Апоптоз. Глава 13. Регулярное отражение⁠⁠

С десяток секунд Ляо висел в пространстве, закрыв глаза и ожидая неминуемой гибели — почти всегда разрушение крупного космического корабля сопровождалось взрывом колоссальной мощности.
Осколочные двигатели — один из технологических столпов человеческой экспансии в Солнечную систему. Множество тончайших дисков из солей высокообогащенного урана, разделённых микрометровыми щелями, генерирует поток осколков деления (ядер более лёгких металлов), каковой поток и создаёт реактивную тягу. Великолепное решение, позволившее забыть о главном проклятии космонавтики прошлого — компромиссах между мощностью двигателей и их и эффективностью. Но когда такая машина повреждалась, очень часто это приводило к неконтролируемой катастрофической цепной реакции.

Взрыва, однако, не случилось. Вероятно, вражеский снаряд попал точно в реактор, и содержимое его активной зоны успело разлететься в разные стороны прежде, чем вступить в губительное взаимодействие. Открыв глаза, Ляо обнаружил себя пристёгнутым к креслу, неподвижно висящему в космической пустоте, усыпанной во всех направлениях бесчисленными искрами звёзд, медленно вращающихся вокруг. Вернее, конечно, вращался сам Паркс.

Из шлемофона доносилось едва слышное потрескивание слабых помех. Переключиться на другую частоту он не мог. Как помнил Ляо, ресурсов системы жизнеобеспечения в таких скафандрах должно хватать примерно на пять часов.
Помощи, скорее всего, ждать не стоит. Паркса стало одолевать знакомое чувство леденящего ужаса. Удары сердца, отдающие пульсирующим шумом в ушах, частое поверхностное дыхание, картинка перед глазами, пустившаяся в адский хаотичный пляс… Кажется, впервые за долгие годы он испытывал всë это не от воспоминаний о прошлом, а от нынешнего положения. Стандартные приёмы восстановления самоконтроля при панических атаках тут не работали. Чтобы сбросить напряжение, он стал громко петь — какую-то из полузабытых армейских строевых песен. Ему прекрасно известно, что так увеличивается расход кислорода, но висеть в пустоте молча он уже не мог. Помогало слабо. В какой-то момент ему стало казаться, что он вот-вот потеряет сознание.

Однако, прошло, должно быть, около получаса, и паника схлынула. Ужас ситуации и нервное перенапряжение уступили место противоположности — полной апатии. Казалось, ему уже совершенно безразлична собственная судьба.

Голос стал садиться, когда он понял, что с ним кто-то говорит. Ляо читал о галлюцинациях, часто сопровождающих пребывание в одиночестве в космическом пространстве. И поначалу никак не отреагировал.

— Чёрт, Паркс, да заткнись ты уже!
Ляо затих. Может, это не иллюзия?

— Паркс? Паркс, ответь.

— Владимир, ты?

— Ну наконец-то! До тебя не докричишься.

— Кто-нибудь ещё жив? — спросил он, не испытывая особой радости от того, что его кто-то нащёл.

— Да. Рядом со мной Вэнь Чен. Наш биолог.

— Вэнь Чен? Владимир, это не очень смешная шутка.

— Что? Нет, я серьёзно. Ты что, знаешь его?

— Если это тот самый Чен, которому я в свои четырнадцать разбил нос, — ещё как знаю.

Вновь наступила тишина, которую через минуту нарушил голос, совершенно не показавшийся знакомым.

— Ну привет, Легионер, — так одноклассник Чен после той памятной школьной драки звал Паркса.

— Ты какими судьбами вообще здесь, Дрын? Слышал я, что мир тесен, но не до такой же степени!

— Я вообще-то возглавляю группу биоинформатиков. Возглавлял, видимо.

— Ты? Бугай Чен — биоинформатик? Господи, а жизнь любит пошутить.

— Сказал герой «Саламандры», заделавшийся математиком. Очень смешно. Сколько лет мы с тобой не виделись? Пятнадцать? Больше? Много чего изменилось.

