Авторская книга. Ли и Хэйвин. Глава 16
Все ещё казалось, что от меня пахнет жиром.
Я старательно тёрла тело, лицо и волосы под тонкой струёй холодной воды. Рюи даже смогла найти мыло, правда, пахло оно кисло, но все же лучше, чем говядина. Спать я легла далеко за полночь.
И сейчас стоя в большом зале в парадной части замка и ожидая заданий от Хозяйки, мне казалось, что другие девушки принюхиваются и присматриваются ко мне. Чтобы отвлечься, я стала рассматривать картины, которые в большинстве своём изображали и восхваляли Хэйвинов.
На одной был изображён Хэйвин нагой по пояс и с блестящим мечом в руках, сражающий неведомую тварь - смесь скорпиона и льва. Самое странное, что прекрасное лицо воина при этом изображало абсолютное спокойствие и умиротворение.
На другой показана битва десятка озарённых золотым свечением Хэйвинов, что загоняли Тьму, которая здесь приобрела вид пасти бешённого животного, обратно под землю.
На третей картине, Хэйвин подозрительно похожий на Руккура, даровал людям шахты. Одной рукой, будто бы тряпичную завесу, Руккур отодвигал гору, и люди заходили в её мерцающее нутро. Хэйвин был безмятежен и счастлив, а огромные руки светились едва заметным зелёным цветом. Люди на картине были крошечными и смазанными.
Ещё на одной картине длинноволосый Хэйвин сидел на камне, лицо его было грязным, в глазах застыли слезы, а из ран на теле текла кровь. Работа была настолько искусная, что я протянула руку к картине, ожидая почувствовать ладонью тепло.
- Не трогать! – Хозяйка ударила меня по руке. – Ты, что глупая девка, не слышала меня?
Я прижала руки и низко поклонившись, извинилась, не забыв сказать, что не смогла удержаться от красоты и величия Хэйвинов, даже нарисованных. Хозяйка довольно сощурила глаза и одобрительно хмыкнула.
- Ты говоришь истину, деточка. А теперь принимайтесь за работу, полы должны блестеть к моему приходу.
Так я узнала, что незнакомки были поломойками. Не обсуждая и не договариваясь они, поделили комнату на части и принялись за свою молчаливую работу. Их усердие передалось и мне.
А между тем в голове роились сотни мыслей. Я думала о Чин-Су, жалость и злость смешались в единое непонятное для меня чувство, может быть, это было бессилие? Почему жизнь так несправедлива? Почему во всем замке для меня не нашлось больше места? Почему он ненавидит меня?! И как сделать, чтобы его мелкие пакости прекратились?
Мыльные пузыри переливалась в лучах солнца. Холодная вода приятно холодила кожу.
Словно это я виновата, что моя мать получила ужасные увечья! Кто мог знать, что все так обернётся? Что за глупые мысли? Я не могла ничего предотвратить? Или… могла? Какая чушь!
Отжимать тряпку нужно досуха, так сказала мне старшая среди поломоек – Лэ.
Чин-Су почти добился своего, я стала задумываться, что соседство со швабрами не так плохо. Но с другой стороны, почему я должна уступать? Кто он такой? Простой мальчишка!
Ещё и пыль эта на стенах. Никак не оттирается.
Что мне от прекрасного вида с окна, если в комнате я бываю лишь ночью? Зачем мне стол, если некогда писать? К чему мне шкаф, если и хранить нечего?
Позолоченные рамки картин ярко блеснули, лишь я прошлась по ним тряпкой.
Я бы уже сегодня ушла, лишь какая-то внутренняя злоба не давала этого сделать. Так легко он не отделается, не в этот раз. Как можно был так меня унизить? Кем он себя возомнил?
Руки машинально тёрли, чистили и скребли.
Надо с ним поговорить, но его же никогда нет!
И снова вода, и снова стена, и снова мысли в голове не дают покоя.
Это он специально не приходит, знает, что я злюсь и прячется. Нельзя же быть таким…
Почему так тихо?
Осторожно повернувшись, я охнула, пол остался давно позади, незаметно для себя, я перешла на стены и картины.
Я тёрла картины, на которых изображены великие подвиги Хэйвинов половой тряпкой, а за спиной стояла Хозяйка!
Тело невольно сжалось, глаза зажмурились. Мучительно было стоять вот так и ожидать удара, пощёчины или крика, но, что я могла?
- Похвальное рвение, деточка, - тихий голос Хозяйки подействовал на меня, что удар хлыстом, и я сжалась ещё больше. - Не помню, чтобы они так блестели. Вот чего не хватало это комнате. Чувствуете, даже воздух стал другой? Вздохните же!
