Город богов. Дорога на Лхасу
Глава 6
Конь Лизы мерно скакал рысью. Кобура с маузером больно стучала о ногу. Лицо обдувал сухой ветер. Узкая тропка вскоре кончилась, и конь поскакал по степному разнотравью. Лиза улавливала знакомый с детства запах донника, шалфея и полыни. Только бы не потеряться. Ориентир, как сказал Беляев, — гора Шайтан‑палец. Она тут самая высокая. И где‑то там Чёрное ущелье, где краснопалочники впустую ищут банду Ахмета. Да, Лизавета Запольская, а ведь вы ещё даже не начали свой маршрут к Тибету. Ну ничего, с такими командирами, как Беляев и Нахим, их группе ничего не страшно.
Беляев особенно ей нравился. Расчётливый, хладнокровный, храбрый воин, прошедший Гражданскую, которого ценит сам Дзержинский. Конечно, Феликс Эдмундович и её ценит, раз доверил ей, двадцатилетней девчонке, такое сложное дело. Возможно, в память об отце‑коммунисте, погибшем во время восстания белоказаков.
Стремительно светало. На востоке всходил медный блин солнца. Лиза вдруг вспомнила, как она, ещё совсем ребёнок, вот так же скакала по степи ранним утром, вцепившись в гриву коня. Только тогда позади неё сидел большой и сильный отец, который мог защитить её от кого угодно.
Лиза почувствовала, как к горлу подкатил комок и как слёзы, выступившие в её глазах, будто утреннюю росу, сушит ветер. Эх, папка… Сгинул ты в Гражданскую, когда прикрывал отступавший батальон, переправлявшийся через Дон от наседавших казаков, восставших против советской власти.
К одуряющему запаху разнотравья добавилась утренняя дымка. Лиза остановила коня около небольшой балки и, спустившись, напилась из ручья, тихо журчавшего по дну оврага. Она посмотрела на свои маленькие часики, которые подарил ей отец при поступлении в медицинский институт. Пять утра. Ехать ещё около часа. Пусть конь отдохнёт. Да и она, признаться, тоже порядком, как говорил её приятель, студент Мишка, умахалась от бессонной ночи.
Она уже собиралась лечь на спину и блаженно вытянуть ноги, как вдруг её внимание привлёк какой‑то странный камень, торчавший в траве. Он напоминал человеческое туловище с головой. Любопытство взяло верх над усталостью, и Лиза, достав нож, срезала дёрн, попытавшись вывернуть находку. Но, к её удивлению, это был не просто каменная голова. Это была целая статуя почти в человеческий рост. Лиза до половины откопала её, выбрасывая мягкую землю руками, и, отойдя, с удивлением стала рассматривать. Это была грубо обработанная статуя какого‑то воина в островерхой шапке и с бородой. В руке его угадывалось что‑то похожее на меч.
«Ишь ты, — с удивлением подумала Лиза, — нужно будет рассказать Игорю Карловичу». А вслух обратилась к наполовину выкопанному изваянию:
— Ну что, друг сердечный, охраняй меня, пока я отдыхаю.
Она вытерла измазанного землёй истукана пучком травы и, положив под голову свёрнутую куртку, легла рядом. Стреноженный конь наверху смачно хрумкал шалфеем, ручеёк убаюкивающе журчал по дну оврага.
Неожиданно Лиза услыхала вдали стук копыт. Она встрепенулась и, вскочив, стала выбираться наверх. Скорее. Кто там?.. Маузер…
Лиза торопливо вытащила оружие из деревянной кобуры, попыталась смонтировать приклад, но было уже поздно. Конский топот раздался совсем рядом.
Лиза испуганно посмотрела наверх и обмерла. У края балки гарцевал на коне какой‑то странный воин, не похожий ни на басмача, ни на красноармейца. На голове его был шлем, за спиной виднелся большой лук и колчан со стрелами. На боку болтался длинный меч в кожаных ножнах.
Оставив деревянную кобуру, Лиза испуганно выставила маузер:
— Стоять! Стрелять буду! Ты кто такой?!