— Что, ты теперь не кидаешь в людей баскетбольные мячи?

— Ну ты вспомнил, кореш! Между прочим, мы с тобой после той потасовки много дел провернули, забыл?

— Ха-ха-ха, забудешь тут. Тот момент, когда ты притащил с улицы дубье, которым мы кабинет классного руководителя подпирали, мне до сих пор иногда снится. Хулиган.

— Ой, а сам-то? Напомнить, что на последней лабораторной по химии устроил?

— И всё-таки, Дрын, как так вышло? Где ты и где биоинформатика.

Ляо услышал лëгкий смешок.

— Вырос, остепенился, стал серьёзен и трусоват. Отслужил в армии пехотинцем, там познакомился с одним толковым офицером, он меня и приобщил. Оглянуться не успел — а я уже военспец по биологическим угрозам.

Затем Чен замолчал.

— Дрын? Вэнь, приём!
Ответ пришёл от Волкова.

— Ляо, ты не поверишь, что я нашёл! Ледяные! Они шлют передачи в космос. Во, слушай, сейчас подключу другой передатчик на их частоту.
В шлемофоне послышался громкий стук, Паркс даже зажмурился от неожиданного грохота. Потом он услышал ровный голос.

— Граждане государств Земли! Если вы это слышите, знайте: вас обманывают. Вам рассказывают о страшной исходящей от нас угрозе, пытаясь возложить на Содружество вину за собственные преступления и акты вопиющего легкомыслия. Это наглая клевета. Правительствам вашего мира выгодно демонизировать наше сообщество, дабы вы не задавались вопросами о справедливости их решений. Все, кто может слышать это сообщение, мы — содружество Внешних Гигантов…

— Они что, в фоновом режиме это транслируют? Зациклено? — вопрос пришёл уже от Владимира.

— Бред какой-то. Зачем им это? Ледяные ведь сами построили систему глушения сигналов, чтобы их жители не могли получать доступ к нашим СМИ.

— Ляо, а тебе откуда это известно? Так сказали наши власти, да? Ты забыл, что на борту «Мирного неба» связь не работала ни на приём, ни на передачу? Кажется, теперь понятно, зачем, не так ли?

— Ледяные разрушили станцию "Янь Ди". Они же подорвали американский лифтовый кластер в Эквадоре и, видимо, африканский конвой.

— И это ты тоже знаешь из официальных сообщений. Тех самых, по которым ледяные устроили глушение сигнала. Выясняется, что это чушь.

Ляо вспомнил, как ещё во время обучения в академии его интересовали вопросы о космических бандитах., на эти вопросы он так и не получил внятного ответа. Зачем американским властям вести войну против своих единомышленников? Как вообще может быть такое, что горстка сбежавших к газовым гигантам маргиналов успешно осуществляет столь сложные атаки? А теперь вопросов ещё больше. Что они делают в этом районе космоса? Неужели охотятся на «Призрака»? В принципе, это разумное предположение — их может интересовать инопланетная техника. А как они разрушили «Мирное небо»? Ведь это тяжёлый крейсер, как можно такую машину уничтожить в считанные минуты силами каких-то нищенствующих террористов? А что, если никаких ледяных давно уже нет? Закольцевать запись на десятки лет — дело вполне посильное. Да нет, вздор. Тьфу ты, чëрт, проклятый Рама заразил своей манерой называть осла лошадью.

Постепенно погружаясь в свои мысли, Ляо не заметил, как нехватка кислорода стала брать верх. Он даже не удивился своим предсмертным галлюцинациям: гигантскому осьминогу, появившемуся из черноты космического пространства и заговорившему с ним на странном языке — причудливой смеси многих языков, в которой различались и знакомые слова. Нет, слова совершенно чужие, но в этой какофонии звуков будто проскальзывало что-то неуловимо родное, словно это странное космическое существо наугад произносит обрывки китайских слов, смешивая их с другими, неизвестными Ляо языками.

