История о Белом Волке. Часть 10⁠⁠

В покое вождя пахло сушёной травой и старым воском. Ульфрик молча смотрел на жену, пока она говорила. «Она даже не дрогнула... Моя Руда, моя бесстрашная Руда», - думал он с тяжелой гордостью. За стальным спокойствием жены он чувствовал её израненную душу.

- Как думаешь, Ульфрик, что нам делать с дитём? - Руда тяжело выдохнула, присаживаясь на край сундука. - Если её родных растерзал зверь, мы не можем бросить её. Она ни на кого не похожа, я никогда не видела таких детей в нашей деревне.

Ульфрик вспомнил ту мимолётную встречу в общем зале. Иссиня-черные волосы гостьи и эта странная, мертвенно-белая прядь, резко выделявшая её среди их людей. Девочка не выглядела испуганной - скорее потерянной. Он знал каждое лицо в обоих поселениях на этом острове, но эта… она была чужой.

- Пока оставим у себя, - глухо отозвался он. - А там время покажет. Найдём ей добрый кров. У нас есть женщины, которые примут сироту как свою…

- Она назвала меня мамой, Ульфрик, - Руда резко сжала пальцы. - Может, это знак богов? Может, она послана… нам?

Она произнесла это осторожно, почти шёпотом. Ульфрик почувствовал, как по спине пробежал странный холодок.

- Мы ничего не знаем наверняка, - отрезал он. - Завтра я отправлюсь в чащу, к дому Олофа. Мы похороним их достойно, как велит обычай, и разберёмся, какой хищник посмел это сделать. А пока пусть дитя будет в нашем доме. Как Сигрид?

- Она… держится. Но этот пёс, Хроттнир, не отходит от неё ни на шаг. На девочку странно порыкивает. Будто защищает Сигрид от неё, - Руда устало опустила плечи.

Весь вечер они просидели в тишине, обнявшись. Им не нужны были слова - за годы походов их души спаялись крепко. Руда шутила, что они были знакомы и в прошлой жизни, а потому им суждено быть вместе и в этой. Для Ульфрика она была не просто Девой Щита, а оплотом, в котором он нуждался всем сердцем.

Когда Руда наконец заснула, Ульфрик прошептал молитву Одину и тоже провалился в сон. Дом погружался во мрак, и только один обитатель не смыкал глаз.

Хроттнир.

Огромный пес лежал у постели Сигрид, то и дело вскидывая голову. За весь день он не подошёл к найдёнышу и старался не подпускать её к своей хозяйке.
«Если она только вздумает тронуть её… худо будет. Мать её встретит раньше времени», - рокотало в его утробе.

Сигрид металась во сне. Бабушки, Торрун и Ингрид, спали рядом, стараясь успокоить внучку. Днем из-за гостьи они не уделяли ей должного внимания, но ночью были рядом, нашёптывая древние саги, чтобы отогнать кошмары.

А у самого очага, на грубых мехах, спала та, чьего имени они ещё не знали. Она лежала неподвижно, и угасающее пламя отбрасывало на её лицо дрожащие тени.

Раннее утро. Дом только начинал оживать, а Ингрид уже вовсю хлопотала у очага. Тревожные вести последних дней выбили семью из колеи, и она твердо решила это исправить. Совместный завтрак - вот что сплотит их перед лицом нового дня. Ингрид сияла, словно солнце, радуясь, что все её любимые люди здесь, под одной крышей.

Старшие мужчины проснулись первыми. Ингрид строго-настрого запретила им выходить во двор, пока стол не будет накрыт. Мужчины лишь усмехнулись, покорно устроившись в общей комнате и вполголоса переговариваясь. Найденная девочка сидела в тени, не сводя глаз с Балгруфа и Онмунда, переводя взгляд с одного воина на другого.

Балгруф, склонившись к ней, заговорил мягко, по-отечески:
- Дитя, ты с этого острова? Как звали твоих родителей? - он старался спрашивать осторожно, чтобы не напугать её.

Девочка лишь повела глазами в сторону окна и пробормотала что-то тихое, неразборчивое.

- Оставь её, Балгруф, - строго прервал друга Онмунд. - Мы не знаем, через что прошла она и её близкие.

