Грэг Инкубус ч.6⁠⁠

6. Шкатулка

На следующий день Вачовчки сиял, как полированный четвертак.

— Отличная, отличная работа Джил! Но это же не все… Далеко, далеко, далеко не все! Нужно продолжать, обязательно нужно продолжать!

— Именно для этого я здесь,— сдержанно улыбнулась психолог.

— Но вот именно сегодня наш приятель… капризничает.

— Что случилось?— напряглась Джил.

— Ничего особенного. Поднялась температура, кашель… небольшие судороги. Тюремный медик по моему указанию вплотную занялся проблемой.

— Инфекция?

— Нет. Скорее всего, аллергическая реакция.

— Сегодняшний сеанс отменяется?

— Естественно. У нас ведь не средневековый застенок. Гуманизм и все такое…Я вам позвоню, как только Стив придет в норму.

— Окей!

Джилл вышла за ворота в некоторой растерянности. Запланированное расписание дало трещину. И тут она вспомнила про номер телефона. Шкатулка Грэга! А он ведь даже не напомнил про поручение ни разу! Ну ладно она. Забыть такую мелочь загруженной деловой женщине вполне позволительно. Но Стив… Или Грэг… Пребывая в одиночной камере наедине со своими мыслями, он же не мог упустить из виду просьбу! Значит, он намеренно не стал обращаться... Почему?

Задача требовала ответа. И требовала незамедлительно.

Миссис Мэлвин набрала по памяти номер.

Последняя цифра «9»? Или «6»? Пробуем девятку.

— Шкатулка? Грэг? Вы о чем?

Так, ясно. А «шестерка»?

— Да!

— Я хотела бы забрать шкатулку.

— Какую на хрен шкатулку? Ты кто?

— Меня попросил забрать его вещь Грэг.

На противоположном конце провода установилось длительное молчание. Джил часто пыталась представить себе незнакомого собеседника, с которым впервые общалась по телефону. Рисовала с помощью воображения фигуру, прическу, рост. Манеру одеваться и выражение лица. Иногда удавалось угадывать.

Сейчас виртуальный художник нарисовал ей чернокожего вертлявого паренька, в бандане и яркой куртке, подвижного и бойкого на язык. Паренька, только что с размаху налетевшего на удар под дых.

— Когда и где?

— Через час на пересечении тринадцатой и восьмой устроит?

— Успею. Созвон.

Женщина услышала короткие гудки. Абонент не стал уточнять, ни на какой стороне улицы планируется встреча, ни характерных примет звонившей.

Ровно через час Джил стояла возле почтового ящика по указанному адресу. Она хорошо знала район. Не самый фешенебельный, но и не бедный. Здесь нашли себе пристанище множество не коммерческих организаций вроде «Накормим голодающих Африки» или «Зеленые легкие планеты», а еще фитнесс-залы в формате «лофт» и, стилизованные под восточный антураж, кофейни. В один из залов у Джилл был абонемент со свободным графиком посещения, и она хотела сегодня воспользоваться этим правом.

— Мисс, это вас прислал…,— она обернулась. За спиной стоял подросток-латинос лет пятнадцати. Белые кроссовки, круглые очки, мешковатая рубашка в клетку.

Афроамериканец! Ну конечно! Угадала!»

…Грэг,— закончила предложение психолог, отметив, как дернулась щека парнишки.

— Вот,— он сунул ей в руки полиэтиленовый пакет, и, развернувшись, дал деру. Она проследила взглядом за ним, и, кажется, на следующем перекрестке увидела мелькнувшую рядом с мальчишкой красную куртку. И черную бандану с черепами.

«Курьер?»

Ей не терпелось заглянуть в пакет, но Джил, верная принятому решению, направилась в спортзал. Полтора часа занятий под руководством инструктора заряжали ее энергией на весь день. А день выдался долгий, в клинике неврозов, куда ее направил Департамент для проверки, консультации шли одна за другой.

До посылки руки дошли лишь поздно вечером, после ужина.

Шкатулка оказалась обувной коробкой с логотипом «Пума».

«Уж не от тех ли самых белых кроссовок?»— улыбнулась Джил.

Картонный параллелепипед оказался изрядно перемотан скотчем.

—Хм,— она задумалась.— Открывать или нет? Конечно, открывать! Зачем Грэгу хранительница картонной коробки? Он явно имел в виду содержимое.

Маникюрные ноженки с трудом одолев скотч, вспороли толстый картон.

Коробка оказалась разделена на отсеки тонкими пластиковыми вкладками.

