Души мастеров.
У всех нас особое отношение к старинным вещам. Для кого-то это бизнес, для другого - предмет коллекционирования, вопрос престижа и т.д. Но, думаю, никто не станет отрицать то, что все эти вещи хранят в себе энергетику, переданную нам предками. Мне доводилось держать в руках самурайский меч периода Муромати. С закрытыми глазами можно определить, что предмет, который ты держишь, напитан кровью и наполнен если не душой, то благородством и честью своего хозяина. Взяв в руки икону Рублева, можно не глядя понять, что держишь что-то по настоящему ценное. Есть термин "намоленная вещь" – так обычно говорят о религиозных атрибутах или культурных реликвиях… Но как охарактеризовать предмет, с помощью которого на протяжении многих поколений создавались эти уникальные вещи.
Лет 15 назад у нас были гастроли по Поволжью и крайним городом в туре стояла Кострома. Тамошний организатор гастролей позвал нас в баню, недавно им купленную в какой-то глуши.
«Вы в такой точно не были, – уверял он. – Настоящая, топится по-черному и стоит прямо над озером. Я себе там дом недавно купил, ну и баню в придачу... Там даже электричества нет.
Согласились, и через каких-то пару часов внедорожник, переваливаясь по еле заметной тропе, уже въезжал в деревню. Возникло ощущение, что все мы попали в иллюстрацию былин и сказаний художника Билибина: избы стояли основательные, с невероятно красивыми, похожими на многослойные кружева наличниками на окнах. Михаил (так звали организатора), перехватив мой взгляд, сказал: «Здесь избы из дуба и лиственницы рубили. На века. За обедом хозяин рассказывал, что когда-то деревня эта процветала, благодаря своим умельцам. Люди со всей губернии сюда ехали, чтобы купить наличники, ставни, оклады… Настоящая династия мастеров была - все, что мы видели, их руками сделано. А сейчас над пятью-шестью домами дымок видно, да и в них старики доживают…
- А умельцы Ваши хваленые куда делись? - спросил я.
- Егорыч? Он здесь… Старый совсем... Дети в городе живут, навещают, зовут, но он ни в какую – упрямый черт… Если не против, пока топится баня, дойдём, проведаем старика.
Собрав сумку продуктов, мы двинулись по заросшей улице, проходящей через сказочные декорации вековых срубов. Дверь нам отворил белобородый старик – сам как будто былинный персонаж: я даже невольно глянул на ноги, ожидая увидеть там лапти… Пока дед возился с самоваром, мы накрыли на стол. Недолго посидев и вспомнив про баню, засобирались обратно… Напоследок я спросил старика, не хочет ли он продать что-нибудь ненужное: у меня в то время друг открывал трактир и как ужаленный скупал всякое «барахло» на блошиных рынках. Старик развёл руками:
- Да у меня и нет ничего, разве что инструмент… На кой он мне теперь? Хотите – забирайте… Хоть какую-то пользу приносить будет, а не в мастерской пылиться…
Уезжали мы с большой корзиной и неловким чувством, будто бы навсегда увозим из деревни часть ее души.
Через какое-то время интерьер в заведении моего друга поменялся, и в одно из посещений официант отволок мне в багажник снова ставший ненужным инструмент.