- Но как мы узнаем правду, если не спросим? - Балгруф удивлённо взглянул на друга. - А если это было кораблекрушение? Вдруг в лесу или на берегу еще остались люди, которым нужна помощь?

- Не думаю, мой друг, - Онмунд медленно погладил седую бороду.

Оба помнили: её нашли по локоть в крови, и с того момента она не проронила ни слова.

Когда дом окончательно проснулся, последней из комнаты должна была выйти Сигрид, но Хроттнир преградил ей путь, почти коснувшись носом её руки.
«Хозяйка моя, молю тебя, не бери ничего из её рук. Что бы она ни дала тебе - не ешь», - он жалобно заскулил. - «Просто доверься мне. Не забывай о моей просьбе».

- Хорошо, Хроттнир, я помню, - тихо шепнула Сигрид.

Их разговор не остался незамеченным. Торрун, кожей чувствовавшая малейшие колебания в доме, подошла и приоткрыла дверь.
- Сигрид, дорогая, - она ласково улыбнулась, поправляя волосы внучки. - Что тебе снилось этой ночью?

- Не знаю, бабушка… всё было так странно. Я видела Хроттнира и девочку. Они были на корабле, но она… она была взрослой.

Торрун замерла. Внучка видела гостью взрослой? Видение будущего или морок?
- Ничего, милая. Сейчас позавтракаешь, наберёшься сил, и всё наладится. Может, это просто эхо сказок о великих путешественниках? - Торрун попыталась рассмешить девочку и крепко обняла её.

Пока Сигрид была в её объятиях, Торрун незаметно коснулась её шеи пальцем, оставляя невидимую метку из снадобья, приготовленного заранее. Тонкая защита от злых помыслов и дурного глаза.

Вскоре Ингрид, Торрун и Руда накрыли стол. Все ели, то и дело обмениваясь короткими взглядами, пока Балгруф не выдержал тишины:
- Добрую работу мы провернули, а, Ульфрик? - он отхлебнул эля из тяжёлого кубка. - Стены стоят, ворота крепкие. Защита есть, поселение будет расти, воины приумножатся. Глядишь, скоро здесь вырастет целый город!

Все невольно усмехнулись, и беседа потекла живее. Обсуждали богатую живность острова, морские промыслы и возможность будущей торговли. Пока за столом спорили и строили планы, Онмунд внимательно следил за сыном. Наконец он тихо произнёс:

- Ты принимаешь ту ответственность, что легла на твои плечи? - Онмунд спросил так тихо, что его услышал только сын.
- Да, - четко ответил Ульфрик. - Принял. И уже знаю, что буду делать.

Онмунд выдохнул с облегчением и гордостью.
- Отлично, - он хлопнул сына по плечу и скупо улыбнулся.

Они обменялись короткими взглядами. Балгруф, заметив это, понимающе кивнул и в знак согласия поднял кружку с элем. В это время Ингрид пыталась накормить гостью, но девочка ела неохотно, словно человеческая пища была ей в тягость.

- Дитя, - позвала Руда, внимательно глядя на девочку через стол. - Если твои родители ранены или в опасности, мы должны им помочь. Если они живы - скажи нам, чтобы мы могли тебе и твоей семье.

- Дай ей время, дорогая, - Ингрид бросила строгий взгляд на Руду. Она нежно приобняла девочку за плечи и спросила шёпотом: - Как тебя зовут, м-м?

Ребенок обвел взглядом присутствующих. Она старательно избегала смотреть на Торрун, будто боялась задержать взор на вёльве, но в её сознании уже рокотал голос того, кто наделил её сутью.

- Морра, госпожа, - прошептала она. Голос был тихим, но в наступившей тишине его услышал каждый. - Меня зовут Морра. Так назвала меня мама…

Имя было чужим, холодным. Руда и Ульфрик переглянулись, пытаясь вспомнить хоть кого-то с таким именем в обоих поселениях острова, но тщетно.

- А где твои родители? Почему ты была в крови? - Ингрид подбирала слова максимально осторожно.

