Человек-молния
Последние восемь месяцев службы в Советской армии я практически один делал дивизионную газету, и вел светский бесконвойный образ жизни. Болтался себе по селу Сергеевка Пограничного района без команд и указаний старших по званию
Не помню как, но там я познакомился с человеком-молнией.
Знакомство вышло таким же фееричным, как и все остальное у этого чувака.
Мы шли вдвоем мимо сельпо и обменивались позывными и военными тайнами. Типа случайное знакомство. Вдруг чувак стремительно метнулся к сельпо, где молниеносно отобрал у трех мужиков две бутылки водки. Они типа присели что-то отметить и только начали обустраиваться, когда на них налетел человек-молния.
После выпитой водки, мы встречались довольно часто, и каждый раз встречи заканчивались выпитой водкой.
Человек-молния был родом с Сахалина. Откуда-то с Ногликов. До службы в СА успел походить моряком торгового флота и рыбаком на сейнере. Отовсюду его списывали за драки и поножовщину.
В Советской армии человек-молния успел проделать извилистый путь причудливых взлетов и падений, пока не оказался там же, где и автор. В месте ссылки, в войсках, в селе Сергеевка Пограничного района. Здесь в мотострелковой дивизии человек-молния за месяц совершил немыслимый карьерный рост и стал кем-то никому не нужным, чью фамилию никогда не выкрикивают на построениях.
В этом качестве он сутками болтался по селу и офицерскому городку дивизии. Курил траву, пил водку с гражданскими и питался борщом, которые варили офицерские жены.
Каждая пьянка с человеком-молнией заканчивалась фееричными приключениями с мутными последствиями. Раз автор пришел в себя только утром, когда шел по плацу в полной форме с орденами и медалями, но без сапог. Вышагивал в красных махровых носках, предусмотрительно купленных на дембель.
Происходил постоянный взрыв ядерной бомбы. Поэтому в памяти все слилось. Проступают лишь какие-то детали.
Ночь. Возле офицерского чипка нас останавливает патруль. Лейтенант и два испуганных таджика. Лейтенант просит предъявить документы. Человек-молния вместо этого сшибает с него фуражку, бросается вслед за ней, одевает себе на голову, козыряет лейтенанту и убегает. Патруль с обесчещенным лейтенантом, топоча сапогами, бросается в погоню
Через полчаса мы с человеком-молнией вновь пьем водку или вино. На его голове лейтенантская фуражка. Разместились мы уже возле клуба, под крышей которого после тайфуна приютилась редакция «Боевого знамени», где я и жил: спать ложился на редакторский стол, положив подшивку военной газеты под голову.
Мы бухаем с человеком-молнией водку или вино, а он мне рассказывает, какие-то очень реалистичные планы побега в Америку со стартом из села Сергеевка.
Меня спасло, то, что основное время недели я все же выпускал дивизионную газету. Дальнейшую судьбу человека-молнии, к сожалению, не знаю. Но он может сейчас быть всем, кем угодно. Например, главным наркобароном в Колумбии или министром культуры в Сомали.