152

№17. часть-1

№17. часть-1 Мистика, Крипота, Фантастика, Авторский рассказ, Длиннопост

------------------------------------------------------------------------------------------------------

Жаркий знойный июль. Такой жаркий, что не спасал даже кондиционер в микроавтобусе съёмочной группы. Кирилл наблюдал, как за три дня, под воздействием погоды энтузиазм его спутников постепенно угас и сменился апатией. Три дня по самым плохим дорогам страны, по кочкам и ухабам глотая ненавистную пыль и не имея возможности нормально отдохнуть. На их пути не попадались приличные гостиницы, а меню в местных кафе было такое, что вызывало изжогу даже у самых крепких брюхом посетителей.


Вчера они проезжали через речку по разбитому деревянному мосту и едва не перевернулись. Зато, проехав его, появилась возможность искупаться и хоть как-то соскрести с себя липкую пыль. Место, куда они ехали, находилось далеко от цивилизации. Оно спряталось от мира, отгородившись бесконечной степью и бездорожьем, реками и болотами. Оно словно бы не хотело, чтобы о нём знали и посещали его. Редкие посёлки и деревни на их пути, только подтверждали это.


Микроавтобус ехал по грунтовой дороге в клубах пыли и мелких частиц высохшей растительности уже три дня. Судя по навигатору, им оставалось ехать ещё 70 километров, когда на их пути появилось придорожное кафе. Или столовая? Или забегаловка? Дать этому месту однозначное название, не смог бы и он сам — острый на язык журналист. Грязно-жёлтое, со следами паршивого ремонта здание, возле очередной грунтовой дороги с покосившейся затёртой вывеской — “Вкусные блю...а”.


Кирилл бы никогда не решился бы тут перекусить, но группа взбунтовалась и потребовала передышки. Вряд ли в этом отстойнике знали о безналичном расчёте. Кирилл пересчитал наличные командировочные и согласился.

Их было четверо. Водитель Антон, молчаливый здоровяк загорелый до красноты в бесконечных поездках. Оператор Илья, Кирилл очень рассчитывал сделать репортаж, если ему разрешат. Практикант Слава и он сам: решительный и популярный журналист. Все они работали на канале Империя, одном из ведущих каналов страны.


Внутри забегаловки было не лучше чем на улице. Они словно попали в баню. Два одиноких посетителя смотрели цветной телевизор и даже не повернулись в их сторону. Только продавщица, низенькая кудрявая дама с потным лицом и страшной бородавкой на щеке выглянула из-за барной стойки установленной дешёвым пойлом.

— Пообедать у вас можно? — весело спросил у неё Кирилл. — Омлет, окрошка, борщ, салаты?

Она уставилась на него и чёрная бородавка недовольно затряслась:

— Есть картошка и котлеты. Окрошки нет. Квас есть. Салаты: Зарянка, Нежность, Филадельфия.

— Салаты свежие?

— Да. Три дня назад делали. На первое: суп с курицей. Брать будете?


Пока Кирилл делал заказ, его спутники скинули с себя лишнюю одежду. Илья избавился от побелевшего от соли жилета-разгрузки, а Слава и вовсе снял с себя мокрую футболку и повесил её на стул.

Они заняли свободный столик возле окна и уставились в гаджеты, каждый в свой. Когда Кирилл вернулся к столику оператор Илья спросил не отрываясь от смартфона:

— Холодненькое заказал?

— Заказал квас. Но зря мы тут остановились: ехать-то уже всего ничего.

— Ты даже не сказал нам названия этого места — пробормотал Антон.

— Так у него нет названия. Только номер. Отделение № 17. — Кирил присел на свободный стул и достал из сумки, которую он прихватил с собой тонкую папку в кожаной обложке. В ней он хранил свои самые важные документы.

— Отделение для психов? — фыркнул Слава. Кирилл строго посмотрел на него.

— Не просто для психов. Теоретически: это одна из психиатрических больниц федерального подчинения, предназначенных для принудительного лечения психически больных лиц, совершивших общественно опасные деяния и представляющих по своему психическому состоянию особую опасность для себя или других лиц и требующих постоянного и интенсивного наблюдения. Но эта больница и не больница вовсе. Это, скорее тюрьма, для самых опасных и страшных преступников, от которых общество хотело бы избавится. Но поскольку смертную казнь отменили - их содержат и лечат там. Этой тюрьмы нет на карте. О ней знает только определённый круг лиц. Информация о ней засекречена. Мне стоило огромных трудов получить разрешение посетить его и написать статью.