И тут девочка заговорила иначе. Исчезло бормотание, голос стал чётким, почти пугающе ясным.
- Мы плыли на корабле. Я, отец, мама и брат. Что-то пошло не так… - она начала дышать тяжело и прерывисто. - Я очнулась на берегу. Тело брата было… изуродовано. Мама нашла меня, но… - её глаза наполнились слезами, - на нас что-то напало. Мама пыталась защитить меня, но я…

Она сорвалась на быстрый, сбивчивый вдох. Ингрид тут же прижала её к себе, стараясь унять дрожь ребенка. За столом воцарилось тяжелое молчание. Мужчины помрачнели: теперь они были уверены, что на их острове объявился крупный хищник или нечто гораздо более опасное.

Ульфрик спешно собрал воинов, чтобы отправиться к разорённому хутору Олофа. Он должен был своими глазами увидеть масштаб резни и похоронить тех, кто пал. Деревня провожала всадников тревожным молчанием; лишь Онмунд остался в поселении, чтобы присматривать за порядком.

Вернувшись в дом, старый воевода застал Торрун за столом. Она неподвижно смотрела в окно, словно читала невидимые руны на кромке леса. Ингрид и Руда ушли в сад, а девочки притихли в дальнем углу общей комнаты, о чем-то вполголоса переговариваясь.

- Ну, и что ты думаешь обо всем этом? - тихо спросил Онмунд, опускаясь на скамью рядом с женой.

- Я думаю, девочка лжёт, - Торрун медленно перевела на него тяжёлый взгляд. - Как этот зверь мог жить под боком столько времени и ничем не выдавать себя? А тут - за один день столько крови и шума… Так хищники не охотятся.

Онмунд пододвинулся ближе, вглядываясь в её лицо:
- Думаешь, это берсерк? - в его голосе промелькнуло подозрение. Безумный воин, потерявший человеческий облик, мог бы устроить подобную бойню.

- Не знаю, - отрезала она. - Знаю только одно: я не оставлю здесь свою внучку ни на миг.

Онмунд на секунду обомлел. Взгляд жены, острый как грань ледника, заставил его сердце сжаться. Он не всегда понимал её видения, но за долгие годы привык доверять её чутью: если Торрун чует неладное, значит, беда уже на пороге.

- Узнаем, что стало с семьей Морры, и решим, что делать дальше, - прохрипел он, пытаясь вернуть себе уверенность. - Я пошлю опытных воинов, пусть не отходят от детей. Если это берсерк, они справятся. А если это англы…

- Ты всерьёз думаешь, что это сделали англы? - Торрун едва заметно усмехнулась, и в этой улыбке не было радости.

- Ты не видела, на что способны их отряды, когда ими движет жажда мести и золота. За наши головы в Уэссексе назначена огромная награда. Я не могу этого исключать.

Торрун тяжело вздохнула, но перечить мужу не стала. Она знала: воины привыкли искать врагов, которых можно пронзить сталью. Но против того, что поселилось в их доме, сталь могла оказаться бессильна.

Сигрид показывала гостье свои игрушки, выточенные из дерева и кости, и увлечённо рассказывала об их жизни в деревне. Пока девочки мирно беседовали в углу, за спиной хозяйки тенью застыл Хроттнир. Его немигающий взгляд был прикован к пришелице. Он не хотел мешать Сигрид, но утробный рык то и дело рвался из его груди.

- Твой пес всегда такой… злой? - тихо спросила Морра, не сводя глаз с огромного зверя.

- Обычно он не такой. Наверное, ревнует, - Сигрид попыталась отшутиться, хотя на сердце у неё было неспокойно. - Он на самом деле милый, ему просто нужно к тебе привыкнуть.

«К такому нельзя привыкнуть», - коротко огрызнулся пес.

Морра посмотрела на него в упор. Она кожей чувствовала исходящую от него угрозу. Пока Сигрид продолжала свой рассказ, гостья внимательно изучала её: золотые волосы, ясные, нежные глаза… и вдруг Морра выпалила:

- Мы могли бы стать сёстрами, - она улыбнулась и протянула Сигрид руку. - Я всегда хотела сестру, но у меня был только брат.