Затем мир окончательно растворился в забытьи.
* * *

Сидя в своей по-монашески скромно обставленной спальне, в которой помещались только кровать, небольшой шкаф с бельём и велотренажер, Хаявид листал документ на экране наладонника. Магистр не пытался читать весь объёмный текст подробно и вдумчиво, вместо этого, периодически поглаживая свою лысину, заострял внимание лишь на некоторых записях, пролистывая многочисленные прилагающиеся схемы, таблицы и графики.

«День 151.
Первый эксперимент с версией 17.3-Гамма. Подопытный 17-Браво — мужчина на вид 30–35 лет. Европеоид. Масса тела 185 фунтов, рост 5 футов и 10 дюймов. После Процедуры в первые несколько часов демонстрирует устойчивые 3+ по шкале лояльности. Первичные побочные реакции средней степени выраженности.

День 152.
У 17-Браво отмечается умеренно выраженный гиперкинез медианных разгибателей. По шкале лояльности — 4.

День 155.
17-Браво демонстрирует стойкое глубокое снижение когнитивных показателей — потеря минимум 15 единиц IQ. Прогрессируют гиперкинезы множественной локализации — преимущественно кортикоспинальной иннервации. Программа испытаний версии 17.3-Гамма расширена. Второй испытуемый — 17-Чарли — подросток, 14-16 лет, европеоид. Масса тела 140 фунтов, рост — 5 футов и 5 дюймов. После процедуры по шкале лояльности устойчиво 3+.

День 157.
Состояние 17-Браво: падение когнитивных способностей — ниже 75 единиц IQ. Определение лояльности невозможно из-за низкого уровня интеллекта.
17-Чарли проявляет признаки незначительного гиперкинеза медианных разгибателей. По шкале лояльности — 4+.

День 159.
17-Браво впал в состояние комы 6 баллов по шкале Глазго.
Состояние 17-Чарли по сравнению с предыдущей записью без существенной динамики.

День 160.
17-Браво в глубокой коме (4 балла по шкале Глазго), поддержание биологических функций признано нецелесообразным.

День 181.
Начало испытаний версии 17.4-Альфа. Испытуемая — женщина, европеоид. Возраст 20–25 лет, рост 5 футов и 7 дюймов, масса 127 фунтов. После выполнения процедуры по шкале лояльности устойчиво 4+.

День 185.
Результаты обнадёживающие: интенсивность побочных эффектов заметно снижена по сравнению с предыдущими версиями процедуры. Отмечено незначительное снижение когнитивных функций — потеря до пяти баллов IQ. По шкале лояльности — устойчиво 4+. Проявления гиперкинеза контролируемы и некритичны, скорость безусловных рефлексов демонстрирует снижение от незначительного до умеренного в зависимости от локализации дуги (см. Табл. 21).

День 210.
Испытания вошли во вторую фазу с привлечением пятидесяти подопытных (см. Табл. 31). В среднем испытуемые демонстрируют умеренное снижение когнитивных функций (сильнее у мужчин и у взрослых старше 40 лет, см. Табл. 32). При этом динамика более пологая у взрослых (см. График 28).

День 213.
Принято решение о переходе к терминальным тестам. Испытуемые адекватно оценивают риски в 70% случаев, процент исполнения при этом — 97%.

День 230.
Пятый день фазы испытаний 3. Испытуемые демонстрируют резко выраженное аффективное асоциальное поведение, выявлены риски аутоагрессии (см. Табл. 40).

День 281.
Начало испытаний версии 18.1-Бета. Решено сразу переходить ко второй фазе».

Хаявид ускорил просмотр, выхватывая лишь отдельные фразы.

«Терминальные тесты. Исполнительность 91%».

«Удалось добиться стабилизации когнитивных функций».

«Версия более эффективна в применении к испытуемым в возрасте до 30 лет (см. Табл…»

Магистр отложил наладонник. Это донесение одного из нунциев, внедрённых в марсианское подразделение Shanon Bionic Labs, ещё не поступило другим магистрам Красного Ковчега. Кто-то из американских капиталистов всерьёз взялся за эксперименты с… да пёс его знает, с чем.