Постепенно смысл слов стал доходить до моего напуганного сознания. Я все делаю правильно? Не может быть! По телу разлилось приятное тепло, я даже позволила себе улыбнуться.
- Спасибо, - я низко поклонилась и поймала на себе недовольные взгляды поломоек. – Но я была не одна…
- Хватит, - Хозяйка сморщила длинный нос, - без этого, прошу тебя. Нужно уметь достойно принимать похвалу. Молчала бы, и быть может сегодня отдохнула, а так иди и разбери завалы в репетиционной. А вы бездельницы, дармоедки берите тряпки и мойте-мойте-мойте! Сейчас принесут витрину и…
Конец фразы я уже не слышала.
Репетиционная была именно такая, какой я себе представляла. Ярко, шумно, светло. И красиво. Другого слова я подобрать не могла. Не смотря на раскиданный повсюду хлам, вещи и обувь все тут было пропитано жизнью и радостью.
На небольшой сцене стояло несколько девушек. На них падал солнечный свет, и хотелось зажмуриться, от блеска и сияния заполнявшего комнату. Они старательно открывали рты, но не пели, а лишь издавали разные звуки. Долго протягивая то одну букву, то другую. Перед сценой на низком стуле сидел жёлтый старичок с обширной лысиной, по краям которой были редкие седые волосы. Он что-то тихо говорил Идель, что стояла рядом, а та в свою очередь лишь капризно крутила головой.
Некоторое время я просто стояла в проходе.
- Кхм, - кашлянула я, пытаясь обратить на себя внимание. – Простите. Простите, извините, меня отправила Хозяйка.
Идель подняла мутные глаза, и посмотрела, словно не узнала меня, но через некоторое время взгляд прояснился
- Господин Учитель, это кажется к вам, - недовольно буркнула она.
Старик нехотя повернул голову и, оглядев меня с ног до головы выдал:
- Душечка, надеюсь, вы чудесно поёте. Для сцены внешность совсем не та! Господин любит повыше и посочнее.
- Не та, - подтвердила Идель.
- Пойте, - приказал Учитель.
И я запела. Я думала так надо. Запела одну из немногих песен, которую знала. Что скрывать, довольно неприличную песню, но её часто пели в полях или кабаках. Она была про любовь молодой сборщицы риса и женатого распорядителя полей, которые вместо работы уединялись в его каморке, а потом все удивлялись, как она, не работая и минуты, получает больше всех. Когда я закончила, жёлтый старик сморщился ещё сильнее, и лицо его стало похоже на печёное яблоко.
- Ужасно, - заключил он. – Передайте Хозяйке, что мы не настолько стеснены в артистках. Можете быть свободны.
- Какая жалость, - выдала Идель и сложила бровки домиком, - какая хорошая песня. Мне понравилось. Особенно та часть, где про юбки пелось.
- Меня послали помочь вам в уборке, - сказала я, глупая песенка придала уверенности. – Может, пою я не так красиво, зато умею убирать за собой.
- Ах, вот как, - старик засмеялся прикрывая рот ладонью. - Да, наша помощница очень старается, но как видите недостаточно. Приступайте душенька, приступайте! Там за ширмочкой, - махнул старик в сторону синей ткани, скрывающей половину комнаты.
Думаю, они хотели сделать что-то вроде склада, но получилось плохо. Декорации, зеркала, украшения - все было собрано в кучи и растаскано по углам, но все равно места не хватало. Приходилось аккуратно пробираться между куч, молясь, чтобы ничего не упало сверху.
В платьях я нашла Рюи. Кажется, она не старалась. Она спала. Сладко, даже немного причмокивая во сне.
- Спишь на работе, глупая девка? – я попыталась придать голосу злобный тон, и это подействовало, Рюи вскочила и ошарашенно заморгала глазами.
- Только на минуточку, только на минуточку, - подруга заспано протёрла глаза, а увидев меня криво усмехнулась. – До сих пор сплю? Или это все же ты?
Она ткнула меня тонким острым пальчиком в бок и заливисто рассмеялась.
- Хозяйка отправила помочь.
- А чего нам помогать?! Вроде справляемся, - Рюи пнула одну из куч барахла. Та угрожающе сдвинулась с места. – Ну, или нет. Какая разница? Лучше отдохни, - сказала она, когда я принялась разбирать наваленные вещи.
- Пока не устала.
- Как знаешь, - Рюи широко зевнула.