«Не бывать этому!» - с яростным рыком Хроттнир, словно хищник перед броском, медленно пополз к Морре, обнажая клыки.

- Хроттнир, нет! - в испуге крикнула Сигрид.

Онмунд в одно мгновение оказался рядом. Одним мощным рывком он перехватил пса за загривок, оттащил в комнату внучки и с грохотом захлопнул дубовую дверь. Из-за преграды тут же донёсся неистовый лай и звук когтей, скребущих по дереву.

- Дедушка, ему же больно! - в слезах крикнула Сигрид, ударила деда по ноге и бросилась в комнату к своему защитнику.

Онмунд замер, ошеломлённый внезапной вспышкой гнева внучки. Он хотел было пойти за ней, но Торрун преградила ему путь тяжёлым взглядом.

- Он мог укусить детей, Торрун! - оправдываясь, бросил он жене.

- Правильно, дедушка… Вдруг бы он поранил Сигрид? - подала голос Морра. Её тон был кротким, почти сочувствующим.

Онмунд медленно перевел взгляд на гостью. Внутри него всё сжалось от странного чувства: с какой стати эта чужая девчонка называет его дедом? Не найдя слов, он лишь поправил тяжелый плащ и направился к выходу, бросив Торрун на ходу, что скоро вернется.

Когда дверь за воином захлопнулась, в комнате повисла ледяная тишина. Торрун медленно повернулась к девочке.

- Тебе здесь меня не перехитрить, дитя, - вполголоса произнесла вёльва, и её глаза сверкнули сталью.

Пока в доме звенела тишина после стычки с псом, Ингрид и Руда медленно шли вдоль ограды сада. Воздух был неподвижен, пахло разогретой землей и солью. Ингрид мягко взяла дочь за руку, заглядывая ей в глаза.

- Ты видела, как она на тебя смотрит, Руда? - тихо спросила мать. - С такой надеждой… Словно ты - её единственный берег в этом шторме.

- Я чувствую это, мама, - отозвалась Руда, и в её голосе прорезалась давно забытая нежность. - Но Ульфрик… он видит в ней жертву или угрозу. И Торрун не доверяет ей.

Ингрид остановилась и крепко сжала ладони дочери.
- Мужчины всегда ищут врага снаружи, это их доля. Но мы, женщины, знаем цену жизни. Руда, девочка назвала тебя мамой. А вдруг это тот самый шанс? Шанс снова почувствовать тяжесть ребёнка на руках, шанс залечить твою старую рану? Боги редко дают такие дары дважды. Подумай об этом. Может, она послана нам не для беды, а для спасения.

Руда ничего не ответила, но её плечи, вечно напряжённые, как перед боем, впервые расслабились. В её сердце, выжженном прошлыми потерями, начала прорастать робкая, опасная надежда.

Ближе к вечеру тишину деревни разорвал знакомый гул. Послышался топот копыт и бряцание оружия - Ульфрик и Балгруф вернулись. Всадники были покрыты дорожной пылью и гарью, их лица потемнели от увиденного на хуторе Олофа. Воины спешились в молчании, не глядя друг на друга. Ульфрик лишь коротко кивнул отцу, встретившему его у ворот, и направился к дому. Его походка была тяжёлой, словно за плечами он нес не щит, а гору камней.

Когда наступил вечер, вся семья снова собралась в общем зале. На столе дымилось мясо, пахло свежим хлебом и элем, но уют дома казался зыбким, как туман над болотом. В центре, между Рудой и Ингрид, сидела Морра. Она вела себя безупречно - тихая, кроткая, она помогала подавать чаши, стараясь не поднимать глаз.

В главном зале уже был накрыт ужин. Ингрид, сияя мягкой улыбкой, хлопотала у стола, то и дело поглаживая Морру по плечу. Девочка сидела рядом с Сигрид и Рудой, они негромко переговаривались о каких-то мелочах - о вышивке, о цветах в лесу, о том, как красиво на острове весной. Смех Сигрид и кроткие ответы Морры создавали иллюзию идеального семейного покоя.

- Завтра мы все вместе покажем Морре нашу деревню, - радостно объявила Ингрид, расставляя миски с похлёбкой. - Пусть дитя увидит, что здесь её дом, что бояться больше нечего. Да, Руда?