Он замолчал и задумался.


— А как тебе удалось добыть это разрешение? — поинтересовался оператор.

— Да…, — неопределённо ответил Кирилл, — долго рассказывать. Меня больше волнует: разрешат ли съёмку? Самое главное: мы будем первыми, кто там побывал. С момента развала СССР там не было ни одного журналиста. Это будет сенсация! Бомба!


Он победоносно оглядел своих спутников, но они отреагировали равнодушно. Новости в развлекательных пабликах их интересовали больше чем возможность прикоснуться к государственной тайне. Как же так? Неужели новость, о смене пола певицы Арбузовой, намного важнее их приключения? Кирилл решил идти с козырей, чтобы в них наконец пробудился интерес.


Он постучал кулаком по кожаной папке:

— Вот тут, у меня самое важное. Я, помимо посещения этого учреждения, хочу выяснить, не содержится ли там серийная убийца?

Ну, слава богу. Они отвлеклись от смартфонов и он завладел их вниманием.


— Да. Вы, про неё, ничего не знаете. Её зовут Мария Рыбкина.Ей 23 года. Сирота. Она работала воспитателем старшей группы в детском саду Родничок, в городе Ачинске. На её совести: 28 мальчиков и девочек, которых она жестоко убила, во время тихого часа, 11 месяцев назад.

— А, есть фотка? — живо поинтересовался практикант Слава.

Кирилл поморщился. При чём тут фотография? Славу ему выдали в нагрузку. Молод, глуп, амбиций ноль — так, поработает для галочки и свалит за горизонт.

— Есть, вырезка из газеты, с общей фотографии. Там, весь коллектив детского садика. Была сделана при его открытии, три года назад, — проворчал он и достал из папки ксерокопию.


Ксерокопия пошла по рукам. Лицо Марии было обведено красным маркером.

— Халтурщик работал. Разобрать черты лица, целая проблема — выдал своё решение Илья.

— Да, вроде, на лицо симпатичная, — не согласился Слава, — Хорошенькая, девушка — маньяк, тонкими музыкальными пальцами ломающая нежные детские шейки. Как вам заголовок статьи?

— Да иди ты! Такой заголовок — только для жёлтой прессы! — Кирилл выхватил у него бумагу и спрятал в своей папке.

— А получше фотографии, нет? — не унимался Слава.

— Нет. Эту, мне дала нянечка, работавшая в детском саду. Вернее, уже на пенсии. Детский сад был закрыт, когда я посетил его. Серийную убийцу увезли из Ачинска, чтобы жители города не устроили самосуд. Потом прошла информация, что она скончалась.  При загадочных обстоятельствах. В городе ходили слухи, что один из родителей, чьих детей она отправила на тот свет, заказал её. А потом, вдруг и вовсе вся информация о ней пропала. Её нет в городском Архиве. О ней не знают в редакции местной газеты. А родители убитых детей, получив крупные компенсации, разъехались из Ачинска. Лично я, считаю, что она там — спрятана в отделении № 17. И очень скоро, мы сможем, в этом убедится лично.


Его внимание отвлекла продавщица с подносом. Она бесцеремонно подошла к их столику и начала выставлять тарелки. Столовые приборы были плохо промыты. Кирилл не выдержав, взял их и пошёл в туалет, решив отмыть их самостоятельно.


Запершись в туалете, он ногтями соскрёб стружку с коричневого бруска дегтярного мыла и принялся отмывать ложку в горячей жёлтой воде. Потом пришёл черёд изогнутой алюминиевой вилки без одного зубчика. Они отмывались с трудом. Жир словно насквозь въелся в них.

Кирилл плюнул в раковину и решил умыться холодной водой, но из второго крана пошёл кипяток. Проклиная всех богов, он закрутил кран. Открыл первый и набрав полные ладони воды опустил в них своё лицо. Потом намочил волосы и начал их разглаживать, сверяясь по мутному зеркалу с отколотым краем, висевшим над раковиной.


Заморгал свет. Кирилл, вдруг увидел, что из зеркала на него усмешливо скалится чужое лицо. Безволосое, с ободранной кожей, перетянутое кусками колючей проволоки. Зрелище настолько потрясло его, что он отшатнулся, на мгновение, ему показалось, что лицо копирует его мимику корча уродливые гримасы. Он протёр глаза. Свет больше не моргал. Отражение в зеркале снова было обычным.


