Глава 7. Те кто выжил
Алексей сидел в уютном кресле в гостиной своего загородного дома. Ничем особенным он не занимался. Просто сидел пил чай и смотрел телевизор. В конце-концов он имеет на это право — сегодня воскресенье. Новости были довольно тревожными, но такими они были столько, сколько он себя помнит. Последние лет двадцать пять точно. Вдруг резкий, высокий звук прервал мерное вещание диктора, а на экране появился синий фон с гербом МЧС и надписями "ВНИМАНИЕ ВСЕМ" и "ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ". Голос диктора ровный и безэмоциональный произнес: «Внимание! Это система централизованного оповещения Министерства по чрезвычайным ситуациям Российской Федерации. Передаём экстренное сообщение. Зафиксирован массированный старт межконтинентальных баллистических ракет в сторону территории Российской Федерации. Расчётное время до прибытия первых боевых блоков: 15 минут. Это не учебная тревога. Граждане, немедленно выполните следующие действия:
- Найдите ближайшее укрытие. Немедленно покиньте верхние этажи, отойдите от окон и наружных стен зданий. Если у вас нет доступа в специальное убежище, спуститесь в подвал, цокольный этаж, в середину капитального здания.
- Обеспечьте себе защиту от светового излучения. Лягте на пол лицом вниз, закройте голову руками и одеждой. Не смотрите в сторону вспышек.
- Защититесь от ударной волны. Расположитесь как можно дальше от окон, зеркал, стеклянных дверей и неустойчивой мебели. Прижмитесь к несущей стене или встаньте в дверной проём.
- После удара оставайтесь в укрытии минимум 2 часа до снижения уровня радиации. Будьте готовы к пожарам и разрушениям. Не выходите, не подходите к окнам. Включите радиоприёмник на частоте «Радио России» или «Маяк» для получения дальнейших инструкций. Повторяю: это не учебная тревога. Время до прибытия: 15 минут.
Сохраняйте спокойствие. Соблюдение этих правил повышает вероятность выживания.
Звук повторился и диктор начал снова говорить тоже самое.
Алексей простоял еще с минуту полностью ошеломленный. А как же жена и дочь? Они сейчас в двухстах километрах отсюда. Правда тоже в глубинке, так-что шансы есть. Немного придя в себя он посмотрел на часы. Осталось десять минут. Что делать?
Мысли проносились у него в голове. Схватив мобильник он попытался дозвониться до жены - слишком поздно. Линии перегружены. Он попытался связаться с ней через мессенджер и соцсети. Бесполезно - интернет тут и так никакой, а сейчас он похоже совсем лег. Алексей опять взглянул на часы и уже трезво оценил обстановку. Осталось пять минут. До Твери 50 км. Тут никаких особых объектов нет. Если случайно не прилетит, то он должен это пережить. Алексей побежал в подвал. Есть риск, что завалит, но в подвале есть кое-какой инструмент. Откопаюсь как-нибудь подумал он. Только Алексей захлопнул дверь, как из под порога вспыхнул свет. Такой, будто всё небо на секунду превратилось в гигантскую лампу-вспышку. Белый, режущий, абсолютный. Он инстинктивно прикрыл глаза и пригнулся. Потом пришла тишина. Глубокая, давящая, секунды длились пугающе долго. Он смотрел на часы: пять, десять, пятнадцать, двадцать секунд, полминуты… Задребезжали стёкла на кухне и в гостиной. Сверху посыпалась штукатурка. Дом заскрипел, как старый корабль в шторм, но устоял. Потом стало тихо. Слышно было только биение сердца в ушах и тонкий звон. Как-то слишком близко, километров 10. Что тут такое находится? подумал Алексей. Когда все окончательно стихло он решил вернуться в дом и осмотреться. Эпицентр достаточно далеко. Нужно определиться где так бахнуло и посмотреть куда дует ветер. Если от эпицентра - придется срочно куда-то эвакуироваться. На улице было не по вечернему светло. Но свет был жёлтый, грязный, как при сильной пыльной буре, хотя воздух был неподвижен. На горизонте, где-то в стороне Твери, медленно ползло вверх чудовищное грибовидное облако. Оно уже было огромным, на несколько километров, и снизу его подсвечивало багровое, неровное зарево, как от гигантского пожара. Гораздо ближе поднималось еще одно облако, но в разы меньше. Заряд был довольно слабым - подумал Алексей и осмотрелся.
Телефон лежал на столе. Экран был чёрным. Не горел, не реагировал на кнопку. Телевизор и радио не работали. Алексей схватил ключи от машины и выбежал на улицу. Попытался ее завести. Панель не загорелась. Ни одной лампочки. Тогда он вспомнил про «Турист», старый ламповый приёмник, оставшийся еще от прадеда. Забежал обратно в дом и довольно быстро отыскал его в кладовке. Руки дрожали. Включил. Сначала - шипение, потом, пробиваясь сквозь помехи, ровный, неестественно спокойный голос диктора «Маяка»: «Граждане. Сохраняйте спокойствие. Оставайтесь в укрытиях. Ожидайте инструкций». Запись повторялась по кругу.