Руда лишь кивнула, её взгляд, прежде жёсткий и оценивающий, теперь теплел каждый раз, когда она смотрела на найдёныша.

Мужчины сидели в другом конце стола, и их лица были словно высечены из серого камня. Ульфрик придвинулся к отцу и Балгруфу, понизив голос до едва различимого шёпота:

- Мы предали их огню, - Ульфрик сжал кулак так, что костяшки побелели. - Олофа, его жену, детей... всех.

- И что вы там нашли? - Онмунд подался вперёд, его единственный глаз впился в сына. -Чьи это следы?

Ульфрик медленно покачал執 голловой.
- В том-то и дело, отец. Там не было следов врага. Не было следов зверя. Двери были заперты изнутри. Всё выглядело так, будто они… будто они обезумели и растерзали друг друга сами. В тишине. Без борьбы с кем-то чужим.

Балгруф вздрогнул, его рука с кубком замерла на полпути. Он посмотрел в сторону женщин, где Морра в этот момент что-то тихо шептала на ухо Сигрид, и та звонко рассмеялась.

- Безумие под закрытой крышей... - пробормотал Балгруф, и холодный пот проступил у него на лбу. - Это хуже любого набега, Ульфрик. Против меча у нас есть щит. А что у нас есть против того, что заставляет брата поднять руку на брата?

Онмунд ничего не ответил. Он посмотрел на Морру, которая внезапно подняла голову и встретилась с ним взглядом. На её губах играла кроткая, детская улыбка, но старый воевода ощутил, как по затылку пробежал ледяной сквозняк, будто за его спиной внезапно распахнулись двери в зимнюю ночь. В её глазах не было злобы - там была странная, пугающая пустота, от которой у него, видавшего сотни смертей, на мгновение перехватило дыхание.

Когда Ульфрик замолчал, тишина в зале стала такой густой, что казалось, её можно коснуться рукой. Пламя в очаге внезапно метнулось в сторону, обдав лица жаром, и тут Торрун медленно подняла голову. Её взгляд, мутный и глубокий, как замёрзшее озеро, остановился на догорающих углях.

- В старых песнях, что пели еще до того, как наши отцы спустили первый драккар на воду, есть одна история, - начала она тихим, надтреснутым голосом. - О Белом Волке, который был рождён не из плоти, а из первого зимнего тумана.

Она не смотрела ни на кого, но Морра в этот момент замерла, перестав дышать.

- Этот Волк не выл под луной и не рвал горло скоту. Он приходил к людям в образе гостя, когда в их домах поселялась печаль или когда двери забывали закрыть на крепкий засов. Люди видели его чистую шерсть и говорили: «Боги послали нам чудо, он согреет наш очаг». Они кормили его лучшим мясом и отдавали ему самое тёплое место у огня.

Торрун сделала паузу, и в этой паузе было слышно, как Хроттнир в запертой комнате издал тихий, предостерегающий рык.

- Но Белый Волк не ел мяса. Он питался их душами. Сначала из дома уходил смех. Потом - доверие. А потом люди начинали смотреть друг на друга и видеть не братьев, а врагов. Отец брался за нож, глядя на сына, а жена переставала узнавать мужа. В конце концов, под крышей оставались только холодные стены и Белый Волк, который становился всё больше. А люди так и не понимали, что истинный враг - не тот, кто скалится за забором, а тот, кто греется у твоего огня, пока ты сам замерзаешь изнутри.

Торрун замолчала и наконец перевела взгляд на Морру. Та сидела неподвижно, её лицо в полумраке казалось фарфоровой маской.

- Пора спать, - отрезала вёльва, поднимаясь из-за стола. - Ночь будет долгой.

Продолжение следует.....

Оно пришло по зову из леса. Часть 1

Крик Мунина. Часть 2

Кровь в корнях старого дерева. Часть 3
Золото полей и зов драккаров. Часть 4
Корни нового оплота. Часть 5
Дитя Теней. Часть 6
Мама, я голодна. Часть 7

Дар, которого не просили. Часть 8
День когда Ульфрик стал вождем. Часть 9