Десять тысяч шагов к бессмертию
Антон выполнял сложный, многоступенчатый протокол, утвержденный кем-то, кого он никогда не видел, но панически боялся разочаровать. На его запястье пульсировал LifeTracker — маленький черный надзиратель, который знал о жизни Антона больше, чем его жена, мать и районный терапевт вместе взятые.
Браслет завибрировал в шесть утра. Режим «Бодрое утро». Антон не хотел бодрое утро, он хотел умереть или хотя бы поспать до двенадцати. Но LifeTracker сказал, что уровень восстановления составил 89%. Значит, Антон выспался. Спорить с алгоритмом — это как спорить с дождем в Питере.
Антон встал. Его колени хрустнули со звуком ломающегося пенопласта.
— Ты просто недостаточно гидратирован, — прошептал Антон.
Это была не его мысль. Это была статья из журнала Men’s Health за 2023 год, навсегда выжженная у него на подкорке.
Антон зашел на кухню и включил блендер. Внутри крутилась зеленая жижа: спирулина, кейл, семена чиа и немного воды из-под крана, потому что фильтр сдох неделю назад. Коктейль назывался «Заряд Энергии». На вкус он напоминал воду из аквариума. Антон выпил. Организм сказал: «Выплюни». Мозг сказал: «Глотай, это антиоксиданты». Антон проглотил. В животе заурчало.
Бззз-бззз. «Встаньте и разомнитесь», — приказало запястье. Антон послушно встал. Он чувствовал себя биороботом, мясным придатком к маленькому черному датчику.
В метро все были такими же. Вагон был полон людей с пустыми, рыбьими глазами, которые пялились в телефоны. Девушка напротив читала «Как полюбить себя» с таким лицом, будто только что съела лимон вместе с кожурой. Она ненавидела себя, всех вокруг и эту книгу, но читала, потому что надо прорабатывать травмы.
Антон открыл Инстаграм. Лента тут же ударила по глазам агрессивным счастьем. Света, его бывшая одноклассница, которая в школе ела мел, теперь была «Наставником по изобилию». На фото она сидела в позе лотоса на Бали, подписывая снимки цитатами о вибрациях Вселенной. Антон, чьи вибрации ограничивались дрожанием рук от недосыпа и ипотекой на двадцать лет, покорно поставил лайк. Это был налог, который он платил, чтобы чувствовать причастность к миру, где у людей белые зубы и нет депрессии.
К вечеру Питер накрыло грязным ватным одеялом и единственным желанием Антона было развалиться на диване с тарелкой жирных, запрещенных, смертельно опасных пельменей. Но запястье вспыхнуло красным. 8 432 шага. Незамкнутое кольцо активности в современном мире приравнивалось к моральному падению. Лечь спать, не добив норму — значит признать, что ты проиграл эту гонку, что ты слаб, ленив и не заслуживаешь места под солнцем.
Антон развернулся и побрел в темноту дворов. Рядом с тропинкой он заметил мужика с собакой. Мужик курил, собака валялась в снегу. Они не считали шаги, не следили за пульсом. Просто жили. Антон почувствовал укол зависти. «Они умрут раньше меня», — успокоил он себя привычной мантрой. Но где-то под ребрами кольнула ледяная игла правды. Да, они, возможно, умрут раньше. Но он, уже мертв. Он умер в тот момент, когда перестал спрашивать себя «чего я хочу?» и начал в панике оглядываться по сторонам, пытаясь понять, чего он должен хотеть, чтобы не отставать от стада.
Тело Антона было идеально отлаженным механизмом, готовым функционировать еще полвека, но без радости оно напоминало ухоженный музейный экспонат. А экспонаты не живут — они просто очень долго не портятся.