Работы предстояло много, за первые несколько минут мне удалось выудить два дранных платья, острый кусок зеркала, три пыльные искусственные розы, розовую большую шкатулку, и прозрачный стеклянный шар, который от моего прикосновения окрасился в чёрный. Надеюсь, не сломала.
- Не выспалась? – спросила я, вспоминая, что через какое-то время моего купания, подруга неожиданно оставила меня. - Кто-то из красавиц храпит?
- Не-е-ет, - протянула Рюи. – Я и в комнате-то сегодня ночью не была.
- Не была? – я тут же оставила горы хлама. - А где…
- Гуляла.
- Так вот куда ты вчера ушла, - я всплеснула руками, - но как же… как же запрет и стражники?
Я вспомнила тёмные мрачные фигуры, которые были призваны охранять покой замка. Они были не устрашающими, пустыми, словно под одеждой никого и не было, но на меня они все равно производили впечатление.
- Что но? – Рюи подошла к большому зеркалу и поправила короткие волосы, - нельзя? И пусть! Нельзя заставлять перебирать тряпки этих бездарностей. А если ты про стражников, открою тебе секрет, они удивительно бесполезны! Все, что они могут это находиться на своих местах и если знать лазейки, то этих чурбанов можно не опасаться. В конце концов, мы же должны как-то скрашивать свой досуг
- Мы?
- Да, мы. Я и ты. Хочешь, в следующий раз пойдём вместе?
- У меня ночи проходят интереснее, - хмуро ответила я.
- Без обид, но от тебя все равно пахнет.
Быстро разделавшись с одной кучей, я тут же приступила к другой. Было приятно трогать цветные ткани, ажурные украшения и маленькие туфельки. Шёлк привычно ложился в руку, податливо складывался.
- Чин-Су ужасный сосед. Боюсь представить, что ещё он придумает.
- Не переживай, может быть скоро в нашей комнате освободятся места, - Рюи тоже времени зря не теряла и уже примеряла какой-то ажурный ободок из блестящего металла. - Их может забрать Хэйвин.
- Мы уже и так все у Хэйвина, - со мехом напомнила я.
- Нет, тут другое. Совсем забрать. На третий этаж, - Рюи посмотрела куда-то наверх. - К себе.
- Зачем?
- Не знаю, но одну из предыдущих, ту, на чьей кровати я сплю, забрал именно Хэйвин. Он иногда выбирает приглянувшихся ему девушек. Главное, чтобы не было дефектов.
Тогда я почему-то не обратила внимания на эти слова.
Следующая ночь была бессонной. Несколько раз я просыпалась от странных звуков, меня охватывала паника, а сердце билось так сильно, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди.
На утро Хозяйка встретила меня с улыбкой. И даже неловко погладила по спине. Это был знак особого расположения. Отругав всех и раздав работы, она приказала мне идти за ней.
Я запомнила её походку, может быть, черты её лица уже смазались в моей памяти, но я навсегда запомнила, как она неловко переваливалась с ноги на ногу, словно подпрыгивая. Седые волосы, убранные в высокий пучок, вздрагивали при каждом шаге. Утро я провела, бегая по её поручениям.
Обед же прошёл напряжённо.
- Идель мнит из себя королеву, - прошипела красная Рюи, яростно вгрызаясь в похлебку. – Все ей не так! Я прекрасно пою, но она подговорила этого учителя, жёлтого, мерзкого старикашку убрать меня со сцены! И я теперь перетаскиваю наряды! – воскликнула Рюи и выставила вперёд руки. - Вот эти руки разве созданы, чтобы таскать их барахло?
- Нет, - поспешила заверить я подругу.
- Вот именно! Ничего-ничего, посмотрим ещё кто кого, да? – Рюи ткнула Тэ в бок. – Мы же команда?
- Не знаю, - прошептала Тэ. – Стоит быть более покладистой, если бы ты немного умерила пыл, ведь…
- О, конечно! Тебя-то поставили в первый ряд. Вы теперь с ней подружки? Идель и Тэ, друзья навеки!
- Не говори глупостей, - отрезала Тэ. – Просто кто-то из нас жил в доме с родителями, где каждый приказ исполняли по первому слову, а кому-то – ее голос дрогнул, - пришлось побороться за свою жизнь.
-Я не виновата в том, что ты сирота, - ответила Рюи, размахивая ложкой.
- Закончим на этом, лучше скажи, как у тебя, Ли?
- Да, как твой день? - Рю снова встряхнула ложкой, так, что брызги полетели во все стороны. - Как это работать с Хозяйкой? Мы слышали, что её предыдущая помощница умерла, провалившись в печи. Бедняжка.
