Апоптоз. Пролог
Солнечный свет — могучая сила. Говорят, раньше — до того, как человечество укутало Землю серой завесой металлической пыли, надеясь остановить разгонное потепление планеты, — этот свет был так ярок, что при прямом взгляде мог быстро повредить глаза.
Семнадцатилетний Таонга Ксавир, житель угандийского консорциума в составе Центрально-Африканского Союза, до сегодняшнего утра не очень-то верил в эти байки. Но сейчас, после долгих, почти безумных попыток вглядеться поверх крыш плотной городской застройки в краешек восходящего светила, его глаза в самом деле стали слезиться.
Начинался в некотором роде особенный день. Многие миллиарды пар человеческих глаз будут сегодня всматриваться в грязно-серое небо, тщетно пытаясь разглядеть ранее невиданное.
— Чёртовы ледяные, копытом их в печень! — Джавара, близкий друг Таонги, стоявший рядом с ним на балконе школьного общежития, смотрел не на солнце, а в экран наладонника, пальцем прокручивая ленту новостей., другой рукой он приглаживал свою богатую шевелюру. — Они всё-таки сделали это! Банда отморозков с периферии системы! Надеюсь, теперь мы им покажем! Неужели Земля стерпит такое преступление, а? Это же, — голос Джавары задрожал, — это же самый настоящий геноцид!
Таонга помолчал, думая, что ответить.
— Ты веришь, что виноваты они? Террористы с Урана полтора десятилетия сидели смирно, а тут — сразу вот так? В открытую ударить аж по солнечной станции? — Таонга протёр глаза и уставился на друга, солнечный блик бледно-жёлтым пятном упал на его врождённую лысину.
— А кто ещё? Вечно ты во всëм сомневаешься, Та. «Янь Ди» уничтожен! Немалая часть энергетики пошла прпахом. Кто мог бы совершить такое? Конфедерация всегда была нашим врагом, никто не спорит, но мирные космические объекты друг друга мы не атакуем. Кому выгоден тот хаос, который сейчас поднимется? Неужели нам?
— Какой ты всё-таки наивный, а. Кому нам? Тебе? Нет. Мне — тоже нет. А вот какое отношение к нам имеют господа из Браззавиля — вопросик интересный.
— Таонга, перестань. Ты своими речами навлечёшь однажды шкаф на свою голову.
— Шкаф? — Ксавир сделал над собой усилие, чтобы не рассмеяться. — Шкаф на голову, ну ты даёшь. Оглянись вокруг, товарищ, — парень протянул руку к восходящему солнцу, — скоро нам на головы посыплется кое-что серьёзнее шкафов. Обломки геостационарных платформ, например. Вперемешку с содержимым главных калибров эскадренных крейсеров. И такие как ты, поди, тоже поверят, что это проделки террористов с Титании.
— Ну да, куда уж мне, неразумному, до тебя и твоего прозорливого интеллекта, — голос Джавары стал почти по-детски обиженным, — у нас тут ораторствует светоч истины, начитавшийся немцев из прошлого тысячелетия!
Внизу на улицах становилось всë более людно — огромный город просыпался, медленно наполняя артерии своих дорог потоками спешащих по делам жителей., в небе над мегаполисом сгущались рукотворные тучи винтокрылых машин. Сегодня человеческий улей просыпался в новом мире, хотя ещё и не осознал этого до конца. В мире, где больше нет «Янь Ди». Кто бы ни был к этому причастен, сегодня впервые в истории разрушена гелиостанция.
Ксавир закрыл глаза и попытался представить себя на месте своего сверстника из Восточно-Азиатской Конфедерации. Где-то в центральном Китае время уже близится к полудню. И какой-нибудь школьник наверняка задирает голову, ища там невидимые фрагменты гигантской станции, стальным веером разносящиеся по космосу. Ему — этому незнакомому простому жителю Конференции — теперь тоже жить в мире без «Янь Ди». Но для него это означает вовсе не то же, что для Ксавира. Сегодня роем металлических обломков стала значительная часть энергетики всей Азии. Всплеск инфляции, более дорогие продукты и лекарства, возможно, рост продолжительности рабочего времени — вот ближайшее будущее этого сверстника. Его жизнь, вполне возможно, уже не будет той, какую он себе представлял.
Парень ещё раз посмотрел на солнце. «Нам это точно не выгодно. Нам с Джаном (Та почему-то уже решил, что выдуманного им шанхайца непременно зовут Джан). А вот им — не знаю. Зато им запросто может показаться выгодным наш страх. Перед инфляцией, ростом преступности, в конце концов — перед ледяными, кем бы они ни были».