Не помня себя, он выскочил из туалета.

— Что-то ты долго. Мы уже есть закончили, — сообщил Антон.

— У меня аппетит пропал. Если закончили, то давайте в машину, а я рассчитаюсь, — отозвался Кирилл. Ему хотелось побыстрее покинуть это проклятое богом место.

— Мы уже заплатили. Квасу хоть, выпей, — посоветовал оператор.

Кирилл опрокинул в себя стакан тёплого кваса и проглотил, совершенно не ощущая его вкуса. Он вышел из забегаловки самым первым и стараясь не оглядываться, забрался на переднее сиденье.


Когда их микроавтобус уже отъехал и начал набирать скорость, в зеркало заднего вида он увидел уазик — буханку. Она стояла возле забегаловки, на боку был нарисован красный крест.

“Правильно, в этой рыгаловке пожрёшь, так сразу надо в скорую звонить”, — с ненавистью подумал он. Утешало, что оставалось совсем немного ехать. Совсем чуть-чуть.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Эта история имеет отношении к продавцу проклятий и жильцам пятого измерения.

Так же её можно будет прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Найдены возможные дубликаты

+7

Хорошо! Начало многообещающее, ждём-с продолжения.

+6
История неплоха, но с запятыми явный перебор ;)
Запятые между подлежащим и сказуемым а-ля "я, пошёл, в магазин" ("лично я, считаю") прям режут глаз, превращая связный текст в бессмысленный набор слов. Да и прочее... "Вы, про неё, ничего не знаете" - зачем здесь запятые? Здесь даже по интонации нет никакой паузы. "Там, весь коллектив детского садика" - а здесь? "Эту, мне дала нянечка" - я поняла, вы просто первое слово в предложении запятой выделяете :)) Не надо так, пожалуйста. (Там ещё много, просто парочка примеров)
Двоеточий тоже как-то многовато, мне кажется, в современном русском языке они не используются в таком контексте, как у вас, там скорее запятые/тире. "Меня больше волнует: разрешат ли съёмку" - вот здесь точно запятая напрашивается. "Теоретически: это одна из больниц" - здесь тем более.
+5
Сразу кажется что товарищей Кирилла заменили на зловещие клоны пока он торчал в туалете, а за настоящими телами и приехала та буханка-скорая.
Интересно)
+4

Интереееесно...

+3

насчет запятых уже сказали, выскажусь насчет текста.

Оно словно бы не хотело, чтобы о нём знали и посещали его.

первое "бы" можно не писать, "словно бы/чтобы" - не очень хорошо звучит.

Кирилл бы никогда не решился бы тут перекусить

опять эти лишние "бы"

Кирилл пересчитал наличные командировочные

тут либо наличные, либо командировочные. Иначе получается, что часть командировочных отправили на карту, а часть выдали наличкой.

хочу выяснить, не содержится ли там серийная убийца?

Если человек убил кучу людей сразу (во время детского часа), то это, как бы, не совсем серийная. Хоть и понятно, что речь идет о девушке, но фраза "серийная убийца" немного режет слух. "Серийный убийца" - тоже можно сказать и в отношении женского пола.

увидел уазик — буханку.

"буханка" - народное название и должно быть в кавычках.

раскрыть ветку 3
+2

Спасибо. Реально серийника с массовым перепутал. Вот с уазиком буханкой, хрен его знает как его правильно подавать. Кого не спроси просто буханка говорят. А по модели называть вообще не нравится. Но на счёт почему Кирилл сказал именно серийная убийца, я помню. Я когда сильно увлекаюсь влезаю в образ персонажа, Кирилл так ляпнул специально, чтобы привлечь внимание. Командировочные действительно могут давать и налом и на карту сразу. У всех по разному.  Ошибки учел, следующий текст пусть немного отлежится.

раскрыть ветку 2
0
Там что на фотке со зданием написано "кафе Пятигорск"?
0
А нет, это Пятиморск
+2

Василий вы меня покорили, я ваша на веки! Может встретимся сегодня? Хочу первая узнать продолжение...

+2

ПАЛУНДРА!

Иллюстрация к комментарию
+2

Что ж, почитаем, надеюсь годнота! )

раскрыть ветку 6
+4

Пока так. Начало.Господин  Хоррор обещал подойти позднее.

раскрыть ветку 5
+6

Я понял что позднее.

