1987 год. Тяжкие деньги проходчика, часть 6
Летом 1987 года, по окончании 2 курса геологического факультета, я со своими друзьями отправился на производственную практику в Туву. Отработав две недели пробоотборщиком на хребте Тумат-Тайга, я устроился копать шурфы, большие и маленькие. Заодно научился и кузнечному делу, а также попробовал настоящий тувинский чай. Начало истории можно прочесть вот здесь:
1987 год. Тяжкие деньги проходчика
1987 год. Тяжкие деньги проходчика, часть 2
1987 год. Тяжкие деньги проходчика, часть 3
1987 год. Тяжкие деньги проходчика, часть 4
1987 год. Тяжкие деньги проходчика, часть 5
Тувинский чай
Про канаву, бурундука да медведя
Всё же парой шурфов мы зацепились за медь. На камнях, вытащенных из них, была явно видна малахитовая зелень: лёгкие мазки на поверхности. Поэтому наш начальник Юра Конев задал нам канаву поперёк сопки: 124 метра длиной и сколько сумеем – глубиной. Пришлось мне учиться копать канаву, потому что их копают не так, как шурфы. Если точнее, то сначала надо выкопать длинный шурф, а потом на его дно кладётся лист железа и всю следующую землю я скидывал уже на него. Дело шло гораздо быстрее: по листу лопата скользит гораздо легче, чем по земле, ведь ей никакие камни уже не мешались.
Канава, сколько поту в ней пролито!
Обычное рабочее утро начиналось с того, что я, придя на канаву, выкидывал, свалившихся в неё ночью, землероек и мышей. А как-то раз я, на этой же самой канаве поругался с бурундуком. Пришёл с утра на канаву, а в ней бурундук сидит. Свалился, видать, ночью. Надел я на всякий случай рукавицу на рукавицу – у бурундуков зубки острые, да две брезентовые рукавицы ему не прокусить – схватил его, да и выкинул из канавы. Так эта мелочь полосатая ещё полчаса у канавы под сосной сидела и на меня на своём бурундучьем языке всячески ругалась.
По утрам на канаве бывало очень даже красиво.
В обед к нам на канаву приходила Наталья и приносила еду. Юра уехал по своим геологическим делам на базу, а ей одной в палатке скучно сидеть – вот и ходила в гости к нам поболтать.
Готовить Наталье, конечно, надоело. Вот и мечтала нас на подножный корм перевести :-)
Одного она не знала, что всё время, пока мы канаву эту копали, за нами из кустов малинника медведь наблюдал. Правду сказать, мы с Вовкой об этом тоже не знали. Нам об этом геолог рассказал, который ходил нашу канаву описывать. Нашёл он лёжку медвежью метрах в пяти от канавы. Хорошую такую, долговременную. Приходил мишка туда, видимо, как на работу: лежал и за нами наблюдал. Разведчик, блин, мохнатый.
Вот такая наша канава. А вот в этих кустах, что слева на фото, медведь как раз и прятался. Хм, возможно как раз в тот момент, когда я этот снимок делал...
Медведи вообще очень любознательные: очень часто наблюдают за тем, что люди делают, при этом стараясь не попадаться им на глаза. Наш начальник и страстный охотник Юра Конев, рассказывал множество историй про них:
Пошли топографы на работу, да на полпути оказалось, что буссоль (компас такой, особо точный) забыли в лагере. А без неё профиль никак не задать. Отправил начальник одного работягу обратно в лагерь, а остальные остались его ждать. Двадцать минут ждут, тридцать… Давно уже рабочий вернуться должен, да всё нет его. Заблудился он там, что ли? Плюнул топограф, да пошёл ему навстречу – может и впрямь что случилось.
Идёт он и видит такую картину: стоит его мужичок на коленях, что-то бормочет и вроде как кланяется. «Вот же, блин! – подумал топограф, - Никак крыша у человека поехала». Давно ли проходчика, который метр канавы потерял, санрейсом в город отправили: каждый день считал, сколько заработает, да и просчитался как-то раз. Стал пересчитывать и снова ошибся, снова пересчитал и снова неверно, а там и крыша поехала. Неужто и у этого так?
Подходит он поближе и слышит, как рабочий бормочет: «Двадцать лет в тайге, детей трое, не ешь меня…» Повернул топограф голову, а на поляне медведь здоровенный сидит и внимательно так работягу слушает. Подкосились ноги у начальника, бухнулся он на колени рядом с рабочим и заголосил с ним на пару:
— Мишенька! Не ешь меня! Двадцать лет в тайге, дети маленькие!