Всадник, сидя на танцующем коне, зычно крикнул:
— Не заходи в Сары‑Кош! Бери отряд у Чёрного ущелья и скачите на выручку своим друзьям!
Оторопевшая Лиза смотрела на странного всадника. Лицо его до самых глаз было закрыто пегой свалявшейся бородой. Раскосые глаза, смотревшие из‑под шлема, были строги и требовательны.
— Кто ты? — крикнула Лиза. — Из банды Ахмета? Как звать?
Воин издал какой‑то клёкот пополам с шипением и, ударив коня своими шнурованными до колен красными сапогами, поскакал от балки.
— Кто ты?! — ещё раз крикнула Лиза и проснулась от собственного крика.
Она лежала, раскинув руки, около истукана. Где‑то совсем рядом с ухом тенькала какая‑то осмелевшая пичуга. Лиза резко села.
Что это? Неужели она уснула? Но ведь она явственно слышала стук ног коня, она помнит этот последний крик всадника… Что же такое он крикнул?.. Кшш… Кшаа…
Нет, не вспомню…
Стоп! Лиза вскочила. Да он же говорил: «Не заходи в Сары‑Кош!» Но почему? Ведь был уговор, что они с краснопалочниками окружат этот кишлак и освободят Рахимова! Значит… Значит, что‑то случилось? Но это же сон! Мало ли что приснится. Может быть, что‑то изменилось в планах Беляева? Но как узнать? Не скакать же обратно опять три часа!
Лиза спешно выбралась из оврага и отвязала верёвку от ног коня. Скорее, в Чёрное ущелье! Главное — найти отряд!
Конь, выбрасывая ноги, нёсся то рысью, то галопом к приближающимся горам. Вот уже и показался Шайтан‑палец. Лиза вспоминала свой странный сон. Что это за витязь такой? Явно не русский богатырь, хоть и говорил по‑русски. А кто?
Внезапно она, сражённая догадкой, широко открыла рот, в который тут же пропал ошмёток донника из‑под копыт коня. Да это же тот воин, которого она откопала! Та же островерхая шапка, борода и меч! Но этого не может быть!
Она рассмеялась своим мыслям. Не может? А то, зачем они едут на Тибет, может быть? Ох…
Она преодолела довольно крутой склон и выехала к подножию гор, которые венчала самая высокая скала — Шайтан‑палец. Лиза увидела, как из‑за леса поднимаются несколько дымов. Краснопалочники!
Она миновала несколько склонов, поросших кустарником, как вдруг навстречу ей выскочило трое всадников в будёновках, державших наперевес лёгкие кавалерийские карабины.
— Стой, кто такой!
Лиза так разволновалась, что несколько секунд не могла сказать ни слова.
— Мы… из Москвы… — с трудом выговорила она. — Я… знаю, где Ахмет.
Всадники удивлённо посмотрели на Лизу.
— О, так это женщина, — протянул один из них, опуская оружие.
Второй кавалерист почесал затылок, отчего его серая будёновка с синей звездой съехала на лоб.
— Отведём к Бакирову, пусть разбирается, что это за особа. Слазь с коня, красавица.
Лиза спрыгнула с коня и, передав поводья одному из красноармейцев, пошла за ними. Они спустились под гору, миновав сосновый лесок, после чего вышли на широкую поляну.
Вся поляна была занята лошадьми, палатками, дымящимися кухнями и ходящими взад и вперёд людьми, часть из которых была, как всадники, в красноармейской форме, а часть — в старых стёганых чапанах и тюбетейках.
Беляев осмотрел предполагаемое место засады для басмачей. Дорога проходила через небольшую низину.
— Вот тут‑то мы их и накроем, — удовлетворённо сказал Пётр. — Поставим с двух сторон по пулемёту, и никто не уйдёт. Хотя, если Лиза добралась и Сары‑Кош обложат как следует, то нам и стараться не придётся.