- Этот день ещё и не прошёл, - мрачно заметила я. – Он какой-то бесконечный.
Впереди маячило самоё сложное, попытаться не ударить в грязь лицом. В голове проносились грустные картинки, как я устраиваюсь спать рядом с лошадьми, а немногочисленные куры (я даже не знала, есть ли там куры) заботливо облепляют моё тело, чтобы я не скончалась от холода… Бр-р-р, какой только ужас не привидится. Может быть, зачитать ей ещё какую-нибудь поэму? Или во второй раз это уже не поможет? Лучше бы меня отправили чистить котлы, там хотя бы не нужно притворяться.
После всего богатства замка и окрестностей, маленький кабинет Хозяйки показался чуланом. Здесь было одно окно, выходившее, как мне показалось прямо на конюшню; одну стену занимал большой, чёрный камин, давно не вычищавшийся, и от того нещадно коптивший стены вокруг себя; посреди комнаты практически от стены до стены раскинулся заставленный до краёв бумагами стол, одну ножку которого заменили куском дерева; два засаленных стула, доверху заставленных книгами, перьями и лоскутами ткани, счетами, камушками и ещё много чем - вот нехитрое убранства кабинета.
- Садись сюда, деточка - Хозяйка широким движением убрала с низкого стульчика хлам, а сама уселась за стол, на котором был лишь один клочок свободного пространства. – Тут у меня немного не прибрано, - её голос стал тише или он просто потерял свою силу в этих стенах. Она достала из-под стола ажурную чашечку с темным напитком и, чуть пригубив его, прикрыла глаза, предварительно жестом разрешая мне приступить, - этим и займёмся. За вечер надо привести все в порядок.
«Для этого нужно десять зим, а не вечер», - подумала я.
- Начнём с переписи запасов. Бери перо, - приказала Хозяйка.
И передо мной потянулась вереница чисел, слов и названий разных припасов. Тут было все от вин до мясных деликатесов, от крупы и до таких блюд, что я даже не могла представить, что это такое и с чем это едят. Скоро у меня заболели глаза, а голова стала гудеть.
- Моя предыдущая помощница была шустрее, - поморщила нос Хозяйка, когда я попросила перерыв. – Да примут небеса её душу.
- Простите меня. А что случилось с вашей помощницей? – спросила я, отчаянно растягивая время отдыха.
Хозяйка нахмурилась, и вновь пригубила напиток из чашечки.
- Ничего хорошего, ничего хорошего. Связалась не с теми… людьми, сделала неверный выбор, и совершила плохой поступок. Такое часто бывает с юными девами.
Это был самый непонятный ответ в моей жизни. А как же печи, про которые говорила Рюи?
Хозяйка вздохнула и покачала головой, будто бы отгоняя дурные мысли.
- Ты хорошая девушка. Я это вижу. В твоих глазах нет лжи.
Я кивнула и сосредоточилась на закорючках, но в голове был лишь монотонный голос моей матери, который твердил: «Соберись. Смотри внимательно. Что ты пишешь? Все не верно. Ещё раз». Настоящая пытка.
- Так шесть килограммов сладкого картофеля. Тридцать два, нет тридцать три килограмма капусты, - я перечитала строку, - а нет тридцать три кочана капусты. И ещё бурый рис… а где же рис для Хэйвинов, Госпожа Хозяйка?
- Не понимаю тебя, деточка, - Хозяйка подняла на меня мутноватые глаза. – Что ты имеешь в виду? Господин предпочитает бурый рис.
- Хэйвинский рис, круглый. Жемчужный, - сбивчиво начала объяснять я. - Его специально выращивают на полях. Он растёт под водой, и нужно искать и складывать в корзины. На поездах его отправляют сюда. Я тоже приехала на таком поезде.
Сначала Хозяйка смотрела с недоумением, но вот взгляд прояснился.
- Какой вздор! Ты про жемчужный рис? Он же ядовит. – Хозяйка поставила кружку на стол, расплескав тёмные капли. - Наш милостивый Господин ест только лучшие продукты. Любой бы человек был рад вкусить хоть кусочек со стола Хэйвина. Знаешь, я несколько близка с Господином и иногда он угощает меня, такого не ест даже Солнцеликий Император! Нежнейшее мясо, прямо с кости…
- Но как же так, - перебила я, забыв обо всех приличиях. – Все знают, что мы выращиваем жемчужный рис для Хэйвиной. Это их еда.
