Анна и Марина. Часть 3.⁠⁠

Одри

Анна и Марина завели кошку. Они не хотели этого делать специально. Просто как-то пошли выбирать плащ для Марины и нашли на улице трехцветного пушистика. Пушистик оказался довольно шкодливой кошечкой. Из-за имени долго препирались, в итоге остановившись на Одри. И не потому что так звали Одри Хэпберн. Анна сказала, что терпеть ее не может, что этот образ и так растиражировали. Она сказала, что согласна на Одри из Твин Пикса, а вообще Одри потому, что кошка уже и так перепортила все стенки и углы, содрав обои. Марина согласилась с этим утверждением, возразив только, что можно и в честь Одри Хэпберн, Марина-то к ней не испытывает неприязни.

Одри быстро почувствовала себя хозяйкой. Ела только приобретенную для нее еду, от остального воротила нос. Первое время она привыкала к их режиму, а потом, разобравшись, часто будила Анну или Марину в нужное время. Марине особенно нравилось, как в выходные, когда она вставала раньше Анны, кошка пробиралась к ней на постель, ложилась около лица напротив и ждала. Когда Марина открывала глаза, Одри начинала мурлыкать. Это значило: десять минут на то, чтоб понежиться с кошкой в постели, пустив ее под одеяло и погладив. Потом они обе вставали, тихонько шли к холодильнику, где кошка получала свою порцию завтрака. В будни Одри пристраивалась около Анны, впрочем, когда Марина уходила, Одри провожала ее до двери. Их гости удивлялись тому, что большинство времени кошка проводила на одежной вешалке на полке для шапок. Ей нравилось, если кто-то стоял под полкой, вытянуть лапу и взъерошить волосы гостю.

Музыка

Марина часто интересовалась работой Анны. Однажды Анна пригласила Марину в ресторан, чтоб та увидела сама. Марина села в уголке и заказала брокколи с сыром. Анна ушла – и появилась на маленьком участке около барного стульчика. Там она сама ловко включила свою музыку и легко вспрыгнула на стул. А потом запела.

Марина не слышала до этого Анну, ей понравились низкие обертона в голосе, простые переливы мелодии. Анна работала блоками: спев некоторое количество песен, она могла передохнуть и пойти к Марине. Она пела, часто оборачиваясь. Как будто пела лично ей.

Люди аплодировали и смотрели, когда Анна закончила и пошла к угловому столику. Марина сказала:

-Волшебно.

Анна улыбнулась и ответила, что ей приятно, но она не любит комплиментов, потому что не знает, как на них реагировать.

Долго сидеть ей не дали, какой-то господин подошел и заказал один известный блюз. Анна поднялась, улыбнулась Марине и этому господину, и поставила сама блюз. Когда она пела, этот господин подошел к Анне, а на проигрыше обнял ее, и они танцевали, прижавшись. Песня кончилась, седой господин поцеловал руку Анны, прошептал что-то, оставил на стуле деньги и ушел к себе за столик.

-Что он сказал? – Спросила Марина.

-Сказал, что слышал эту песню в исполнении Даны Гиллеспи, и что я спела не хуже.

-И часто так?

-Комплименты? Нет, не часто. А остальное – да. Привыкла.

Анна пожала плечами и едва заметно поморщилась. Сказала:

-Это знакомый хозяина ресторана. Он, бывает, заказывает мне песни. Но не думай ничего плохого, он просто одинок. Я слышала из разговора: милый одинокий старик. Раз в месяц он приходит сюда. А вообще да, попадаются всякие люди. Бывают и очень нехорошие.

-Ладно. А поешь ты все же волшебно, он прав. – Улыбнулась Марина.

Потом пришел саксофонист. Сегодня он был пьян. Впрочем, Анна подозревала, что так бывает часто, потому что в его бутылочке с соком вовсе и не сок. Марине саксофонист тоже понравился. Она сказала, что потом обязательно нарисует его и его бесшабашность. Анна осведомилась, как же Марина собирается рисовать бесшабашность.

Еврейка Инна

Анна как-то сказала, что ее знакомая попала в беду: выселяют из квартиры, так что ей надо пожить где-то пару недель. Марина согласилась, что знакомая может пожить у них. Так в понедельник к ним въехала симпатичная разговорчивая не в меру Инна. Анне она чрезвычайно нравилась поначалу. Анна вообще порой слишком сильно увлекалась кем-то из новых знакомых. Марина предпочитала не говорить ей об этом, а наблюдать за развитием событий.

Инна была чудо как хороша внешне: очень худенькая, темноволосая и большеглазая. «Как бездомный подросток» - подумалось Марине. Она разговаривала всегда, без умолку. Уже за пару дней они узнали, что Инна родом из другого города, что она – чистокровная еврейка, и что родители уже купили ей билет обратно на следующую неделю., а институт она бросает. Она развлекала их разговорами, рассказывала страшные истории на ночь и безуспешно пыталась сделать хотя бы яичницу. Все ее попытки очень нравились Марине, смешили ее, но стали постепенно раздражать Анну. Марина смеялась над невообразимой неспособностью Инны к кулинарии и не оставляла шутливых попыток научить ее готовить. Инна тоже курила, и когда Анна возвращалась, она часто видела, как девушки — Инна и Марина - смеются и курят на балконе вдвоем.

Инна разложила повсюду свои платья и косметику, причем они с Мариной перепробовали все ее кремы. Анна начинала затаенно ревновать и злиться. Однажды она вошла в квартиру и увидела, что Марина заговорщически смеется.

-Смотри, что мы сегодня сделали:

Вышла Инна. Стриженая абсолютно под мальчика. Марина держала в руках пакет с волосами. Обе хохотали, а Анна стояла в прихожей и глупо улыбалась.

В субботу Инна сказала, что покажет им, как празднуют шаббат. Они купили нужные продукты и свечи. Марина помогла приготовить все, Анна сидела за столом и смотрела на приготовления. Инна рассказал им, что шаббат – священный день недели, что надлежит готовиться к нему и праздновать. Потом зажгла свечи и прочитала молитву на иврите. Дальше они сели ужинать.

После ужина Анна ушла в ресторан, а когда вернулась, они втроем смотрели фильм, вместе обсуждали его. Инна рассказала еще пару историй, и все заснули ближе к утру.

Инна уезжала во вторник. Марина и Анна помогли ей собрать вещи и отгладить платье на отъезд. С короткой стрижкой и в белом платьице она выглядела милой и очень хрупкой. Анна залюбовалась ей. Проводили Инну к поезду, снесли ее чемоданы с кремами и одеждой. Когда Инна уехала, они вернулись в квартиру и сели на кухне. Было слишком тихо. Никто не болтал глупостей, не рассказывал историй из жизни, и сковородка висела на месте без следов сожженной яичницы. Анна первая почувствовала легкое сожаление. Марина сказала:

-Ну вот. Хорошо то, что хорошо кончается.

-Разве тебе не понравилась Инна? Я думала, что ты к ней уж очень хорошо относишься. - Удивилась Анна.

-Понравилась, но иногда она была слишком утомительной.

После чая они обнаружили, что пакет с волосами Инны все еще лежит на подоконнике. Анна сказала, что глупо будет отсылать его Инне, тем более, что она не спросила ее адреса. Марина кивнула и сказала, что волосы принято сжигать. И что потом как –нибудь надо это сделать. Может быть, в шаббат — чем не ритуал?