Та хлопнул друга по плечу:
— Прости, Джавара, я погорячился. Идём, хватит здесь торчать. Надо готовиться — ты же не хочешь завалить выпускной экзамен из-за всей этой дребедени?
* * *
Тремя часами ранее в своём просторном кабинете с панорамными окнами нервно расхаживал Ло Мэнь — президент Восточно-Азиатской Конфедерации — в окружении немногочисленных угрюмых советников.
— Чёрт побери! Как это вообще возможно?! Гигантская станция под прикрытием целой эскадры боевых кораблей вот так просто взяла и разлетелась за секунду? Вы, нахрен, отдаёте отчёт в последствиях? Все у меня под суд пойдёте! — немолодой уже господин Ло Мэнь ударил морщинистой рукой по столу, тут же одëрнул и посмотрел на пальцы с лёгким страхом, словно на чужие. Затем продолжил уже гораздо более спокойным голосом.
— Ладно, нужно подготовить текст заявления. Что мы скажем гражданам? «Простите, но наше лучшее боевое соединение в точке Лагранжа не решило задачу, для которой создавалось, и теперь крупнейшую солнечную станцию разметали по космосу оборванцы с Нептуна»? Есть желающие молоть эту чушь вместо меня?
В кабинете на несколько секунд повисла тишина.
— Господин Ло, в качестве альтернативы вы могли бы сказать, что подозреваете диверсию со стороны ЦАС, — голос советника по информационной политике был словно у школьника, неуверенного в своём ответе у доски.
— Ещё лучше. Обвинить Союз в акте прямой агрессии? В уничтожении крупнейшей энергетической станции в космосе, да ещё всего через полгода после «Саламандры»? Договор о неприкосновенности мирных космических сооружений не нарушался никем и никогда. Протектораты у экватора могут переходить из рук в руки хоть трижды за день, но орбитальные верфи, солнечные станции, грузовые конвои с Меркурия, лифты до сих пор неприкосновенны. Обвинить ЦАС в разрушении последнего бастиона мирового правопорядка? Вы же понимаете, что это де-факто объявление войны?
— Не обязательно. Мы не станем атаковать, ограничимся серией дипломатических пикировок. ЦАС понимает, что своей атакой только всё подтвердит, и это сделает нашим ситуативным союзником Североамериканскую Республику. Посудите сами: разрушение «янь Ди» сильно нас ослабило. На восстановление уйдут долгие годы, в ближайшее время нам нужно будет урезать расходы, пересматривать кредитную и налоговую политику, минимизируя ущерб. Не хочу быть гонцом с дурными вестями, но через три или пять лет последствия катастрофы «Янь Ди» сделают нас более уязвимыми перед угрозой африканских реваншистов, чем когда-либо. Кажется, господин Ло, сегодня война стала лишь вопросом времени, притом недолгого.
— И поэтому вы решили спалить цивилизацию уже сейчас? Кулаки так чешутся, что потерпеть пятилетку нельзя? Срок моих полномочий, напоминаю, истекает через пять лет. Конец света после семьдесят второго — уже не моя ответственность. Какие у нас ещё есть варианты?
— Самый очевидный, господин, — слово взяла помощница советника, — сказать правду. Станция уничтожена в результате враждебных действий террористов с ледяных гигантов. Ведь это же, — женщина слегка помедлила, — это же правда.
— Правда, — вполголоса повторил Ло. — Гигантская военная машина богатейшей державы мира посрамлена теми, кто век назад трусливо бежал от флотилий её предков. Да уж.
После продолжительной паузы он продолжил:
— Хорошо. Наша главная версия — «Янь Ди» уничтожена в результате атаки террористов из систем газовых гигантов. Мы ищем и обязательно найдём конкретных причастных, призываем к единству всех цивилизованных народов перед лицом угрозы варваров глубокого космоса и всё в таком же духе. Подготовьте текст сообщения через час. Но пусть в сети гуляет и другая версия. Мы не будем озвучивать это вслух, но я хочу, чтобы завтра к утру мир наполнился пересудами о вине африканцев. Пусть люди думают, что мы знаем правду, но намеренно не обостряем ситуацию. Это будет наш план Б. Если вы правы, и через несколько лет нам грозит война, можно будет превратить эту маргинальную идею в мейнстрим. Но не ранее. За работу, господа.
Через час Ло Мэнь держал в руке наладонник с текстом речи. Кратко, емко, в меру пафосно. А главное — чистая правда.
Почти.