Да, бесспорно: одна из целей Плана Ордена — сохранение наследия цивилизации. Включая и вот такие вещи, способные у кого угодно вызвать мурашки по коже. Да, Магистрарх прав: Орден не должен вмешиваться, подвергая опасности нунциев.
Однако, тут случай явно особый. Как минимум, требуется больше информации для понимания того, что вообще означает этот документ. Магистратум соберётся лишь через три недели, что в условиях постоянно нарастающего напряжения на Земле может быть непростительно долгим сроком.

Конечно, связываясь с нунциями напрямую, минуя Магистратум, Хаявид грубо нарушает субординацию, ну что же, он готов рискнуть своим статусом. Тем более, магистры в последнее время проявляют излишнюю осторожность. Нунций Маркез пожертвовал жизнью ради передачи этого документа, Хаявид рискует намного меньше.

Он стал искать в наладоннике информацию о компании SBL. Пятая часть еë акций принадлежит конгломерату Montana Financial Group.
Немного подумав, Хаявид беглыми движениями стал набирать текст сообщения, которое в зашифрованном виде должно будет поступить на лунную автоматическую станцию связи, принадлежащую Ордену, а оттуда — адресату по узкому лазерному лучу.

«Нунций, пересылаю вам материалы по деятельности MFG. Это данные о неком эксперименте, проводимом одной из компаний под частичным контролем конгломерата. Я понимаю, что вы не имеете прямого доступа конкретно к этой фирме, но ближе вас у Ордена там никого нет. Узнайте, что сможете.»

Хаявид отправил сообщение, после чего стёр запись о его пересылке.

— Удачи, нунций Таннер, — произнёс он вслух.
* * *
— Пошëл!

Держа руки за спиной, Мэнь, подгоняемый конвоиром, зашагал по узкому тюремному коридору. Уже вторую неделю каждый день начинался для него с допроса следователем спешно созданного Высшего Специального Трибунала, расследующего заговор.

«Почему вправо свернули? Комната для допросов ведь слева. Впрочем, нелепица это, нервы. Всякий раз по-разному водили — чтобы план не запомнил. Да и что за глупости — зачем меня сейчас убивать? Будет суд, приговор, вот тогда…»

Ло Мэнь отчётливо представил: он стоит под палящим солнцем возле стены тюремного корпуса, с дронов на него глядят видеокамеры. Какой-нибудь офицер зачитывает приговор зычным командным голосом, чётко проговаривая каждый слог. Эти отрывистые звуки — будто удары колокола — отсчитывают последние секунды жизни. Вот, осталось десять минут. Пять. Вот уже расстрелянный взвод по команде поднимает дюжину стволов.

Перед глазами Ло стояла настолько живая и красочная картина, что в глотке пересохло от ужаса, будто он уже в самом деле стоит перед этой стеной и смотрит в чёрные провалы винтовочных стволов. Его повело в сторону.

— Ну пошел! — конвоир выставил руку вперед, возвращая Ло на середину коридора.

«Да нет же, нелепость. Всё это — полная нелепость. Просто допрос. Сколько раз я уже мысленно веду сам себя на расстрел? Какой позор. А ведь всегда считал себя смелым человеком. Хотя смелость тут ни при чем. Рискнуть жизнью ради достойной цели — это одно, это пожалуйста. Но вот так нелепо погибнуть без смысла и толку — это другоедругое

Впрочем, с чего я взял, что погибну? Зачем им меня сейчас убивать? Если только для того единственно, чтобы я не выдал ничего на процессе? Ведь этот суд непременно проведут публично. А может, оно и к лучшему? Без приговора, без этих идиотских церемоний, когда ты стоишь и отсчитываешь последние удары своего сердца. А вот так — просто. Чтобы не пришлось испытывать ад хуже самой смерти — муки ожидания неизбежного конца.»

При очередном повороте Мэнь услышал характерный хруст кожаной кобуры.

