Глава 17⁠⁠

Гунан посмотрел ей вслед.

- Заходи, - сказал я.

Он зашел. Я взял его куртку.

- Сколько ей лет, братан? - спросил Гунан.

- Восемнадцать.

- Ого! Я думал, она совсем малолетка.

- По сравнению с нами - да.

- Да нет, я имел в виду, что она еще только в школе учится.

- На школьниц у меня не стоит. Однажды приходит день, когда то ли твоя сексуальная избирательность достигает зрелости, то ли что-то другое в тебе меняется, но женщин ты начинаешь воспринимать иначе. Сиськи, жопа - все эти внешние атрибуты теперь составляют лишь пятьдесят процентов от сексуальности... ну ладно, семьдесят.

- А еще тридцать процентов?

- Поведение женщины. Жеманность, прижимистость, психологические проблемы, откровенная глупость, высокомерие - все это сильно отталкивает. У школьниц в их возрасте редко бывает достаточно опыта, чтобы мужчина не посчитал их глупыми. Вот почему у меня на них не стоит.

- Ой, не скажи, братан, ты, наверное, давно не общался со школьниками.

- До гибели Тесака так точно.

- Ха-ха, бля, ха-ха... Понимаешь, это мы в школьные годы были в жизненном плане туповатыми. Рубились в комп и гоняли мяч во дворе. В старших классах, когда появился домашний инет, шпилили в "Контр-страйк", но все равно в этой жизни почти не смыслили.

- Потому что в инете тогда был хаос. Он был забит совсем не тем. Поэтому мы наполнялись оторванными от жизни играми, книгами и кино.

- Вот! Из нашего поколения преуспели в основном те, кому повезло родиться со способностями к техническим специальностям, особенно к IT. Вот они сейчас зашибают бабки.

- Но далеко не всегда понимают в жизни.

- Точно! А что вообще значит - понимать в жизни?

- Да хуй его знает. Наверное, жить без иллюзий касательно того, как все устроено. Только хуй его знает, как все устроено. Каждый из нас лишь более или менее в каких-то аспектах приближен к реальности... что зачастую непроверяемо, ведь, повторюсь, хуй его знает, как оно все устроено.

- Короче, я к тому. что сейчас школота шарит во многих вещах, о которых мы в их годы понятия не имели. У них на устах Фрейд, финансовая грамотность, самореализация, личные границы и так далее.

- Я лет до двадцати таких слов вообще не слышал.

- Вот и я. Поэтому сейчас в жопе... - вздохнул Гунан, вешая голову.

- Слушай, - сказал я ему, зажигая плиту, - у меня уже чай льется из всех щелей. Если хочешь, давай сам.

- А кофе есть?

- Для гостя найдется.

Пока я соображал гостю кофе, Гунан рассказывал о финансовых и сердечных бедах.

- Помнишь, как меня та девчонка и ее мама позвали к себе работать?

- Ты про ту бабу, из-за которой с четвертого этажа летал?

- Ага. Мы с ней месяц общались, чуть ли не каждый день переписывались. Чтобы с ней видеться, я работал без выходных: на своей и ее работе. Как-то всю ночь консультировал клиентов по телефону, потом приехал домой, перекусил, умылся и помчал к ней в общепит на смену.

- Короче, рвал себе жопу.

- Ага. А вчера она написала мне, что выходит замуж. Я думаю: ну ты мразь...

- А до этого она говорила, что у нее есть парень?

- Нет, мы с ней вообще об этом не говорили. Но ведь она понимала, почему я согласился на эту работу. И знала, как наше общение на меня повлияло в прошлом. Мразь она после этого, но мне на нее насрать.

На лице Гунана было написано, что его задело, но не более. После психоза он вышел на новый уровень. Теперь боль от сердечных ран пересиливал гнев. Ему хорошенько вмазали, но он разозлился и дал отпор. Когда в амурных делах с тобой поступают подло, отпор состоит не в мести - мстят слабаки, зависимые от объекта мести - а в умении держать удар, способности признать, что человек, с которым ты хотел связать свою жизнь - говно, сжечь остатки своей привязанности к нему в очищающем огне ярости и, став к нему равнодушным, обрести душевное равновесие. Я видел, что через один-два дня Гунан будет в порядке. И однажды, возможно, пойдет еще выше, когда тебе просто похер, когда уже понимаешь, что дела амурные - это всего лишь дела амурные, которые, как и вся эта жизнь, не более, чем игра. А сейчас ему надо просто поговорить об этом.

- Ты мужа видел? - спросил я.

- Да, нашел у нее в ВК. Какой-то узбек. Владелец шаурмечной.

- Наверное, хорошо зашибает.

- Она говорит, что нет. Не лучшее выбрал место для своего ларька.

- Хмм... Да уж...

- Мне от этого, знаешь, намного легче, - признался Гунан. - Я из-за денег сильно переживаю. Что работаю в техподдержке, что я нищеброд и живу с родителями.

- Ну, я тебе уже говорил об этом...

- Да-да, я знаю, но у меня вот не получается перестроить свое мышление! И когда она мне в тот первый раз отказала, я подумал, что все это из-за денег, из-за того, что я неудачник. Обидно, знаешь, когда тебя кидают из-за бабла. Говном себя чувствуешь. Но вот она снова меня киданула, а жених ее получает не прям уж больше, и квартиры у него тоже нет. Ни квартиры, ни богатых родителей, она мне сама рассказывала. Выходит, что дело-то не в деньгах... Просто я ей не захожу. А что тут поделаешь?

- Да и не надо ничего делать. Подрочи на нее и забей.

- Ха-ха, бля, точняк!

- Кофе еще налить?

- Давай. Слушай, братан, а можно я сегодня у тебя заночую? Так не каеф в зимний вечер через весь город переть в автобусе.

- О чем речь? Посмотрим какой-нибудь ржачный сериал.

Буковски издал протяжный стон.

- Что это? - встрепенулся Гунан, выкатывая глаза.

- Мое домашнее привидение. Оно не любит кинематограф.

- Ха-ха, бля, ха-ха!..

За спиной у Гунана по воздуху проплыла книга Пелевина "Тайные виды на гору Фудзи". Привидение культового писателя бесшумно прикрыло за собой дверь в сортир.