Смотрел на них медведь, смотрел, а потом вздохнул, да и пошёл своей дорогой. Делать ему больше нечего, как на всяких дурней время своё тратить.
Ну давай, расскажи, сколько лет ты в тайге трудишься.
Туристы и осы
Как-то раз, возвращаясь с работы, мы с Вовкой остолбенели от открывшегося вида. Весь наш лагерь расцветился разноцветными рюкзаками и палатками!
— Вот так ничего себе, - сказал Вовка. – Это что у нас за гости?
— Туристы, - ответил я. В свой первый сезон я работал в местах, где туристы ходили практически постоянно.
— Вижу, что туристы, - буркнул Вовка. – Сюда-то их как занесло?
— Дойдём – узнаем!
И мы направились в лагерь. Завидев нас, болтающиеся по лагерю туристы тоже остолбенели и выпучили глаза. Один из них, видимо самый главный, отойдя от шока, спросил:
— Здравствуйте, а это действительно вы на этой сопке ямы копали? – и он махнул рукой в сторону нашей линии, где мы били самые глубокие шурфы.
— Ага, мы!
— Да как же вы с такой глубины землю-то выкидывали? – снова спросил турист, глядя на наши не совсем крупные фигуры.
— Я им говорила, что лопатами выкидываете, а они не верят, - сказала подошедшая к нам Наталья.
— Ну мы думали, что вёдрами или ещё как.
— Лопатами-лопатами, - ответил я. – Если приноровиться, конечно.
— Уйти, что ли в геологию? – пробормотал турист, отходя от нас.
Великие выкидыватели земли из шурфов.
Оказалось, что туристы шли на сплав на реку Улуг-О, приток Большого Енисея, да заблудившись в лесу, вышли на нашу линию шурфов. По ней и вышли к нам в лагерь, попутно удивляясь, как можно вручную выкопать такие «здоровенные ямищи». На следующий день они отправились дальше, ну а мы отправились на работу.
А ещё через пару дней мы всё же добили канаву. Юра Конев с Натальей её описа́ли и взяли нужные образцы и пробы. Наступило время закопать обратно все наши труды, т.е. все выкопанные шурфы и канаву. В какой-то степени немножко жаль засыпать свои труды, а с другой – не дай бог туда кто-нибудь провалится. И не важно человек это или зверь, не стоит в лесу оставлять такие ловушки. Ну и опять же работа эта оплачиваемая, а лишними деньги никогда не бывают.
Перед самой линией мы с Вовкой заспорили: я говорил, что линия идёт по низу сопки, а он – что по верху. Чтобы долго не препираться решили разделиться: Вовка пошёл вверху, а я -внизу. Пройдя буквально сотню метров, я наткнулся на первый шурф и заорал:
— Здесь шурфы! Иди сюда!
Вовка откликнулся и начал спускаться вниз по склону. Судя по доносившимся до меня звукам, сначала он шёл спокойно, а потом вдруг рванул по склону, снося всё на своём пути. Не останавливаясь, он пролетел мимо меня. Не успел я открыть рот, чтобы спросить, что случилось, как получил сильнейший удар в нос!
Осы! За Вовкой гналось целая стая ос! Не задумываясь, я развернулся и рванул вслед за ним, получив ещё пару укусов вдогонку. Оказалось, что Вовка, пробираясь ко мне по склону, наступил на осиное гнездо. Осы, конечно же, не оценили подобный поступок и отметелили нас на славу, так что когда мы вернулись с профиля, Юра Конев долго ржал, глядя на наши распухшие физиономии:
— Вы там за шурфы бились что ли? – всхлипывая и вытирая выступившие от смеха слёзы, всё же сумел выговорить он.
Тайга, а вдали светлеет озеро Мюнь-Кюль.
П.С. Не устали ещё читать? Что-то опять длинная история получается. Историю про то, как мы у тувинцев чай выменивали переписывать не стал , но ссылочку на пост скинул. Если кому будет интересно - почитайте.
Жду от вас комментарии, критику и вопросы - мы каждый раз очень хорошо общаемся! Не стесняйтесь, пишите - ваши комментарии мне всегда очень важны.
А если кто захочет, то может поблагодарить материально, я против не буду.