«Вот оно? Вот сейчас?» — сердце зашлось истерическим ритмом.
«Вроде бы нет. На тебе — совсем уже с ума схожу. А что я могу такого выболтать? Что такого знаю, что лучше сжечь вместе с моим мозгом в тюремном крематории? Ничего! Ну правда же — решительно ничего! Всё, что я знал, рассказал сам под запись в прямом эфире. Этот джинн уже выпущен. Хотя… Есть! Есть одна тайна! Дьявол, какой я идиот!»

В панике он уже начал поворачиваться к конвоиру — не чтобы ударить его и убежать, а чтобы рассказать. Глупая попытка спасти себя — нужно посвятить кого-то в свой секрет. Тогда это знание переживёт Ло, и убивать его уже не будет смысла.

— Не оборачиваться! — конвоир толкнул Ло, тот едва удержался на ногах.

«Да что я творю?! Не поверит мне конвоир. А если и поверит, что мешает убить нас обоих? Да и как в такое можно поверить — я ведь сам думал, что меня дурачат. Настоящая причина гибели солнечной электростанции «Янь Ди». Это после неё мир катится в бездну. Но, разумеется, конвоир не поверит. Это же какой, всё-таки, национальный позор! Да, пожалуй, будь я на месте моих тюремщиков, я бы предпочел убить того, кому известна этакая правда. Ведь какова оплеуха! Какой удар по престижу страны! Да и только ли страны? О нет, если как следует подумать, далеко не только! Это позор всей Земли! А может… Что, если это тоже диверсия? Ведь незадолго до разрушения «Янь Ди» орбиту станции скорректировали где-то на гигаметр, полагаясь на расчёты электронного консультанта. Не будь этой коррекции, станция уцелела бы! Вдруг систему взломали, и она специально подставила станцию под удар?»

Ло много раз уже думал об этом. Идея, конечно, бредовая: Тюити по его заданию десятки раз всё перепроверял — никто не лазил в консультативной системе. Это не могло быть взломом.
Ло с конвоиром дошли до очередной толстой железной двери в конце длинного коридора.

— Лицом к стене! — команда, многократно отражённая от стен пустого помещения, заставила Ло вздрогнуть.

Щелчок.

«Предохранитель? Нет. Просто лязг связки ключей.»

— Заходим!

Ло вошёл через открытую дверь в знакомую комнату для допросов. Волна облегчения прошла по всему его существу.

«Уф, не сегодня. Сегодня я буду жить. Судьба подарила мне еще один день.»

Он успел ещё ощутить что-то непонятное — противоположное облегчению. Разочарование. Его оставят жить. Значит, впереди ещё много дней такого ожидания, ощущения, будто стоишь на краю пропасти на скользком карнизе, и каждое движение может стать последним. А в конце — день неизбежной казни. Эта стенка и эти чёрные провалы стволов винтовок.

Лишь затем холодным водопадом в мозг проникло понимание: следователя ведь нет! Комната пуста!

Поражённый животным ужасом, Мэнь с секунду стоял, не шевелясь.

Пистолетного выстрела за спиной он уже не услышал — семь грамм свинца долетели до слуховой коры мозга быстрее осознания звука.
* * *

Свет резал глаза. Расфокусированный взгляд воспринимал только неясные очертания предметов вокруг, не в силах распознать мелкие детали.

— Вы в безопасности, воздержитесь от проявления эмоций, — склонившееся над Парксом пятно говорило голосом молодого мужчины, — это госпитальный отсек. Вы провели без сознания около тридцати шести тысяч секунд, но сейчас наиболее опасные последствия гипоксии уже в прошлом. Угрозы для жизнедеятельности нет.

Странные формулировки. Будто говорит плохо обученная человеческому языку машина. Только сейчас Ляо почувствовал инородные предметы в ушах и принялся мотать головой, пытаясь избавиться от них.

— Нецелесообразно осуществлять такие движения. Это переводчик. Наши языки испытали значительную вариабельность на протяжении последних нескольких миллиардов секунд.

— Где я? Что это за место? — согласные звуки будто застревали в горле Паркса.