— Лишь бы всё было так, как мы предполагаем, — туманно сказал Нахим. — Лиза уехала час назад. Через пару часов она доберётся до Чёрного ущелья. Пока найдёт командира, пока расскажет ему, где прячется Ахмет… Естественно, краснопалочники так сразу ей не поверят и отправят в Сары‑Кош лазутчиков. Это ещё часа четыре. Потом сама операция по окружению… Воевать окружённые, думаю, не будут, а сдадутся. В общем, к вечеру к нам должны прискакать либо Лиза, либо гонец от краснопалочников.
Пётр дал знак Подкове с Новаком, и они, сняв с повозок пулемёты, деловито замаскировали их травой.
— А с возницами и пленными что делать? — спросил Терентий Чернозипунников, указывая на уныло стоящих стариков.
— Отпускать сейчас их никак нельзя, — вздохнул Беляев. — Они могут предупредить. Отведи их вместе со всем имуществом вон в ту лощинку и охраняй.
Терентий вскочил на коня и, дав знак аробщикам с пленёнными в доме Рахимова абреками, увёл караван с имуществом в удобное место недалеко от засады. Высокий боярышник и бузина надёжно прятали коней, людей и имущество.
Игорь Карлович, видимо утомлённый предыдущей бессонной ночью, задремал, привалившись к своему ранцу. Пётр всматривался в спокойные, гордые и правильные черты лица старика. Да, помотала судьба Ингвара Карловича Ульфсона по России, ставшей для него второй родиной, как для Беринга или Миниха.
Зато Вадим Подкова и Каджик Новак, видимо соскучившись по своему недавнему цирковому прошлому, начали, пыхтя, бороться, делая друг другу замысловатые приёмы французской борьбы. Нахим и Пётр со смехом наблюдали, как Подкова каким‑то ловким, неуловимым движением подхватил Новака, закинув его, как барана, на спину, после чего закружился вокруг собственной оси.
— Идиллия! — засмеялся Нахим. — Вот вернёмся — они точно школу борьбы или свой цирк откроют.
Неожиданно Беляев увидел, как из‑за холма к ним бежит Терентий. Его рыжая шевелюра отчётливо виднелась над травой. Чем ближе он подбегал, тем отчётливее было видно, что случилось.
— Скачут! — ещё издали закричал Чернозипунников.
— Кто? — удивился Нахим. — Они же в Сары‑Кош! Оттуда только одна дорога — вон тут!
Он быстро вытащил из сумки бинокль и взобрался на холм. Где‑то далеко, на фоне бескрайнего синего утреннего неба, Фейгельман увидел множество пляшущих точек, которые быстро приближались.
— Ничего не понимаю, — растерянно сказал Нахим. — Кто это? Если это бандиты, то кто их спугнул из Сары‑Кош, а если это краснопалочники…
Беляев вырвал у него бинокль и впился глазами в окуляры.
— Группа! — закричал он зычно, как привык командовать в Гражданскую. — Все к повозкам! Занять круговую оборону! Скорее, мать вашу!
Спящий Ульфсон подскочил, будто на него вылили ведро ледяной воды. Новак и Подкова, схватив пулемёты, поволокли их правее оврага, к лощинке, заросшей кустарником, где находились вещи, кони и пленные аробщики.
Бегущий Беляев первый заметил, как пленные абреки и старики‑аробщики, развязавшись, бросились наутёк, успев прихватить с собой несколько мешков со снаряжением.
— Сто‑о‑ой! — заорал Фейгельман. — Мародёры проклятые!
Но возницы, несмотря на свой почтенный возраст, припустили ещё быстрее, умудряясь при этом не бросать похищенное. Их тюбетейки то появлялись, то исчезали в зарослях бузины. Но преследовать убегавших было уже некогда.
— Терентий, украденное вычту из зарплаты! — крикнул Фейгельман.
Но спорить было некогда. Вся группа, суетясь, готовилась к обороне.
— Вадим, ставь пулемёт сюда! — командовал Пётр, указывая на повозку. — Каджик, запрягай коня! Терентий, тащи гранаты! Каджик! Да привяжи ты коней к повозке!
Всадники всё приближались, разворачиваясь в лаву и охватывая экспедицию со всех сторон. Теперь уже без бинокля можно было рассмотреть, что это не краснопалочники, а басмачи.
— Ловушка, в которую попал сам птицелов, — сказал Нахим.
Он увидел, как Ульфсон, не торопясь, вытащил маузер из деревянной коробки и, приделав её к пистолету в качестве приклада, залёг за деревянный ящик.
— Что‑то случилось, — сказал Нахим. — Мало того, что кто‑то спугнул бандитов из Сары‑Кош, так им ещё и про нас сказали. Теперь они, пока не обчистят нас до нитки, не уйдут. А возможно, возьмут в плен, чтобы получить выкуп. Ну‑ка, пальни по ним для острастки, Вадим!
— Это можно, — согласился Подкова.
Он упёр сошки «Льюиса» в перевёрнутую набок повозку, и пулемёт басовито застрочил, бросая в траву горячие гильзы.
Всадники поспрыгивали с коней и залегли.
— Кто вы и что вам нужно? — сложив ладони рупором, крикнул Беляев, спрятавшись за большим камнем.
— Уматывайте, откуда пришли! — рявкнул Терентий.
— Мы моджахеды курбаши Ахмета! — донёсся до друзей голос с сильным акцентом. — Предлагаем вам сделку: вы отдаёте нам всё ваше имущество, а мы беспрепятственно вас отпускаем. Клянёмся Аллахом!
— Пётр Николаевич, не верьте им, — прошипел Терентий.
Беляев сделал Чернозипунникову успокаивающий жест рукой:
— Я хочу говорить с самим Ахметом!
В стане бандитов наступила заминка. Наконец кто‑то из них крикнул:
— Ахмета с нами нет. Либо вы соглашаетесь, либо мы пристрелим вас, как взбесившихся собак. Мы знаем, что вас шестеро. Подумайте. Жизнь дороже имущества. Даём вам пятнадцать минут!
— Хорошо, — отозвался Беляев.
— Что ты хочешь делать? — удивился Фейгельман. — Неужели примешь предложение этих абреков?
Вместо ответа Пётр вытащил из мешка заступ и, воткнув его в мягкую землю, принялся деловито срезать дёрн, после чего копать яму.
— Пока есть время, всем рыть окопы, желательно полного профиля, — просто сказал он. — Так мы сумеем дольше продержаться.
— Полного профиля — это как, позвольте узнать? — застенчиво спросил Ульфсон. — Я человек невоенный.
— В полный рост, Игорь Карлович, — улыбнулся Нахим. — В полный рост.
Все, кроме Терентия, который сидел у пулемёта, лихорадочно принялись окапываться. Через пятнадцать минут снова раздался крик осаждающих:
— Эй, кафиры! Согласны?!
— Дай нам ещё пятнадцать минут! — отозвался Пётр, усиленно бросая землю и соединяя свой окоп с ячейкой Нахима. — У нас тут двое не хотят сдаваться! Сейчас мы их прикончим, и тогда можете брать всё, только нас отпустите!
— Э‑э, — разочарованно отозвался голос. — Давай быстрее!
— Мне моя жизнь дорога! — вдруг петушиным фальцетом завопил Подкова. — Пусть эти абреки всё забирают! Не позволю!
— Ах ты гад! — басом отозвался Новак, доставая пистолет и стреляя в воздух.
Несколько сухих, но отчётливых выстрелов прервали стрекотание кузнечиков и пение птиц.
Закончив спектакль, Каджик и Вадим снова принялись за рытьё окопов. Они подкопались под повозку и, сделав там пулемётное гнездо, замаскировали его ветками.
— Ну всё, шайтаны! — рассвирепев и поняв, что их водят за нос, завопил голос. — Смерть вам!
— Дай ещё полчаса! — жалобно закричал Беляев. — Вот на этот раз точно управимся!
— Жёлтоухие собаки! — завизжал голос. — Кишки на палку намотаем!
Раздались беспорядочные выстрелы, и басмачи, поднимаясь и припадая к траве, пошли в атаку.
(Продолжение следует)