Дорога на север⁠⁠

По мастерской разлетается белоснежная пыль.

Я будто посреди метели, хотя пот стекает по лбу, а кожа горит. Десятки свечей, без которых я не могу рассмотреть мелкие детали оберега, истекают жиром. На бивне мамонта проявляется рисунок, пусть мои руки дрожат, а горло сводит кашель.
Работу я всё равно не бросаю.

Череп мамонта нашли в бесплодных землях на севере. Смельчаки, которые решили туда отправиться, принесли мне бивень. Всего один: второй потрескался и развалился на куски прямо в их руках. Они решили, что это плохое предзнаменование, и не стали подбирать осколки.
А ведь я могла бы сделать из них что-то красивое.

За свою жизнь я держала в руках десятки оленьих рогов. А ещё сотни костей мелких животных: они идут на пуговицы и украшения. Но никогда раньше в мастерскую не попадал тяжёлый бивень, пришедший с севера, из царства вечной метели.
Из непроницаемой белой пелены.

У меня были хорошие учителя. Они учили ощупывать кости, находить трещины, даже скрытые от глаз. Показывали, как делить рога на заготовки для гребней, оберегов и пластин для оленьей упряжки. Как создавать рисунок с помощью тонкой иглы.
Все они давно оставили нас, скрылись в вечной темноте севера. Все они, сколько я себя помню, хрипло кашляли. Иногда с такой силой, что содрогалась вся мастерская.
А на белой кости появлялись алые пятна.

Продолжаю вытачивать оберег. Силуэты солнца, луны и звезд; горы; цепочка мамонтов, которые идут сквозь метель. Отверстие для шнурка — чтобы носить на шее.
Игла скользит по кости. Всё больше белой пыли оседает на коже.
Я работаю, как учили: смачиваю тряпицу в масле, обвязываю вокруг носа и рта. Но она всё равно проникает везде. Эта пыль легче, тоньше снега.
И намного опаснее.

Не останавливаюсь, потому что бивень поет в моих руках. Потому что здесь, в мастерской, окруженная белым облаком, я чувствую себя в правильном месте. Кость превращается в гребень для волос, в бусины для ожерелий, в курительную трубку, в красивый оберег. Я даже не придумываю узор, а высвобождаю то, что уже скрыто внутри.
И я бы не хотела заниматься ничем другим.

От кашля слезы наворачиваются на глаза; игла вырисовывает последние детали. Меня подхватывает метель, но даже через белую пелену различаю мамонтов впереди. Они ждут.
Ждут меня.
Снимаю тряпицу с носа, потому что она больше мне не нужна. Белый костяной снег заполнил меня, всю, без остатка.
Оставив завершённый оберёг на рабочем столе, я иду за мамонтами.
Иду на север.

105/365

104/365

Одна из историй, которые я пишу каждый день — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно~