, — я прислонился спиной к стене, медленно сползая по обоям на пол, чтобы немного передохнуть. Люминесцентные лампы всё так же гудели, но теперь это звучало почти как издевательский смех. — По-моему, мы уже приехали. Изумрудный Мегаполис закрыт на санитарный день.

Шипение в левом полушарии окончательно стихло. И ровно в этот момент монотонное гудение люминесцентных ламп оборвалось.

Жёлтые обои пошли крупной рябью, словно артефакты на разбитой матрице, и начали осыпаться серой цифровой шелухой. Запах влажного ковролина резко выветрился, сменившись до боли знакомым ароматом озона, кварцевания и стерильного пластика.

«УРОВЕНЬ ПАТОГЕНА В КРОВИ НИЖЕ КРИТИЧЕСКОГО ПОРОГА. БЛОКИРОВКА КОГНИТИВНЫХ ФУНКЦИЙ СНЯТА. ВЫВОД ИЗ ИСКУССТВЕННОГО НЕЙРОСТАЗИСА,» — сухо отрапортовал борт компьютер.

Бесконечный коридор дрогнул и схлопнулся. Стены раздвинулись, обнажая холодный металл. Силуэт аборигена с монитором вместо головы, всё ещё маячивший вдали, окончательно изменил форму, превратившись в стандартную медицинскую стойку с автоматической капельницей.

Я сидел не на полу абсурдного измерения, а на перфорированной палубе карантинного шлюза нашего корабля. Никакого Закулисья не было. Все эти бесконечные офисные лабиринты, кулеры и скрепки оказались лишь изоляционной галлюцинацией. Тюрьмой, которую мой собственный мозг в тандеме с экстренными мед-протоколами «Орлана» выстроил из самых унылых земных воспоминаний о бюрократии. Система намеренно заперла моё сознание и вирус в бесконечной симуляции офисной рутины из воспоминаний о моей стажировке на Земле, пока антитела физически вычищали его из моего кровотока.

Я со стоном поднялся, опираясь на свой разводной ключ. Изумрудный Мегаполис официально отменялся. Осталось только придумать, как объяснить капитану перерасход годового запаса иммуностимуляторов и сломанную обшивку медотсека.