- Ты что же совсем глупа, деточка? Жемчужный рис - ядовит, - раздражённо повторила Хозяйка. - Но он очень полезен для кожи. Наш Господин принимает жемчужные ванны дважды в неделю. Чаще вредно.
- Ванны?!
- Господин не любит, когда кожа сухая. Ещё есть мастера, что делают из этого риса прекрасные подделки, как-нибудь я покажу тебе очаровательную люстру. Она так блестит! У меня где-то была брошка, брошка в виде Маяка, сейчас, если найду, - она подняла пару бумаг, неуклюже заглянула под стол, но вскоре бросила любые попытки. – Чудесная вещица, но никак не найду. Что-то мы отвлеклись, бери следующий лист…
Дальше я не слышала.
Рис для ванны. Чтобы кожа была мягкой.
Двадцать восемь бутылок на обед.
Они их не едят, все это было не правдой. Просто красиво блестят. Они очень красиво блестят.
Ароматная амброзия шесть штук.
Целый день под солнцем ради бархатистой кожи.
Шестьдесят ящиков за один вечер, три из них разбиты на спор.
Мне казалось, что я старательно вывожу цифры и буквы, но все это время я обводила лишь одну и ту же черту.
- Откуда ты... откуда знаешь грамоту? – несвязная речь Хозяйки заставил меня очнуться. – Ты же из нищих. Ты из нищих же, да, деточка?
- Мама. Моя мама из знатного старинного рода. Она прекрасно умела… умеет читать, и писать, и считать, знает несколько диалектов и даже ориентируется по звёздам. Читает поэмы наизусть.
- С ней что-то случилось? – Хозяйка развалилась на кресле, и смотрела на меня исподлобья влажными блестящими глазками. – Я помню, в первый день ты что-то спрашивала про неё. Она что-то украла?
- Нет. У неё проблемы со здоровьем, - я не смогла сказать, что рисинка, никому не нужная рисинка проросла в её теле и медленно забирает жизнь матери. – Великий Хэйвин нашей провинции передаёт ей жизненную энергию.
- В тебе есть преданность и должное уважение. Некоторые уже и забыли, что именно Хэйвины спасли нас от Тьмы, - теперь она говорила медленно, чуть растягивая слова, при этом смотря куда-то вверх, будто бы разговаривает не со мной. - Ты напоминаешь мне одну такую же юную и прекрасную девушку, - женщина горько усмехнулась и неспешно встала. – Меня. У нас много общего. На таких, как мы ещё держится этот мир, – Хозяйка одним движением убрала бумаги в сторону, и поставила передо мной такую же, как и у неё, чашечку. - И истории наши похожи. Я тоже прибыла сюда ради спасения семьи.
- Мне жаль.
- Не надо, - Хозяйка тряхнула головой, - я эти человеческие глупости не люблю. Во мне уже мало, что осталось от людей. Как и тебя, меня бросили, выкинули, как не нужную, слабую, которую не жалко и потерять. Понимаешь? Но они не учли, я стойкая и выживу там, где другие сломались бы. Начинала с низов, с самых низов. Убирала за лошадьми. И, наверное, умерла бы, если бы не предыдущая Хозяйка. Только благодаря её милости, и великой милости нашего Господина я жива. Знаешь… - она плеснула кипяток в кружку, так что горячие капли попали мне на руки, - я боюсь умереть.
- Этого, наверное, боятся все… - промямлила я.
- Нет! Ты не понимаешь, как сильно я боюсь умереть. Господин дал возможность не бояться смерти. Если ты будешь послушной, и старательной когда-нибудь Господин одарит и тебя. Возможно, однажды тебе удастся заступить на моё место. Но не скоро, деточка. Пей, – она таким же размашистым движением налила коричневую терпкую на запах жижу себе и мне. - Пей, пей, все лучше той требухи, что наливают в столовой. Это хороший, хороший чай! Подарил сам Господин. Он часто дарит мне подарки. Наш Господин. Он всегда выделял меня. Иногда он говорит, что без меня не сможет. Тебе так говорили?
Я покачала головой и дрожащими руками подняла чашку и хлебнула чай. Он горчил.
- Это очень приятно. Так о чем это я говорила, деточка? Забыла сказать, раз в две недели можете отправлять письма родным. Но ответов не жди. Люди сюда писать не могут. На сегодня все, можешь идти.
- Спасибо, - я отодвинула чашечку.
- Спасибо, - эхом повторила Хозяйка. – И научись писать, это никуда не годиться, - она взяла исписанный мной с таким трудом лист и, разорвав, кинула его в огонь.