Чертик Аю в мире Грязнули⁠⁠

Прошлая глава:Чертик Аю в мире Грязнули

Глава 8: Тень Забвения

Пыль в коридоре висела, как обиженная кошка, которая хочет внимания, но не знает, как его выпросить. Мы с Машкой бежали по узкому проходу, где ржавый металл и старые провода свисали, словно декорации к пьесе, которую никто не захотел смотреть. Ноги цеплялись за осколки, будто пол решил, что мы слишком быстро двигаемся и пора бы нам споткнуться для разнообразия. Время, честно говоря, вело себя как ленивый бухгалтер, растягивая каждую секунду, пока мы хватали воздух ртом, словно рыбы, выброшенные на сушу. Пахло гнилью и чем-то вроде перегоревшего тоста, если бы тосты делали из озона.

Машка бормотала себе под нос что-то про свою привычку опаздывать. Её лицо выглядело так, будто она только что вспомнила, что забыла выключить утюг перед концом света. Я чувствовал, как сердце стучит, будто хочет сбежать первым. Впереди был тупик, но останавливаться? Это не про нас. Время на раздумья ушло в отпуск.

Где-то позади гудело, словно мир решил подыграть на тубе. Или это была тень, которая за нами кралась. Не та тень, что просто следует за тобой, когда солнце светит. Нет, эта была с характером. Живая, можно сказать. Она дышала, наблюдала и, кажется, записывала наши промахи в маленький блокнотик.

Шаги затихли, и стало так тихо, что слышно было, как провода шепчутся о старых временах, когда их ещё подключали к чему-то полезному. Но тут начался шум. Не громкий, а такой, знаете, как когда сосед сверху решает в три утра передвигать мебель. Или как шепот в голове, который говорит: "Ой, сейчас будет интересно, но не в хорошем смысле".

И тут из стены вылезла рука. Не просто вылезла, а высунулась, как невежливый гость, который не стучится. Ржавая, вся в трещинах, с пальцами, похожими на ветки, которые забыли, что такое весна. Она схватила Машку за плечо, будто хотела сказать: "Эй, постой, давай поболтаем". Машка, понятное дело, не была настроена на беседу. Она заскрежетала зубами, пытаясь вырваться, а я стоял и думал, что рука эта — не просто рука. Это, знаете, как если бы сам коридор решил, что мы ему надоели, и захотел нас придержать.

Рука не кричала, не рычала, просто тянула. Молча, но с намёком: "Куда это вы собрались?" А потом — пфф! — растворилась, будто её и не было. Остался только тёплый запах ржавчины, как будто кто-то сварил чай из старых гвоздей.

Где-то в глубине звенела цепь. Не то чтобы громко, а так, будто кто-то случайно задел её и теперь делает вид, что ничего не было. Я заметил, как тень — или то, что от неё осталось, — ползёт по стене. Не двигается, не шевелится, а просто просачивается, как чернила, которые пролили и забыли вытереть.

Внутри у меня всё сжалось. Эта пустота, что мы тащили за собой, словно рюкзак с дырой, хотела заполниться. Чем? Не знаю. Может, старыми страхами. Может, чем-то похуже.

— Мы не остановимся, — сказал я, и голос мой прозвучал так, будто я сам себя уговариваю. — Пусть эта тень хоть наизнанку вывернется, нам плевать.

Машка кивнула, глаза её сверкали, как у человека, который решил, что отступать — это для тех, кто читает инструкции. Мы знали, что впереди ещё куча неприятностей. Эта тень была не одна. Она, похоже, водила компанию с чем-то похуже, что пряталось в темноте и уже заказало напитки к нашей встрече.

Мы шли вперёд, не зная, чем это закончится. Но точно знали, что этот мир не из тех, с кем можно сесть и договориться за чашкой чая. Хотя, если честно, я бы не отказался от чая. С печеньем. Но это уже другая история.