Дорога
Пожалуй, никогда ранее дорога не была для меня столь умиротворяющим…процессом. Моё почтение, восхищение и, конечно, благодарность.
Я шла по дороге, раскинувшей свой песчаный хребет меж скоро гибнущих деревень. Одна из них – моя. Я приезжала туда малышкой, старше, ещё и ещё, предаваясь на все три месяца лета неуёмному, искрящемуся, кристально чистому детскому счастью. Сейчас, проходя по дороге – большаку, по правую сторону, на горе, я вижу крыши нашей деревни и, что самое дорогое – мой дом.
Я приду туда сегодня, завтра и ещё пару дней кряду. Знаю, что буду сидеть на большом рыжем деревянном табурете и, елозя локтями по той же самой голубой клеёнке, болтать ногами, закидывая куски вафельного торта в рот и хихикать. Потому что мне смешно, потому что мне можно. Потому что я – дома.
Сладко жмурюсь от этих мыслей и продолжаю неспешный вечерний променад. Эта дорога…Я ходила по ней вместе с бабушкой в райцентр за продуктами и обязательно за книгами – читать я любила запоем, да и что ещё делать в деревне томными вечерами, когда радио уже выключили, а спать ещё рано.
Я носилась по этой дороге от тени быстроходных облаков. Пока бабушки, собравшись, ждали машину с продуктами мы, трое их внучат, бежали, торопясь то нагнать облачную тень, то, припустившись, спрятаться от неё – беспроигрышно и весело.
Мы ходили этой дорогой на кладбище. Мне нравилось. Гуляешь, смотришь на красивые, серьёзные лица, размышляешь об их судьбе, а потом конфетами угощают, а вечером обязательно зовут в гости на картошку с жирной домашней сметаной и с бултыхающимися в кипящем масле шкварочками. Мммм…
По этой дороге нас возили на поезд – на телеге! Это, понимаете ли, уровень. Правда, каждый раз в дождь и под беспрестанные звуки и запахи газующей лошади, но это были мелочи – на телеге всё-таки едем!
Этой дорогой мы ходили с бабушкой и подругой в магазин и я, включив песни на телефоне, распевала их, выплясывая. На что бабушка сказала, быть аккуратнее, мол, телефон могу выронить. Я не послушала, ведь он был надёжно закреплён на запястье. Спустя пару минут я уже собирала его в дорожной пыли. Бабушка оказалась права, но больше прислушиваться я к ней не стала. Вредность. Одна из моих констант.
Сейчас же я вновь шла этой дорогой. Взрослой снаружи, но так и оставшейся баловницей внутри. Моя детская озорливая активность обогатилась внимательным созерцанием, умением находиться в процессе и глубочайшим погружении.
Я шла, ощущая перекат мелких камушков под ногами. Катались ли они тогда, пятнадцать лет назад? Уверена, что да. Наверняка и мой телефон помнят.
Проходя под линией электропроводов, как обычно прислушалась к их мерному треску – так же стрекочут.
Раньше я думала, что эта дорога ведёт в деревни и заканчивается, потом, думала, что наоборот, дальше – город, а сейчас знала – обоюдный тупик. Тупик, нежно любимый и хранимый, малая Родина сердца и души.
Сумерки наступили вальяжно, неторопливо, то подсвечивая листву рыже-коралловым, то уходя в сиренево-голубую даль. Слева зеленью раскинулись поля, заботливо подоткнутые по бокам лесом, справа выстланное волнующейся нежностью трав – русло большой и могучей, ныне ставшей ручьём реки. О, человеческие руки, что больше в ваших деяниях? Добра ли?
Заливаясь, с полей повели свою вечернюю песню сверчки, где-то завыла собака, а в кустах, громко топая шебуршит ёж, надеюсь.
Дорога Дзена – именно так я назвала её. Никогда раньше я не испытывала столь глубокого очищения разума, становящегося кристально-чистым, искрящимся в абсолютно счастливой мне.
Я шла по дороге, зная, что иду ниоткуда и приду в никуда. Ощущение покоя. Тотального. Всеобъемлющего. Нет мира вокруг. Нет проблем, интересов, людей, войны…
Есть я, вдыхающая густой аромат катящегося к закату августа, меряющая шагами бескрайние просторы Русской глубинки.
