Глава I. Рождение ведьмы⁠⁠

Говорят, в ночь, когда родилась ведьма, ветер шептал странные слова, и огонь в очаге потух сам собой.
Девочка появилась на свет без крика — будто не хотела мешать.
Будто знала: её здесь не ждали по-настоящему.
Будто уже чувствовала, что она — лишь замена.
Выкуп, уплаченный сыном — для его матери.
Младенцу не дали вдохнуть запах матери — девочку унесла старуха.
Она вкусила горечь оторванного от груди дитя и передала эту чашу боли —
испить до дна покорной невестке.
Вот он, тёплый комочек.
Жадно раскрывая свёрток, старуха с костлявыми руками любовалась младенцем.
Она надеялась заткнуть голодную дыру в своей иссохшей груди...
Девочка так походила на её первенца.
— Сейчас я восполню. Утолю. Вдохну его запах, его тепло, — шептала старуха.
Пустота внутри наконец наполнится.
Но почему девочка не плачет?
Тихая. Слишком тихая для живой души.
Страшная догадка поразила старуху. Она прижимала дитя к себе,
сухими губами шептала молитвы, отчаянно пытаясь вернуть жизнь в это крохотное тело.
Сколько прошло времени?
Минуты? Для старухи — целая жизнь, полная боли и утрат.
Она снова потеряла ребёнка.
Дрожащими руками она бережно положила девочку на ткань.
Тепла и любви, что застряли в её сердце на десятилетия, она не успела передать.
Но кое-что ещё могла сделать...
Пусть руки матери уложат тело в холодную землю.
Может быть, это утешит душу девочки.
Её завернули в ткань и положили в угол.
Услышав горестную весть, молодой отец опустил взгляд. Ни слова.
Мысль, что ребёнок — лишь дань родителям, прочно засела в его голове.
Слёзы в глазах так и не упали.
Но мать…
Испуганная, потерянная, — разве можно забрать у неё ребёнка дважды?
Сначала её не подпустили.
Слишком безумный был у неё взгляд.
Но всё же… разрешили проститься.
Она вбежала в комнату, словно боялась, что старуха передумает.
Она должна убедиться, что это не сон.
Встала на колени перед дочерью. Та казалась спящей.
Нежной. Холодной.
Ощутив леденящий холод кончиками пальцев, мать решительно прижала ребёнка к груди.
Упрямо. Не желая отдавать её смерти.
Она раскачивалась, напевая колыбельную. Голос дрожал. Слёзы текли.
Она знала: встретит ещё своего ребёнка. Но не так.
Допев песню, она не выдержала —
из груди вырвался почти звериный крик.
Она зарыдала, прижимая младенца к себе.
На крик вбежали отец и старуха.
И вдруг —
младенец вдохнула. Коротко.
И звонко заплакала.
Если бы можно было услышать, как трескаются нити между мирами —
в ту ночь был бы слышен шорох отступающей смерти.
Отчаяние матери призвало душу девочки обратно.
А смерть, оставив поцелуй на её лбу,
шепнула: "Я вернусь не скоро. Но я всегда рядом."
С тех пор девочка жила.
Но жила будто из другого края.
Её рождение не было полным.
Сначала — отдана.
Потом — возвращена.
Вернувшись, чтобы утереть слёзы матери.
Словно пообещав: я никогда не заставлю тебя грустить, если вы позволите мне остаться.
Так и росла:
— Готовая жить и умереть для мамы.
— Оплачивая собой чужой долг.
— Стараясь быть удобной, полезной.
— Тихой. Послушной.
Так родилась ведьма.
Не злая — голодная.
Не тёмная — одинокая.
Не по зову крови —
а по молчаливой клятве:
«Я не дам умереть тем, кого люблю.
И я буду жить, чтобы они не грустили. Никогда.»