Госпитальеры. Часть 5:Мальтийский Орден
Дом, разделённый внутри, не устоит.
В 1530 году, прибыв на Мальту, госпитальеры пришли в уныние, поняв, что они получили.
Родос был богат,зелен, с великолепной гаванью и развитой инфраструктурой. Мальта же встретила их голой, выжженной скалой с минимумом пресной воды и примитивными поселениями. Конечно, это шокировало; всех обуяло чувство отчаяния. Рыцарям и их свите негде было жить. Они селились в скромных домах местных жителей в Биргу и соседней Сенглеа. Это вызывало некоторое напряжение с населением.
В связи с нарастающим недовольством орден разделился на два лагеря.
1. Континентальная партия, в основном французская фракция, выступала за то, чтобы покинуть остров, обменяв его на владения в Италии или даже в Новом Свете.
Помимо неудовлетворённости самим островом, французские рыцари преследовали прямые политические выгоды. Мальта находилась в сфере влияния Испании, что усиливало позиции их главных соперников — испанских рыцарей.
Континентальная партия активно вела закулисные переговоры, отправляя письма своим покровителям при французском дворе, чтобы те оказали влияние на Папу и императора Карла. Возвращение базы в Италию или Францию вернуло бы им политическое влияние.
2. Мальтийская партия, фракция испанцев, продвигала убеждение в том, что Мальта — это их новый дом и крепость. Они понимали, что, скорее всего, другого шанса получить суверенную территорию не будет и нужно усиливать то, что имеется. К тому же именно здесь, на переднем рубеже, они смогут наиболее эффективно бороться с исламом.
Конечно же, у них были и скрытые мотивы, а именно то, что, оставаясь на Мальте, они, как вассалы испанской короны, являлись главной военной силой в регионе, а это давало огромный вес как внутри ордена, так и в глазах Мадрида.
Великий Магистр Филипп Вилье де Лиль-Адан к тому времени был уже стар и болен. К концу жизни он не обладал характером и волей, чтобы железной рукой обуздать соперничающие партии. Лавируя между интересами двух партий, он, скорее всего, просто хотел спокойно дожить свой век. В 1534 году в возрасте 70 лет Господь прибрал его к себе.
Чтобы преодолеть кризис, как это часто бывает, нужен сильный лидер. Именно таким и стал новый Магистр Пьеро де Понте, представитель языка Италия. Он положил конец неопределённости и, вопреки ожиданиям, не стал поддерживать Континентальную партию.Жак де Бурбон в своей работе «Великая и главнейшая крепость христианского мира против турка» (1559 год) прямо связывает начало масштабных работ с де Понте.
Сразу же после избрания он издал официальный указ, предписывающий начало масштабных инженерных работ по укреплению столицы Биргу и Форта Святого Ангела. С этого момента все ресурсы — денежные, людские и материальные — стали направляться на укрепление Мальты.
Де Понте не просто отдал приказ,а активно перешёл к действиям. Доходы от европейских командорств уходили не на содержание двора или иные нужды — всё шло на строительство. Работали на стройке все: наёмные рабочие, местные жители, мусульманские рабы, сами рыцари. При такой политике было понятно: Рубикон перейден, все остаются на Мальте. У испанцев и французов появилась общая, осязаемая цель. За 8 месяцев успели заложить основы новых бастионов, и, возможно, Пьеро де Понте свершил бы ещё много великих дел, но его жизнь оборвала вспышка чумы в ноябре 1535 года.
В 1536 году Диего де Осас-и-Коваррубиас,так же известен
французским именем — Дидье де Сен-Жай, испанец из языка Кастилии, стал новым Магистром ордена. Он не изменил курса своего предшественника и продолжил работы по укреплению, понимая жизненную необходимость создания крепости. Параллельно с этим госпитальеры не прекращали укреплять свой флот и вести активные действия против берберских корсаров, которые постоянно угрожали мальтийским рыбакам и прибрежным поселениям. К сожалению, Диего де Осас тоже пробыл у руля недолго, скончавшись от болезни в сентябре 1537 года. В правлении этих двух магистров не было ярких побед и грандиозных событий, но именно они заложили фундамент и определили путь.
Опыт, сын ошибок трудных.