Алексей крутил ручку настройки. На другой частоте голос был живым, срывающимся: «…повторяем, это не учения… зафиксированы удары по Москве, Санкт-Петербур…» - и тут в эфир ворвалось громкое шипение, хруст, и голос пропал. Больше он ничего не поймал. Только тишина, эфир умер.
Он стоял посреди кухни и слушал эту тишину из динамика. Потом начал действовать, на автомате. Оделся во всё плотное: рабочие штаны, тёплая кофта, куртка. Натянул на лицо строительный респиратор, валявшийся в прихожей. Собрал в рюкзак всё, что показалось нужным: аптечку, прихваченную из машины, фонарик, бутылки с водой, банки тушёнки, спички, нож, запас батареек, а в руки взял приемник. Потом вышел на улицу и пошёл прочь от дома и эпицентра взрыва, в сторону густого леса за посёлком.
Идти было страшно. Воздух пах не так, как должен: озоном, как после грозы, и чем-то ещё… сладковатым, химическим. Небо на западе пылало заревом, отчего на земле лежали длинные, странные тени. Высоко в небе, сквозь жёлтую дымку, медленно проплывали и гасли яркие точки - сгоравшие в атмосфере обломки. Похоже на падающие звёзды, только их было слишком много.
Он дошёл до леса и углубился в него. Цель была одна - уйти подальше от эпицентра. Через несколько часов он наткнулся на старый охотничий домик. Дверь была не заперта. Внутри пахло плесенью, пылью и мышами. Дом давно заброшен подумал Алексей - тут и переночую.
Он вошёл и закрыл дверь. Сесть сил не было. Прислонился к стене и сполз на пол. Достал приемник. Вставил батарейки. Включил - опять шипение. Иногда в нём проскальзывали обрывки на непонятных языках - в основном крики и плач. Потом, на какой-то частоте поймал чёткий голос, явно принадлежавший лицу связавшему свою жизнь с военной службой: «…всем выжившим… избегать населённых пунктов… уровень гамма-излучения повышен… повторяю, не выходить без крайней нужды… ждать…» И снова шипение.
Лёша выключил приёмник. Сидел в темноте и слушал, как стучит его сердце. О семье сейчас думать было нельзя. Мысли о Наташе и Кате он отодвинул куда-то далеко, на самые задворки сознания. Сейчас надо было выжить. Всё остальное - потом.
На следующий день к домику вышел дед. Старый, в потрёпанной куртке, с пустым взглядом.
- Города нет, - сказал он просто, увидев Лёшу. - Сгорел. С неба пепел сыпался. Как снег. Чёрный.
Он хотел идти в Тверь, искать помощь. Лёша, вспомнив голос из радио, сказал:
- Там сейчас смерть. Надо сидеть тут и ждать. Пока это всё не осядет.
Дед покачал головой.
- Не могу я тут. У меня там дети, внучка… в городе.
Он ушёл в сторону зарева. Больше Алексей его не видел.
На третий день Леша нашёл в избушке школьную тетрадь в клетку и карандаш. Сел у окна и начал писать. Дату. Что помнил. Симптомы: лёгкая тошнота, во рту - постоянный металлический привкус. Он писал медленно, крупными буквами.
«14 или 15 августа. Небо всё ещё жёлтое. По «Туристу» - тишина. Полная. Значит, и передатчиков не осталось. Нигде. Наташа, Катя… если вы живы, вы там, на востоке. Простите меня за то, что я здесь. За то, что не с вами.
Надо жить. Потому что если я не выживу, то кто-то должен помнить. Помнить, что Тверь была здесь. Что люди жили. Что Катя любила рисовать единорогов. Что Наташа смеялась, когда я пел под душем. Что был мир, в котором 12 августа люди просто собирались за грибами. Я буду жить. Пока могу. Буду искать других. Буду ждать. Это Алексей Николаев. Третий день после удара. Я ещё жив.»
Он отложил карандаш, закрыл тетрадь. Вышел из избушки. Ветра почти не было. Воздух по-прежнему пах гарью. Он прислонился ладонью к стволу сосны. Кора была шершавая, прочная. Дерево стояло. Оно было и оно было живое. Подняв взгляд в небо он увидел всполохи. Северное сияние - небо еще не успокоилось от заатмосферных взрывов, выбивших спутники. Лёша вернулся в избушку, сел на скрипучую кровать. Достал приемник, включил. Из динамика полилось ровное, белое шипение. Шум пустого эфира. Он не выключил его. Пусть шумит. Это был звук одиночества. Но он был ещё жив, чтобы его слышать.