— Госпитальный отсек экспедиционного корабля «Персиваль Лоуэлл». Дружба Наружных Гигантов.

— Ледяные. Так я и знал. Ваши пропагандистские рупоры знают язык лучше вас. Кстати, назовитесь.

— Я — Дор Фин. Чиновник госпитальной службы корабля. Да, сообщение для системы дальней связи конструировали лингвисты высшего качества. Мы давно не имели доступа к языкам Тяжёлых. Прощение: землян.

Ляо усмехнулся. Тяжёлые. Может быть, языки и разошлись, но манера давать прозвища чужакам осталась. Земляне обыграли недостаток тепла, поступающего от Солнца к внешним планетам, ледяные вспомнили про разницу силы тяжести на Земле и их мирах.

— Имейте в виду: ваша атака не останется безнаказанной. Наша миссия носила международный характер, уничтожив «Мирное небо», вы объявили войну всей Земле.

— Мы не атаковали вас. Мы вам не враги. Это ваш экипаж начал боевые действия. Позже вам могут предоставить результаты объективной фиксации данных. Что до групп кораблей Земли, то да, они сокращают расстояние. Но мы, можно видеть, не представляем для них интереса. Они заняты другим.

Паркс ничего не ответил вслух. Про себя он подумал, что это наверняка ложь. Впрочем, тут же одёрнул себя. Ведь будь лично он командиром корабля, увидев ледяных, он бы так и сделал — открыл бы огонь первым.
Зрение уже начало проясняться. В стоящем перед ним пятне Паркс разглядел человека — очень худого, с резкими обводами лица, будто в состоянии истощения. С непропорционально длинными руками. И до гротеска высокого — даже Владимир рядом с ним показался бы коренастым. Хотя нет, человек вовсе не стоял. Он висел в воздухе, изредка цепляясь рукой за скобу в стене.

— Боевые сферы уже рядом?

— Ваши корабли? Разумеется. Не странно ли, что для вас это неизвестность? Они все летят к плато.

— Плато?

— Сингулярность, зашедшая в Солнце.

Паркс нисколько не удивился. Тайная отправка боевых флотилий к «Призраку» — вполне предсказуемый с точки зрения стратегии шаг.

В палату вплыл Владимир, неуклюже перебирая конечностями в поисках опоры. И в самом деле, на фоне медика он не выглядел таким уж высоким.

— О, привет, Ляо! Рад, что ты выжил.

— Привет. Тебе что, позволяют вот так тут расхаживать?

— Ну да, — Волков огляделся, — говорят, мы здесь в гостях, а не в плену. Под запретом только посещение командных модулей. Представляешь, в бой первыми ввязались наши, я видел.

— Не удивительно, — голос Паркса стал тверже, — после стольких диверсий какого отношения они к себе ждут?
Дор Фин, замысловато оттолкнувшись от потолка руками, вылетел из палаты.

— Скольких? — с сарказмом в голосе спросил Волков, провожая медика взглядом, — ты еще столького не знаешь! Я тут пошатался по библиотеке, пока ты лежал в отключке. Мне повезло больше, знаешь ли, — я экономнее расходовал кислород, болтаясь в космосе. Ну и оклимался поэтому бфстрее.

— И что там в библиотеке?

— Пишут они, конечно, — сам чёрт не разберёт. Но есть аудиофайлы, которые можно кое-как перевести, — Владимир указал на прибор в своём ухе, — эти ребята уже много лет знают о существах, отправивших к нам «Призрака». Ледяные давно изучают их планету, даже попытались сигналами обменяться — как я понял, со скромным успехом. Ещё бы, — гигант усмехнулся, показывая большим пальцем на дверь позади себя, — этих не очень просто понять даже нам. Куда уж Призраку. Но история на этом не заканчивается. Чудики со спутников Урана умудрились отправить межзвёздную экспедицию, представь себе. Да-да, к родному миру Призрака сейчас летит ответный визит от человечества. А большинство этого самого человечества даже не подозревает.

— Твои новые друзья тоже научились лепить чёрные дыры из чего попало?