«Как Титаник»,— почему-то подумалось миссис Мэлвин.

Каждое отделение под завязку заполнили крохотные кулечки из белой бумаги. Джилл развернула один. Серьги. Обычные непритязательные сережки с красными мелкими камушками. В следующем сверточке обнаружился перстенек с псевдо-рубином. Третьим на свет появился кулон. Последний ей понравился больше всего. Хотя он, как и его предшественники, мог сойти за ювелирное изделие разве что с расстояния в двадцать шагов. Ромбовидной формы оправа заключала в объятиях овальный темно-багровый кристалл. Она накинула цепочку на шею, поискала пальцами собачку замка.

— Щелк!

Джил полюбовалась на отражение в зеркале. Ажурная розовая ночнушка, едва прикрывавшая бедра, янтарный свет, падающий из-под плотного золотистого абажура конусом, алый искусственный камень, образовали захватывающую композицию. Наполовину скрывшийся в вырезе ткани кулон, стал похож на каплю крови, проскользнувший в бутон цветка шиповника…

Орнамент обрамления тлел на коже экзотической татуировкой.

— Милая! Тебе очень идет!

Роджер подошел неслышно, и она вздрогнула от звука его голоса.

— Не снимай!— он предупредил ее движение,— Надо же, безделушка, а как к месту!

Ладонь мужа накрыла грудь, под ее центром занялся, как пламя свечи, сосок. У Джил перехватило дыхание. Она запрокинула голову, подставляя губы для поцелуя. Роджер сразу же накрыл ее рот своим. Вторая его рука, не мешкая, спускала бретельку с плеча.

— Роджер, нам завтра… ран…

Он не дал договорить, целуя страстно, обнажая, перехватывая уже не прикрытую воздушной тканью грудь.

-- Роджер, Пол еще не усну…

Но он уже толкнул ее к кровати, жадно, порывисто. Джил не удержала равновесия и уперлась ладонями в покрывало.

— Вжик!— молния разошлась на брюках мужа с ошеломляющей скоростью.

— Хлоп!— и он овладел ей сзади, с наскоку, словно жеребец, заскочившей в табуне на выбранную покладистую кобылку.

— Роджер… Что с тобой, дорогой?— прошептала она пододеяльнику, показавшемуся наружу.

«А что со мной?»,— она никогда так стремительно не увлажнялась под натиском мужа. Скорее, напротив. Роджер почти неизменно оставался недоволен длительной прелюдией, нужной ей для того, чтобы как следует разогреться. Поэтому занятия любовью переносились обычно на выходные, а после – на следующие выходные, или через раз, или— на следующий месяц.

Первую минуту муж еще сдерживал себя, кусаягубы, растягивая во времени толчки. Но после он совсем утратил контроль, врубаясь быстро, ненасытно и яростно, с вульгарными шлепками плотью о плоть. Джил, всегда предпочитавшая более тягучий темп,ныне всецело разделила энтузиазм супруга, отдаваясь с возрастающим чувственным азартом. Ее бедра мелко дрожали, усиливая ощущения обоих, а внутренности жаждали бесконечного продления этой упоительной игры, этого все ускоряющегося ненасытного ритма, этого хорошо знакомого живого тарана, так неистово ринувшегося на штурм ворот ее крепости.

— Еще! Еще! Еще, милый, еще! Отделай меня, твою текущую сучку, отжарь горячим крепким членом!

Он никогда не слышал таких будоражащих слов, слетающих с губ жены. Роджер застонал, чувствуя, что вот-вот, и напряжение внизу разразится таким взрывом, которого он не испытывал уже несколько лет. Джил ответила ему протяжным стоном, вырвавшимся из горла помимо воли. Ощущения захватили ее настолько, что мир сжался до толчков вскипающей крови в висках, до ударов набата, раскалывающей ее там, между ног, до резонанса, идущего по всему телу, включая протоки артерий и вен, вызванных его медным беспощадным билом.

— Я спускаю… Спускаю, Джил! У-у-у-у-у!

Джил не нашла в себе сил, чтоб вернуться на одну планету с Роджером. В последнюю секунду ей показалось, что дверь спальни приоткрыта на расстояние ширины ладони, но уже в следующий миг мрак по ту сторону их маленькой Вселенной взорвался спелыми гроздьями сверхновых звезд! Джилл судорожно взвывала, принимая извержение мужа в себя.

Утром она нащупала под подушкой цепочку кулона. Камень в нем смотрелся вульгарной стекляшкой, окрашенной в цвет разбавленной марганцовки.