Глава 4. Одиссея⁠⁠

Расстроился Одиссей, что столько времени потратил на засахаренные лотосы, погрузился на корабли и стал беспределить по полной программе. Сами судите.
Приперся к Циклопу. Тот спокойно жил себе в пещере, пас овечек, никого не трогал. А этот отморозок приперся, выбрал вино, сожрал овец. А когда Полифем решил с ним по понятиям по базарить, мол, за вино столько, за баранину столько, за беспокойство...
Так Одиссей упоил циклопа в сосиску, а когда тот уснул, глаз ему и выбил. Да ещё и дразнился потом. Мол, я никто и звать меня никак! А когда Полифем братву позвал, они его и спрашивают, мол, кто тебя убогого обидел? Полифем только руками развёл. А пёс его знает, говорит. Никто. Другие циклопы ему ещё и по шее надавали.
Но вот загвоздка. Полифем когда домой вернулся, дверь запер. А она ведь сейфовая была. Потому как циклопы кузнецами подрабатывали и шокер для Зевса сковали. Так что дверь сковать для них было, как высморкаться.
Но тут Полифему до ветру приперло. Да и овцы гадить принялись. В общем, проветривать пещеру надо было. Открыл циклоп дверь и начал овец по одной на ощупь выпускать. Одиссей и говорит своим: одевайте бараньи шкуры и бекайте! Кто плохо бекать будет, тот на завтрак пойдет.
Короче, выбрались из пещеры почти все моряки. Только двое блеяли неправильно. Их Полифем на шашлык пустил. А Одиссей отсортировал своих баранов от циклоповых, и сбежал на корабли.
А на корабле Одиссей выставил задницу за борт и заорал:
— Слышь, слепошарый! Нае... обманул я тебя, как последнего лоха! Меня Одиссей зовут!
Полифем в них начал камнями кидаться, молоток свой выбросил — попал, кстати, пару раз. А потом и говорит:
— Сволочь ты, Одиссей. А я всё папе расскажу!
Приплыли они на другой остров. И снова к бабе. Одиссей своих пацанов к ней послал. Мол, не дадите водички испить? А то так жрать охота, что даже переночевать негде. А бабу звали Цирцея. Она всех к себе в гости позвала и угощать начала.
Но тут Одиссея кто-то в сторону позвал. Он смотрит — батюшки! Это же опять бог! На этот раз Гермес. Такой же прощелыга, как и сам царь Итаки.
Гермес и говорит Одиссею:
— Ты молодец, парень! Я сам Посейдона ненавижу так, что кушать не могу! А ты его самого послал, сыну его глаз последний выбил! Я тебе помогу, братан!
И даёт ему корень хрена.
— Ты, говорит, когда за стол сядешь, только этим корешком закусывай. А то сразу свиньей станешь. А там хрюкай, не хрюкай, уже ничего не сделаешь.
Закусил Одиссей корнем хрена и сразу понял: против этого корешка никакая магия не сработает. Сопли, слёзы в три ручья и дышать можно только одной ноздрёй, да и то через раз. Он схватил Цирцею в охапку и половину корня ей скормил. И говорит:
— Пока пацанов не расколдуешь, ни запить, ни закусить не дам!
Цирцея парней, конечно, расколдовала. Но Одиссею сказала:
— Вы, мужчина, да с таким хреном! А я уже двести лет как вдова. Вы мне не поможете кран на кухне починить?
И Одиссей согласился. Ведь он уже сколько времени без бабы!
И целый год он ей кран чинил. Детишек даже настрогать успел. Но тут привиделось ему, что дома Пенелопа уже двадцать лет свитер вяжет, а у Телемаха, сынишки, бородища отросла. И он и говорит:
— Спасибо вам, девушка, за хлеб, за вино, но нам домой пора. У меня там вон чё!
А Цирцея ему:
— Ах ты, изменщик коварный! Я-то надеялась, что мы завтра в загс пойдём. И детей у нас двое!
А он:
— Ничего не знаю, оно само как-то получилось, а у меня жена есть!
И уплыл.
Но случилось вот что: в интернете у Цирцеи Одиссей углядел, как до Итаки добраться. Поэтому поплыли они почти прямо. Одиссей как курс нарисовал, так и говорит:
— Тут у нас по курсу ещё одно злачное местечко будет. Там жены командировочных моряков живут. Общага там. Так вот, мы туда причаливать не будем. А то знаю я вас. Ещё на год зависнем. А у меня жена!
А моряки ему:
— Ага, сам вон ни одной юбки по дороге не пропустил, а мы греби? Нет уж, давай хоть к этим завернём.
— Да вы совсем сдурели, пацаны! — отвечает им Одиссей. — У них же по десять лет мужиков не было! Изнасилуют вусмерть, а потом сожрут. У них сельпо месяц как не работает. Все грузчики разбежались.
Царь своих парней выпорол и к веслам привязал. И уши скотчем замотал, на всякий случай. Потом подумал и глаза тоже залепил. А сам к мачте привязался.
Смотрит, а с берега жены моряков уже бутылками с самогоном машут. Он уже собирался причалить, а не тут-то было! Орал он, орал своим, а толку? Машут вёслами, как умалишенные! А женщины с берега и сиртаки со стриптизом станцевали, и пообещать всякого успели.
Но ушёл Одиссей со своими моряками. И поплыли, наконец-то, на Итаку.