— Ну неееет. Это уж перебор. Их корабль намного медленнее. Как я понял из кривого пересказа в исполнении этой штуки в ушах, они собрали несколько ступеней с осколочными двигателями. Получилась такая бондурина в километр длиной. А собственно полезная нагрузка — всего несколько тонн. Строители попросту загрузили в бортовой компьютер своего «Питера Хогарта» какую-то их версию электронной консультативной системы. Ну и отправили гораздо медленнее Призрака. Звездолёт ледяных будет на месте через тысячу лет.

Паркс присвистнул.

— Масштабные планы, да? Только всё это может оказаться блефом, ты не подумал? Насколько вообще можно верить тому, что мы здесь видим? Это же ледяные! Откуда мы знаем, может быть, это всё — ещё один их хитрый план. Вроде того, как подорвать солнечную станцию, чтобы развязать войну на Земле.

— Хотел я оставить это на сладкое, но раз уж ты спросил. Знаешь, когда «Хогарт» отправился в полёт? Шестнадцать лет назад. Набрал небольшую скорость, отключил двигатели и полетел к Солнцу.

— Типа, чтобы сжечь всё топливо близко к массивному объекту, увеличивая эффективность?

— Соображаешь. Может быть, ещё догадаешься, когда состоялся пролёт ближайшей к Солнцу точки?

Выражение лица Ляо сквозило непониманием.

— Почти семь лет назад. Да, ты верно думаешь: аккурат в момент гибели «Янь Ди». Видишь ли, их звездолёт покрыт каким-то нанотехнологическим шаманизмом — хитрым экраном из мета-материала. Я в этих делах не сильно понимаю, но общий смысл в том, что оптические свойства такого экрана определяются не химией, а сложной формой поверхности на атомном уровне. Словом, в итоге получается нечто, отражающее почти всё падающее на корпус излучение. Отражающее регулярно, словно зеркало. Логично: корабль спроектирован так, чтобы тысячу лет лететь с большой скоростью, постоянно сталкиваясь с набегающим потоком радиации. И они придумали хитрый способ защиты. В окрестностях Солнца «Хогарт» случайно набрёл на «Янь Ди». Представь: ты охраняешь крупнейшую станцию Конфедерации. И видишь гигантский неопознанный объект. Он точно не принадлежит никому из земных держав. Что бы ты сделал на месте командира эскорта?

— Они открыли огонь, экран отразил лучевой удар, и тот разорвал станцию, так?

— Он именно для этого и спроектирован. Да, «Янь Ди» действительно уничтожили ледяные. Но это не диверсия. Бой начали наши. Так же, как и сейчас на «Мирном небе».

— Ну бред же! Станция располагалась в точке Лагранжа. Какова вероятность случайной встречи двух объектов в таком обширном районе?

— Тут всё ещё страннее. Я изучил карту разлёта обломков станции по данным с борта «Хогарта». Могу ошибаться, но по-моему, «Янь Ди» в момент гибели должна была находиться в другом районе. Станция заблудилась на несколько десятков мегаметров.

— Ха-ха-ха, заблудилась. Тебя что, зомбировали? Если твои враги говорят, что сбили станцию там, где её не могло быть, — это не станция заблудилась, Влад. Это враги врут.

— Пока мы знаем примеры лжи только от землян. Все три державы в один голос кричат, что ледяные глушат сигналы. Но мы точно знаем: они сигналы передают. Глушит их как раз наша планета. А мотивы самого бегства? Мне одному кажется, что истории про борьбу предков ледяных с американским руководством — заплатка на корявой легенде? — Волков, все это время стоявший возле двери, подлетел ближе к кровати, отталкиваясь от стен, — мы учёные, Ляо. Мы должны рассматривать все версии, а не только удобные. Пока в версии Землян логических дыр больше.

— Ладно, оставим этот спор до лучших времен. Ты мне скажи, ты Лю видел?

Владимир молча опустил голову. Затем посмотрел да Ляо.

— Его нет на борту «Лоуэлла». Бэйхай погиб.