Ai сочинения...⁠⁠

Тень Творения: Меч

Часть I. Грязь

Дождь смывал кровь, но не мог смыть страх.
Имя самурая стерлось из памяти мира, как и его герб на пробитом наплечнике. Он полз по жиже, хрипя, сплевывая красное. Катана сломана. Копье утеряно. Жизнь вытекала из него толчками.
Над ним возвышалась тень — всадник в рогатом шлеме. Сталь блеснула в сером свете дня. Смерть занесла руку.

Пальцы самурая, судорожно скребущие землю в поисках опоры, наткнулись на что-то твердое.
Это не было оружием. Просто кусок дерева, тяжелый, гладкий, странно влившийся в руку, посреди грязи и крови. Он лежал здесь, казалось, вечность, ожидая именно этой секунды.
В голове воина не осталось ни чести, ни кодекса. Только звериный, первобытный вопль: «Я хочу жить. Я хочу их уничтожить».
Это было не желание. Это был приказ реальности.
Он вскинул руку с зажатым в ней обломком.
Удар был неуклюжим, отчаянным. Деревяшка встретилась с закаленной сталью шлема кабуто.
Звука удара не было. Был лишь влажный, тошнотворный хруст.
Дерево прошло сквозь сталь, кость и плоть, как сквозь туман. Всадник развалился надвое вместе с лошадью, словно они были нарисованы на мокрой бумаге и кто-то провел по ним ластиком.
Самурай встал. Он не чувствовал веса «меча». Он чувствовал лишь, как мир прогибается под его ярость.
Второй удар — и трое пеших врагов упали, разрубленные вместе с доспехами. Третий удар — и копья, направленные в грудь, осыпались щепками.
Он стоял посреди бойни, тяжело дыша, сжимая в руке простую, невредимую деревяшку. Он выжил.

Часть II. Солнце

Спустя четыреста лет солнце светило так же ярко.
Мальчишка семи лет, с ободранными коленками, стоял перед зарослями крапивы у покосившегося забора.
В его руке лежала та же самая палка. Потемневшая от времени, местами позеленевшая, похожая на старую корягу.
Мальчик не знал истории. Он не знал боли. Но в его глазах горел тот же огонь, что и у умирающего самурая.
— Вы не пройдете! — звонко крикнул он.
Для него крапива была армией тьмы. И он желал победы так же искренне, так же безусловно.
Он размахнулся.
Вжик.
Толстые, волокнистые стебли, которые невозможно перерубить даже острой косой с одного раза, беззвучно отделились от корней. Срез был идеально ровным, зеркальным. Верхушки «врагов» рухнули к его сандалиям.
Мальчик хмыкнул, утер нос и забросил палку в высокую траву.
— Победил, — сказал он просто.
И побежал пить лимонад, оставляя за спиной артефакт, дремать до следующей эпохи.

Тень Творения: Маска

В магазине игрушек, на нижней полке, в пыльной коробке с уценкой, лежала она.
Обычная белая маска. Дешевый пластик, кривые прорези для глаз, тонкая резинка. Ничего особенного.
Мужчина, купивший её, просто хотел подурачиться перед зеркалом. Он был уставшим клерком, замученным ипотекой и серыми буднями.
Вечером, в пустой квартире, он взял её в руки.
«Надо же, какая ерунда», — подумал он.
И надел.

В ту же секунду мир моргнул.
И исчез.
Не было больше кухни с грязной посудой. Не было гула холодильника. Не было запаха жареной картошки.
Он стоял на вершине хрустального пика, парящего в пустоте. Вокруг него рождались звезды.
Он поднял руку — и из ниоткуда соткался дворец. Он захотел музыку — и вселенная запела голосами ангелов. Он захотел любви — и перед ним возникла женщина, прекраснее которой не знала земля.
Он был Богом. Он творил, разрушал и созидал вновь, одним усилием мысли. Здесь не было времени. Здесь не было боли. Здесь было только его абсолютное, безграничное «Я».
Он забыл свое имя. Забыл, что у него было тело. Зачем быть человеком, если ты — Вселенная?

А в это время, в маленькой кухне панельной многоэтажки, на табурете сидел человек.
На его лице была надета дешевая пластиковая маска.
Он не двигался. Его грудь едва заметно поднималась. Глаза под пластиком были открыты, но смотрели в никуда, остекленевшие и пустые.
Слюна медленно стекала по подбородку, но он этого не чувствовал. Его тело превратилось в пустой сосуд, брошенный на берегу реальности, пока душа ушла в бесконечное плавание по океану собственных грез.
Маска сидела на лице плотно, словно вторая кожа. И она уже никогда его не отпустит.