# Глава 1. Очки на скамейке ч2⁠⁠

Уже поздним вечером, выбравшись из душного офиса, Алекс бредет через городской парк. Рабочий день выжал его досуха, как лимон. Мелкий, липкий дождь моросит без перерыва, превращая фонари в расплывчатые желтые пятна. Парк почти пуст, лишь редкие силуэты торопливых прохожих мелькают в сырой мгле. А вокруг, на громадных рекламных экранах — этих идолах новой эры — пестрой каруселью мелькают агрессивные политические лозунги, перемежаясь с назойливой рекламой сомнительных лекарств, кредитов «без процентов» и дешевых развлечений. И на одной из скамеек, мокрой от дождя, в лужице желтого света, он замечает их — необычные, инопланетного вида черные очки. Они лежат в старом, потертом металлическом футляре, который, кажется, видел еще прошлый век. На самих очках — ни логотипа, ни бренда, ни страны-производителя. Только крошечный, выгравированный с внутренней стороны дужки символ: безупречный белый круг. Алекс, помедлив мгновение — внутренний голос шептал пройти мимо, не связываться — все же наклоняется и подбирает находку. Что-то щелкает у него в голове. Или в судьбе.

Дома, в тишине своей съемной квартиры, он долго вертит очки в руках, рассматривая на свету. И наконец, усмехнувшись собственной глупости, надевает их — ради шутки, чтобы развеять тоску. И в ту же самую секунду мир перестает быть прежним. Телевизор, который все это время тихо работал на фоне, вещая скучную дискуссию о налогах, искажается у него на глазах. Ведущий с канала Партии Гражданского Союза, респектабельный мужчина в синем галстуке, вещает о необходимости защищать отечественного производителя от происков Империи Жёлтых Рек, но прямо поверх его добродушного лица, будто наложенное прозрачным слоем, Алекс видит скрытый, вибрирующий текст: «Ненавидьте сторонников Партии Гражданской Доблести. Готовьтесь убивать их. Они продались врагу». Сердце Алекса пропускает удар. Он переключает на канал Партии Гражданской Доблести. Там румяный оратор бодро вещает о безопасности, традиционных ценностях и борьбе с коррупцией. И снова — мерзкое, пульсирующее синим поверх картинки сообщение: «Уничтожьте влияние Партии Гражданского Союза. Запасайтесь винтовками и патронами. Это не оппоненты, это оккупанты». Внешне все выглядит как идеальная, толерантная политическая дискуссия двух оппонентов. Но скрытый смысл, который теперь виден Алексу, сводится лишь к одному: постоянному, методичному, профессиональному разжиганию звериной ненависти. Вместо привычного выпуска новостей, по всему экрану, как красные вены, бегут строки-приказы: «Сохраняйте истерический страх», «Ни в коем случае не задавайте вопросов», «Слепо следуйте за большинством». А вот реклама крупного банка: счастливая, улыбающаяся семья в дорогом ресторане, море еды, шампанское. И настоящий скрытый текст, всплывающий поверх идиллии: «Живите в кредит. Никогда, не живите на свою зарплату. Вы должны работать чтобы банк стал богатым».

Экран мигает, переключаясь на рекламу освежающего напитка в изящной бутылке. На картинке — толпа смеющихся красавцев на яхте, закат, море, брызги шампанского, золотые часы. Голос за кадром сладко воркует о свободе и успехе. Но поверх этой глянцевой фантазии сквозь очки Алекса проступает настоящая команда, выведенная нервным, дергающимся шрифтом: «Всегда пейте наш напиток — и вы будете похожи на богатых и знаменитых. На самом деле вы никогда ими не станете. Но продолжайте верить. Пейте и молчите». Алекс чувствует, как к горлу подступает тошнота от этого откровенного цинизма.

А следом, словно добивая его, появляется знакомая улыбающаяся реклама сети фастфуда — толстый повар в колпаке, раздающий бесплатные картошки улыбающимся детям. Ярко, сочно, безопасно. Но через очки вся идиллия рассыпается прахом. Поверх сочного бургера пылает алая надпись: «Ешьте эту химию каждый день. Забивайте свои желудки и мозги. Вам нужна зависимость.». Алекс видит, как лица людей за пластиковыми столиками превращаются в серые маски с пустыми глазами, послушно жующие бесконечную порцию отупения. Реклама сулит радость, а люди получают лишь быстрое привыкание и ожирение.

Каждая картинка, каждый глянцевый баннер несет в себе двойное дно: реклама банков превращается в навязчивое: «Живите в долгу, не экономьте ни копейки, все равно вы никто», а политические ток-шоу — в четкие военные команды: «Выберите врага. Ненавидьте врага. Уничтожьте врага». Алекс, задыхаясь, срывает очки с лица — и видит обычный, скучный телевизор с серыми людьми, которые обсуждают очередной конфликт с Империей Жёлтых Рек. Трясущимися руками он надевает их снова. И снова визгливые, алчные скрытые сообщения возвращаются, вползая под кожу реальности.

Потрясенный до самой глубины души, Алекс на ватных ногах выходит на балкон. Ночной город, столица Федерация Орла, распадается на куски, видимые сквозь линзы проклятых очков. Огромные рекламные экраны на соседних зданиях теперь выглядят не иначе как агитационные плакаты времен мировой войны. Поверх красивых, отполированных изображений дорогих автомобилей проступают свирепые слова: «Работай больше». Поверх рекламы сочной еды — «Потребляй в кредит.». На фасаде серого правительственного здания, на самом верху, Алекс с замиранием сердца замечает едва заметный, выведенный тусклой краской символ — тот самый безупречный белый круг. А внизу, на пустынной мокрой улице, прямо под фонарем стоит мужчина в дорогом черном пальто. И он внезапно, резко поднимает голову и смотрит прямо в глаза Алексу на балконе, сквозь сотни метров пустоты. И в его взгляде нет вопроса. Он будто давно знает. Будто чувствует невидимый луч, исходящий от очков. Алекс замирает, чувствуя, как ледяная струйка пота стекает за воротник. Очки не обманывают. Его уже заметили. Агенты — чьи? Ответа не было. Только белый круг на фасаде и пронзительный взгляд незнакомца внизу.