Борейские истории: Школьный дневник⁠⁠

923 год. Февраль.

Минули годы с дня, когда государем уничтожены арки были. Мы постепенно привыкли к новому миру. Приспособились... как обычно. Только дед ворчал, что все это лихо не к добру, да помер то ли с горя, то ли со старости.

В Мастерграде на Площади Мастеров лавка открылась Гномов (или Дварфов? Есть ли люд, способный отличать этих бородачей?), и в Царьграде гильдия сделалась Наймитов, а сам город стал красивее пуще прежнего (если верить моему бате, который бывал в нем и до разрухи небес на него)... Гильдией говорят заведует Хоббит. Этот как человек только вдвое короче и без сапог даже зимой. Мне бы так... Экономия на сапогах целый золотой в пару лет.

Император везде школ открыл и гуманитарию стал нам преподавать. А потом заболеть изволил сильно, и у него отнялись ноги. Его теперь носят Витязи, а чернь волнуется о том, кто следующем правителем станет.

В Гедеонии говорят, Король сменился. А старый вроде как не отравлен и не убит был, а заболел душой с переутомлений государевых, да изволил в отставку уйти.

Учитель говорит, что мы живем во времена перемен небывалых. И что сможем увидеть то, чего никогда даже представить не могли. Сказал даже с похмелья как-то придя на занятия, что как птицы летать скоро будем.

А сегодня уроки отменили в школе. Говорят все из-за грозы ночной…

923 год. Апрель.

Вчера ходили с батей на старое деревенское капище, соседа деда Васю схоронили там. Я по сторонам опасность высматривал, а батя могилку копал. Деда Ваську мертвяки покусали за левую ногу, пока они с мужиками птиц по лесу настрелять пытались на еду. А потом дома ему ногу отрубили и привязали к лавке, но как за полночь стало, он душу богам отдал и обернулся в кусаку. Баба Аля, жена евоная, ведром ему голову и расколола, так что аж мозги наружу полезли.

По пути с капища, когда на холм у ручья по тропинке поднимаешься, видно вдалеке императорскую башню для связи. Я всякий раз машу Витязям на башне. А сегодня, когда вертались в деревню, заметил, что башня моргать огоньками перестала. И оттого мне грустно сделалось немного, но я все равно помахал Витязям. Они скоро придут и спасут нас.

Вечером все собрались в доме дядьки Ивора. Староста говорит, что скоро уходить надо будет из домов. Мертвяков все больше в деревню захаживать стало. Они как в городе всех поедят, пойдут по деревням. Бабы наши охают и ахают, но со старостой не спорят. Отец смолчал при старосте, но дома тихо мне сказал, что ни за какой резон не оставит отчий дом на разруху времени и кусакам. Я ответил, что нас придут Витязи спасать, а он только вздохнул полной грудью, рукой махнул и выгнал меня спать.

Из-за кусак мне скучно. Нас больше родители никого не пускают даже во двор. А до околицы и того более. А у меня там Витязь деревянный упрятан под корнем. Целый месяц его строгал пока удачно вышло. Если уходить станем, надо будет его забрать.

923 год. Май.

Вчера ночью я проснулся от криков на улице и побежал смотреть через ставни, что случилось. Но батя отогнал меня и наказал быстро одеваться. Я слышал, как кричат наши мужики и бабы. Слов не разобрать, и от этого было еще страшнее. А потом крики стихли. Стало совсем совсем тихо.

Батя посмотрел в щелях ставен, и сказал, чтобы я лез на чердак и лестницу за собой утащил. Сказал сердито, как будто я напроказничал более позволенного. Я быстро на всякий случай сделал как он велел, но было обидно — я с субботней порки вел себя прилежно, потому что правая попа от розг болела сильно и сидеть приходилось на левой, что бы было не так больно. Много с такой попой не напроказничаешь. На всякий случай я сидел на чердаке тихо, чтобы еще больше не сердить его. Если забудет, то может и не отлупит.

Я услышал, как кто-то стал тихо стучаться к нам в дом. И слышал, как отец пошел проверять кого принесло в такой час. Обычно он ругается, если кто приходит позднее темна, и обзывает их дурными словами. Иногда очень смешными. Но мне с чердака было не слышно, и я полез к щели послушать. А потом кто-то стал бить в ставни снаружи и слышался треск засовов на них, как будто сильный ветер разгулялся, только без воя по щелям. И отец закричал, чтобы я не высовывался с чердака, а сидел тихо, пока он не позовет. Я замер. Снизу послышались стоны и рыки, как будто в дом ворвались мертвые кусаки. Кто-то уронил в сенях граблях или вилы, что у двери стояли и в комнате горшки посыпались с подоконника. Мне стало страшно, отчего я накрыл голову плащом и заткнул уши.

Написано в 2020 году.