Дело о четырех форелях
19 июля 2026 года
А тем временем во владениях Лидии Эстер…
Утром Лидия Эстер носилась по дому, наводя порядок.
Не потому, что внезапно воспылала любовью к уборке. Просто впереди было приключение.
Она собиралась побывать на блошиных рынках и заодно полюбоваться горами.
Первый из них находился буквально в трёх минутах от дома. Лидия Эстер знала этот рынок много лет.
И почти сразу она увидела её.
Пишущую машинку.
Машинка была старинная, небольшая, портативная и неожиданно стильная. Она была скорее произведением искусства, чем пишущей машинкой. Лидия Эстер оценила её лаконичность и техническую красоту.
Она подошла и осторожно нажала на клавишу.
Какая прелесть.
Накануне как раз возникла мысль, что в Курятнике неплохо бы поставить старую пишущую машинку.
Если бы не этот разговор, Лидия Эстер её не купила бы. Влюбиться — пожалуйста. Но в хозяйстве уже было достаточно вещей, приобретённых исключительно по любви.
Однако вчера машинка понадобилась Курятнику.
Сегодня она появилась на рынке.
Двадцать пять долларов.
Лидия Эстер сочла, что дальнейшие препирательства с судьбой неуместны.
А потом она увидела подсвечник и аж взвизгнула.
Такой подсвечник она уже держала в руках пятнадцать лет назад. На этом же рынке.
Тогда Лидия Эстер впервые приехала сюда. Она понятия не имела ни о Lenox, ни о том, что однажды начнёт его коллекционировать. Она вообще не смотрела на клейма на донышках чашек, тарелок и подсвечников. Просто брала в руки вещь и решала, нравится она ей или нет.
Ей понравились два необычных подсвечника — большой и маленький.
Она их купила.
Так Lenox впервые появился в её доме.
А теперь, спустя пятнадцать лет, на том же рынке лежал ещё один.
Рядом обнаружился ажурный фарфоровый подсвечник — стаканчик, внутрь которого ставилась свеча. Когда горел фитиль, свет проходил сквозь прорези, и вслед за огоньком по стенам двигались тени.
Получалось таинственно.
Достойная вещь.
Ещё был гном.
Гном был лукав, приятен и явно способен вместить в себя какую-нибудь тайну.
Подсвечники и гном стоили по доллару.
Лидия Эстер прекрасно знала цену Lenox, поэтому эстетические рассуждения в данном случае были совершенно излишни.
Покупки отправились в машину, а экспедиция продолжилась.
Лидия Эстер поехала дальше, в другой городок. После рынка она уже собиралась возвращаться во владения.
Но увидела указатель:
Yard Sale.
И свернула.
Дорога была совершенно незнакомая и поднималась между горами всё выше и выше. Вдоль неё периодически появлялись указатели Yard Sale.
Она ехала за ними.
Потом указатели исчезали.
Лидия Эстер начинала подозревать, что потерялась, собиралась разворачиваться — и вдруг появлялся следующий.
Экспедиция продолжалась.
Наконец дорога привела её к нужному дому.
После такого путешествия Лидия Эстер рассчитывала хотя бы на клад.
На столах лежал хлам.
На одном было написано Free. На другом вообще было непонятно, бесплатно там всё или человечество просто временно оставили без инструкций.
И тут она увидела рыб.
Четыре деревянные форели на колышках.
Лидия узнала форель сразу. И тут же поняла, где рыбы будут жить.
Возле Рыбкиного домика.
На платформах он назывался Fish House. Человек приезжает, подходит к домику, видит форелей и понимает: вот он. Его Fish House.
Но ценника на рыбах не было.
И надписи Free тоже.
Надо было найти хозяев и спросить, сколько стоят форели.
Лидия Эстер походила возле дома, позвала, покричала.
Никто не появился.
На задний двор она не заходила, в гараж не лезла, на крыльцо не поднималась и уж тем более не собиралась заглядывать в дом.
Тогда Лидия Эстер оценила четырёх форелей в два доллара.
Логика была следующая: если рыбы бесплатные, хозяин неожиданно получит два доллара. Если они продавались, следовало написать цену — и тогда хозяин получил бы именно её.
Два доллара были оставлены.
Форели уехали.
Вернувшись во владения, Лидия Эстер занялась Курятником.
Пишущая машинка сразу отправилась туда.
Теперь началось движение.
Кресло двигалось сюда.
Столик — туда.
Лампа вставала рядом.
Потом всё двигалось обратно.
После каждой перестановки Лидия Эстер фотографировала комнату.
Вместе с креслом, столиком и лампой в кадр попадала машинка.
Собственному глазу Эстер доверяла не вполне. Она могла одновременно влюбиться в кресло, лампу, ткань и ещё три совершенно не связанных между собой предмета.
Фотография любовью не страдала.
На ней сразу становилось видно: это убрать, это передвинуть, а вот это уже достойно лететь на платформу.
Из Курятника постепенно исчезали случайные вещи, когда-то оставленные там на хранение.
Домик уже сдавался. Теперь в нём должно было остаться только нужное — и только то, что человек увидит на фотографиях перед приездом.
Потом дошло дело до покрывала.
В запасах Лидии Эстер имелась подходящая ткань оливкового цвета.
Ткани было много.
Во всяком случае, именно так Лидия Эстер считала до тех пор, пока не начала её разматывать.
После разматывания выяснилось, что ткани на удивление мало.
На покрывало хватало с трудом.
Пришлось раскладывать, примерять и рассчитывать, как выкроить покрывало из ткани, которой едва хватало.
Но цвет оказался правильным.
Оливковый прекрасно сочетался с деревом.
Курятник получался стильным и просторным. Удобное кресло, лампа, маленькая пишущая машинка, старомодные сетчатые шторы с воланчиком.
Во всём было что-то домашнее. Обстановка немного напоминала сороковые-пятидесятые годы.
В ванной комнате рядом с белым унитазом, белой раковиной и белым душем безумствовали рыбные обои.
И почему-то всё это прекрасно уживалось вместе.
Лидия Эстер посмотрела на Курятник и подумала, что сама с удовольствием здесь пожила бы.
Посидела бы на веранде.
Впрочем, последнее она себе периодически и так позволяла.