Окончательную победу Мальтийской партии закрепило избрание Великим Магистром Хуана де Омедеса-и-Коскона в 1537 году. В течение последующих 16 лет шла масштабная строительная программа, которая превратила Мальту в неприступную крепость.
На протяжении 1540-х годов были построены Бастионы Омедеса,дабы усилить главную резиденцию в городе Биргу. Также с конца 1540-х, по мере роста флота, было построено здание Арсенала для хранения, ремонта и производства оружия и снаряжения для галер.
К сожалению, без мрачных событий правление Магистра де Омедеса не обошлось. Способствовал этому Тургут-реис, также известный в Европе как Драгут — один из самых грозных османских корсаров и адмиралов. Поговаривают, что его учителем был сам Хайруддин Барбаросса. В 1547 году, решив прощупать почву, Драгут с небольшим флотом из 23 галер появился в районе Марсашлокка и осадил рыбацкую деревню. Госпитальеры, организовав оборону, отбили атаку, и Драгут отступил.
Это был первый звоночек,предвестник катастрофы, которая случилась в 1551 году.
Объединённый флот под командованием Драгута,Синан-паши и Мурада-аги решил провести военную кампанию и атаковать главную гавань Мальты. Однако, как уже говорилось выше, Мальта стала достаточно крепким орешком, поэтому османы понесли потери. Госпитальеры доказали эффективность своей строительной программы, и казалось, что вот-вот солнце выйдет из-за туч…
Но османы,не желая уходить с пустыми руками, отправились на остров Гоцо, который не был защищён так же хорошо, как Мальта. Без особого сопротивления, сломив оборону острова, Драгут угнал в рабство всё его население, а это около 5000 человек.
Но и это ещё не всё.После разорения Гоцо османам показалось мало, и флот двинулся к Северной Африке, где осадил Триполи — последний крупный оплот госпитальеров на африканском побережье. Располагавшийся там гарнизон не смог долго сражаться.
Таким образом,Орден лишился важной базы и понёс суровый демографический урон, а Османская империя укрепила свой контроль.
Усиление позиций.
Эти набеги заставили госпитальеров пересмотреть концепцию обороны: если раньше они в основном укрепляли Биргу, то теперь стали укреплять и гавани. Уже в 1552 году был построен Форт Святого Эльма. Он располагался на самом кончике мыса, который, как кинжал, разделял две большие гавани. Теперь любой вражеский корабль, желавший войти в Большую гавань или в гавань Марсамшетт, должен был пройти под смертоносным огнём его пушек.
Также проводилось усиление Сенглеа— это полуостров, который находится к западу от Биргу; на самом его кончике был построен Форт Святого Михаила.
Таким образом,получился оборонительный треугольник, три вершины которого — Форт Святого Эльма, Биргу и Сенглеа — обеспечивали плотный перекрёстный огонь.
Правление де Омедеса подошло к концу 6 сентября 1553 года — он умер естественной смертью. Будучи скорее администратором и строителем, нежели харизматичным лидером, его авторитарный стиль управления не всем приходился по вкусу. Он централизовал власть в своих руках, снижая влияние отдельных языков, и жёстко пресекал любые попытки возобновить дискуссии о переезде. Также он стремился приблизить орден к первоначальным идеалам, ужесточая правила для рыцарей, борясь с роскошью и нарушениями монашеского устава.
Следующим Великим Магистром стал Клод де ла Сенгль. Его правление было сосредоточено на главных задачах: артиллерия и инфраструктура.
Де ла Сенгль понял,что одних крепких стен недостаточно — нужна была мощная артиллерия.
Он не только активно закупал орудия в Италии,но и наладил собственное производство на Мальте, используя медные рудники, разработка которых началась ещё при Омедесе.
Все новые бастионы были оснащены современными артиллерийскими платформами,что обеспечивало высокую плотность и эффективность огня. Также немало внимания уделялось и подготовке личного состава — проводилось обучение канониров, как рыцарей, так и наёмников.
Понимая зависимость от пресной воды, он приказал строить больше цистерн для сбора дождевой воды.
Таким образом,Мальта стала не просто крепостью, а крепостью, насыщенной артиллерией. Де ла Сенгль не дожил до Великой Осады, умерев от болезни 18 августа 1557 года, но именно его пушки гремели на стенах в 1565 году.
Продолжение следует. Deus vult!