Домовой⁠⁠

Домовой

История произошла в 2012 году, когда я наконец-то осуществила свою давнюю мечту — купила двухкомнатную квартиру. Свою, настоящую, не съёмную. После лет мотания по чужим углам это казалось почти нереальным. Я буквально летала по квартире, вытирая каждую полочку, натирая кафель, всё с одной мыслью: «Неужели теперь это моё?» Была безумно счастлива.

Сыну тогда было 12 лет. Жили вдвоём, с нами ещё кошка — ласковая, но с характером. Первое время всё было спокойно. Квартира светлая, теплая, на третьем этаже, ничем не примечательная с виду, но такая желанная. Прошел месяц. Жизнь текла как обычно — работа, школа, ужин, уютные вечера.

Однажды, ближе к ночи, я никак не могла уснуть. Стрелка на часах показала полночь. Я то на кухню, то в зал, потом снова в кухню. Сделала чай, перечитала пару сообщений на телефоне, прибрала на автомате. Время подбиралось к часу. Вроде бы и устала, а сна как не бывало. Сын давно уже спал, кошка тоже свернулась калачиком у него в ногах.

В два часа ночи я пошла в ванную — решила, может, горячий душ поможет расслабиться. Тёплая вода действительно немного сняла напряжение. Я легла на диван в зале, свет выключила, укрылась, повернулась лицом к стене. Ощущение было странное — будто в воздухе что-то нависло, еле уловимое, но ощутимое. Тишина стояла звенящая.

Только начала дремать — как вдруг с кухни донёсся голос сына:
— Мама, я хочу домой!

Я замерла. Голос был испуганный, настойчивый.
— Ты чего, сынок? — крикнула я в ответ. — Мы же дома! Спи, всё хорошо.

Но он продолжал, всё тем же голосом, повторяя одно и то же:
— Мама, я хочу домой… домой…

Мне стало тревожно. Почему он так говорит? Он ведь спит в своей комнате, буквально за стенкой. Я села на кровати, собираясь встать, как вдруг — услышала топот. Не шаги — именно топот как будто копыт. Глухой, быстрый, приближающийся из коридора. И это не были человеческие шаги, я это точно знала. Топ-топ… топ-топ… всё ближе.

И вот — оно в моей комнате. Я лежала, прижавшись спиной к стене. И что-то — или кто-то — подошёл прямо к изголовью моего дивана. Я не видела его, но чувствовала: оно стоит рядом. И тогда снова прозвучал тот голос — тонкий, детский, и в то же время неестественно старческий:
— Я хочу домой…

Он звучал прямо на уровне моей головы — значит, “гость” был невысокого роста. Может, ростом с ребёнка. Я испугалась, но больше злилась. Что за дурдом в три часа ночи?!
— Иди уже спать, сколько можно! Надоел со своим “домой!” — выругалась я.

И в этот момент поняла: не могу пошевелиться. Меня как парализовало. Я хотела повернуть голову, хотя бы глянуть — но тело не слушалось. Только глаза бегали в панике по стене передо мной. Нечто всё ещё стояло рядом, тяжело переминаясь с ноги на ногу, бормоча что-то себе под нос. А потом — развернулось и ушло обратно в комнату сына.

И тут же — будто невидимая сила отпустила. Я вскочила, включила свет, бегом — в комнату сына. Включила везде освещение на пути. Захожу — он спит мирно. Кошка у него на груди. Ни малейшего признака, что он вообще вставал или говорил.

Стою, смотрю — и вдруг вспоминаю. Когда мы съезжали с предыдущей съёмной квартиры, хозяйка с добрым лицом и ласковым голосом дала совет:
— Забери с собой домового, чтоб не обиделся.
И объяснила, как: веником заметай воздух с пола, как бы подбирая невидимого жильца, и скажи: «Домовой, домовой, пойдём со мной, в новый дом — мой!» А потом — в пустое ведро, и с этим ведром — в новую квартиру.

Я всё так и сделала. А теперь вот подумала — а может, в новой квартире уже был свой домовой? И тот, мой прежний, не прижился, обиделся… вот и пытался вернуться обратно, в свой старый дом. Потому и “домой” звал.

После той ночи больше ничего подобного не было. Кошка, правда, иногда посматривала в угол и шипела, но недолго. Я жила там почти год, и всё было спокойно.

Но теперь, вспоминая, думаю — может, и правда, домовые есть. И обижаться умеют. Только вот когда два в одном доме — не каждому