@RaJe Если и вправду интересно, то вот отрывок. Не судите строго - самое начало, ещё не редактировалось, только начала и Ваши посты для меня просто дар Божий)
Судьба с этой четвёркой сводила меня беспрестанно, я мог встретить их в любом уголке Зоны, неважно вместе или по раздельности, но все встречи с ними врезались в мою память, словно высеченные на мраморе буквы. Мне не известны причины, по которым я встречался с ними, но одно знаю точно – моя дорога Сталкера стала бы тусклой без этой четвёрки, таких разных, но объединенных любовью… страстной любовью к Зоне. Спикер, Шкварка, Макар и Алька.
Макар и Алька. Грузный, слегка взъерошенный мужчина мог рассказывать о Зоне часами, а усталые, временами засыпающие сталкеры, так же часами могли слушать Макара. Никто не торопился встать и отойти от мерцающего пламени костра. Все истории слушались с удовольствием и даже бывалые, давно бродящие по просторам Зоны одиночки покачивали головами, то ли удивляясь, то ли соглашаясь. Что уж говорить о молодняке, те просто заглядывали Макару в рот, ловя каждое слово. - Никто не знает, как девчонка появилась в Зоне. Кто-то говорит, что родилась здесь, но ежели по возрасту судить, сколько ей, а сколько зоне? – Макар ухмыльнулся и поскрёб заскорузлыми пальцами щетину, - с отцом сея дивчина прибыла – я вам говорю. Отец её вояка был, сюда за долгим рублём подался, контрактник. А она шабутная, десять годков от роду, а мозги покруче профессорских. Всё просила с собой взять, в Зону значит. Отец посмеивался, да по голове её наглаживал. Один мужик деваху воспитывал и за мать ей был, и за отца, да, и за бабок-дедок то же. Он в гарнизоне служил, ну девочка в части при нём скакала. Вот тут и предложили ему контракт, значит.. в Зону отправиться. Куда девку девать? Сговорился он с тёткой, сестрой жениной, что, дескать, та приютит девочку, за что он по возвращении им деньжонок подкинет и комнату, что его покойной жене принадлежала, им же отпишет. Вот и отправил дочь в Одессу, а сам, собрав невеликие манатки, сюда отправился. Кто же знал, что у Альки свои планы на папку были, и она вовсе не собиралась жить без него в какой-то там задрипанной Одессе, да и тётка ей вовсе не нравилась. Макар замолчал на секунду, достал из пачки сигарету и захлопал по карманам, тут же несколько рук протянули зажигалки, горящие колыхающимися огоньками. Глубоко затянувшись и развеяв рукой густое облако табачного дыма, Сталкер продолжил. - Я по крупицам собирал историю про неё, сама-то девка молчала по началу. Глазищами своими светлыми буравила и молчала. В первый раз я встретил Альку, когда ей уже лет пятнадцать было. На мордаху ребятня ещё, а глазищи, словно ежи, острыми бритвами полоснут и спрячутся. Вот и стало мне интересно, откуда девка в Зоне? Слыхом о таком не слыхивал, а тут своими глазами, да и должок у меня перед ней, - Макар вновь глубоко затянулся, - жизнь ей должен. Я тогда глубоко ходил, до «Оазиса»… Несколько голов поднялись, и начавшееся было бормотание, стихло, внимание всех вновь было приковано к Макару. - Я уже обратно шёл, хабар был с собой и вроде вот уже скоро дома, но всё чудилось мне, что идёт за мной кто-то. Вроде замру я, плутану, на свой след выйду глянуть – нет, один. В общем, плюнул я, списал на нервы, да зря. Тварёныш этот хитрый дотумкал, куда я иду и уже давненько вперёд зашёл. Спасло меня только то, что рядом из куста плоть поднялась, сиганула на равнину, да на «трамплине» и взлетела. Я в сторону подался, тут пуля мне в голову и зашла поздороваться. Да видать костлявая не ко мне тогда пожаловала, так, только приласкала слегка. Макар повернулся правой стороной и снял капюшон куртки, на голове начиная от виска сине-багрово выпучивалась ткань. На месте уха виднелись завернувшиеся остатки ушного хряща, обтянутые лиловой тонкой кожей. Отчего казалось, что мужчину слегка подравняли рубанком, оставив грубую стружку. - Когда глаза разлепил, только марево красное, всё алым окрашено, видно кровью моёй глаза залило, чую, тащит куда-то, тут и смекнул я, что на бандита напоролся, всё же выкараулил он меня зараза, да видать недострелил. За мёртвого принял, а как не принять, коль пол башки разворочано? Вот он подальше с дороги и оттащил.. что бы значит, тишком выпотрошить. Тут мы встали, его руки по телу зашарили, карманы выворачивая, ну, я глаза-то прикрыл и дышать перестал, думаю: давай, милый, ближе... я те глотку и перекушу… Слышу, он мой «компас» с пояса снял, да аж хрюкнул, что твоя псевдоплоть, от удовольствия. А я уже и ножичек из рукава достал, - Макар улыбнулся и зачинил деревянный колышек невесть откуда взявшимся лезвием. - Да ты гонишь, дед,- молодой сталкер нагло ухмылялся Макару в лицо, - ты за девку-то заливай, хорошо усыпляет, но вот про «компас» - это загнул. Макар холодно ухмыльнулся, глянул тяжёлым взглядом на молодого и тихо, но как-то так, что мурашки поползли по спине, сказал: - Ты, паря, мне не мешай говорить, а другим слушать. Есть вопросы, Ты ко мне позже подходи.. Глаза Макара сузились. Как-то сразу, вместо чуть мешковатого и грузного мужчины, появился охотник, в глаза которого было страшно заглядывать. Мягкость резко ушла из черт его лица, и на молодого сталкера хмуро смотрел матёрый, много повидавший одиночка. Парень дёрнулся, подался назад, а его пальцы суетливо забегали по траве в поиске ремня от «Гадюки»... Макар мрачно ухмыльнулся, от чего изуродованное ухо некрасиво опустилось, напоминая прижатое ухо оскалившегося волка. Мужчина, глядя молодому в бегающие глаза, поднял с земли бутылку «Казака», стоящую у сапога, и протянул ему. - Глони, паря, - острый взгляд Макара коснулся шевелящихся в траве пальцев сталкера, - а пукалку твою, заберёшь у меня, когда проспишься. Взгляды всех метнулись к тому месту, где молодой искал свой пистолет-пулемёт – в траве ничего не было. Я сам мог поклясться, что минуту назад «Гадюка» мирно лежала там, где сейчас пальцы парня сжали траву. Вроде и не двигался Макар, и когда успел? Молодой принял бутылку и, сделав щедрый глоток, усмехнулся, хорохорясь больше для форсу. - Сам и положишь, где взял, - отдал Макару бутылку и, наиграно зевнув, улёгся спиной к сталкеру и костру. Инцидент был исчерпан, и глуховатая, баюкающая речь сталкера продолжила литься из обветренных губ мужчины. Все расслабились и вернулись к своим занятиям, кто-то ел, кто-то устраивался на ночлег или разглядывал в ПДА дорогу, которую наметил на утро. Я откинулся на рюкзак и, прикрыв глаза, вслушивался в рассказ сталкера, моё воображение живо рисовало картины, словно показывая фильм.
Ветки желтоватых, приземистых деревьев, покачиваясь от движения, хлестали его по лицу, а тело рывками вспахивало сопревшую траву. В рот набилась хвоя, но сил, что бы убрать колющие губы иголки, не было. Серое распластанное небо, нависало свинцовыми тучами и так же как многострадальное тело – рывками, уползало в противоположную ему сторону. Внезапно всё остановилось, и чьи-то руки зашарили по сталкеру, роясь и выворачивая карманы. Злость кипела внутри сильнее той боли, что окутывала голову и призывала закрыть глаза и не шевелиться. Рука уже сжала рукоятку ножа и двинулась в замахе, как глаза нападавшего выпучились, что вместе с надетой на голову маской выглядело несколько комично, и он странно заскрёб пальцами воздух. Макар вздрогнул и пожалел, что его недострелили – из-за головы нападавшего показалась морда кровососа, алое место рта открылось и что-то блестящее сверкнуло, исчезнув в ухе бандита. Глаза бандита закатились, показывая белки, и он мелко-мелко затрясшись, рухнул на начавшего орать Макара. Внезапно что-то прохладное накрыло мужчине рот и сжало, вдавливая набившуюся в рот хвою, в уцелевшее ухо забрался тихий юный просящий голос: - Не кричи дядь, псы рядом. Мне тебя не отбить будет. Макар, чудом проглотив вопль, вгляделся в говорящего с ним детским голосом кровососа. «Вот и трындец тебе, старый… вот и свихнулся. А может это я помер, и это чистилище?» Мысли крутились в голове, никак не складываясь в реальную картинку. Пока сталкер мучил себя догадками, тело бандита стащили с него, и оно, на прощанье приветливо кивнув, врезалось лбом в камень и уползло в кусты…
Далеко не бесполезная Что бы понимать последствия аварии не на уровне риска для человека, а на уровне влияния на окружающую среду это достаточно важно.
К тому же, было бы любопытно сравнить мощности дозы на территории промплощадки в апреле-мае 1986 и на данный момент.
Всё-таки боятся относительно короткоживущих радионуклидов или повсеместного загрязнения территории?
Ну, я по образованию - художник (ещё и блондинка) и сильно в подобные темы залезать мне не позволит учётное количество извилин, но площадь загрязнения очень и очень не равномерна. В смысле, реально. Мощность дозы на "промплощадке" в 1986, вообще, установить сложно, ибо не было, в достаточном количестве, оборудования, способного её засечь. Если вас интересуют сроки распада определёных веществ - вам в помощь таблица Менделеева и курс химии. Чего имено бояться - это ваше, сугубо личное дело. Тут, реально - на выбор. Как вам больше нравится)
У меня дозиметра нет) Максимальный фон даже и не вспомню. Есть неколько объектов (тот же ковш), которые фонят, почти на рентген. Средний фон - слишком грубое обобщение. Где-то он высокий, но, в большинстве мест, чище, чем в Москве или Киеве.
глянул твои посты про Зону,залип надолго,сорри за "оперативность ответа") Согласись,было бы намного лучше,если бы особо предприимчивые не перли все что плохо лежит?
Ну, наколько я знаю, от вертолётов, почти ничего уже не осталось. Вы говорите о Россохе. Доступ туда экскурсиям дают редко. Это нужно уточнять уже конкретно, у ребят с которыми решите ехать (если решите), но увы, они тоже могут не знать, до последнего момента, разрешат ли доступ.
Ну, как что-то куда-то сдать, хотя, вроде и нельзя, украинцев учить надо не больше, чем русских). А выстроить в ряд... Не знаю... Что так стоит, что эдак. Да и находится всё это далеко друг от друга. Основные могильники в Россохе и на Буряковке. Там, кстати, всё в ряд.