Вам что на распродаже отсыпали бесплатных запятых ?! Или вам подросток текст редактировал?! Вы куда их столько нахуячили к месту и не к месту?

Будто и не вы писали, прямо не узнать....

А по содержанию похоже на начало американского ужастика, вот это клише - едут в тюрьму, значит страшное лицо обязательно должно быть с колючей проволокой...

Короче - раньше такой херни  не было ))) Очень жду продолжения

раскрыть ветку 4
+1

Очень интересное начало, завораживающее. Жду продолжения.

0
А я запасусь терпением и попкорном)
Похожие посты
35

Я хочу, чтобы он ушёл, а он никогда не уйдёт

Глава четвертая.

Глава первая - Я хочу, чтобы он ушёл, а он  никогда не уйдёт

Глава вторая - Я хочу, чтобы он ушёл, а он никогда не уйдёт

Глава третья - Я хочу, чтобы он ушёл, а он никогда не уйдёт

Как только Саша скрылся в кустах, я хотел выпрыгнуть за ним в окно, но в эту же секунду оказался за его спиной и видел как он бежит в сторону школы. Я словно следовал за ним, но для этого не прикладывал никаких усилий, как будто я связан с ним невидимой нитью. Капли мелкого дождя падали на лохматую макушку моего друга, при этом ни одна капля не упала на меня. Я вытянул ладонь не забинтованной руки и посмотрел на нее, капли дождя пролетали сквозь меня, не задерживаясь. Я не ощущал ни капель, ни боли от ожога, ни своих ног. Я посмотрел вниз под ноги, земля просто пролетала под ними, я парил в воздухе. Вокруг меня были все те же мне знакомые улицы, но они были как будто в тумане. Саша бежал мимо школы, я как привязанный двигался за ним. Посмотрев в сторону школы, я увидел тех же самых мамочек с колясками, которых я видел вчера возвращаясь из магазина, только я не слышал их и у них были размытые лица и замедленные движения. Значит Саша пробегал мимо школы почти в тоже время что и я, почему я его не встретил? Этот вопрос я буду задавать себе еще много - много лет.

Саша остановился только на углу школы, а дальше через дорогу был магазин где торговала тетя Таня, за магазином был пустырь. В этот момент, я понял, что Саша бежал в поисках меня. Он явно стоял в раздумьях куда ему двигаться дальше. "Саша, стой, не ходи никуда, я тебя сам найду", - громко произнес я, но не услышал своего голоса. "Саша!"-закричал я изо всех сил. Но звуки не произносились, они затухали еще в глотке. Я потянулся его схватить за голое худое плечо, но моя рука прошла сквозь него и я ничего не почувствовал. Он был так близко, такой маленький и щуплый. У него на спине были видны лопатки и позвонки, он был весь в синяках свежих и уже заживающих. У меня брызнули слезы. "Как же так, я столько раз пытался тебе помочь, сколько раз я прятал тебя у себя дома от разъяренных родителей. Мы с тобой столько счастливых дней провели просто шатаясь по улицам и обсуждая новые серии "Утиных историй", которые нам по воскресеньям вечером разрешала смотреть твоя бабушка",- подумал я. Она жила рядом с магазином, где я покупал сигареты. Замечательная старушка, она плохо ходила, но умела печь пироги и ватрушки, эта бабушка всегда была нам рада. В ее маленькой однушке было бедно, но чисто. Каждое утро в воскресенье я просыпался с мыслью о бабушке Саши, я даже не знал как ее зовут, я тоже называл ее бабушкой. Первую половину дня я сходил с ума от ожидания, когда за мной зайдет Саша и мы пойдем в эту прекрасную бабушкину квартиру. Это был другой мир, там всегда была забота и любовь, бабушка часто целовала нас в лбы, а потом причесывала рукой волосы на головах. Какие у нее были руки, они всегда теплые и мягкие, когда я к ней прижимался, я ощущал спокойствие, от ее пахло детским кремом и пирогами. Кроме того мы зимой ходили на горку, она была возле железнодорожной линии, хотя это и был склон железной дороги. Мы хватали с собой картонки и бежали через этот пустырь. Я помню как хлопья снега застилали глаза и ноги проваливались в сугробы, но было не холодно, было даже жарко. Мы с Сашей бежали на перегонки, а так как я выше почти на полголовы и ноги у меня длиннее , он оказывался позади, но не отставал. "А сейчас ты впереди и я движусь за тобой", - прошептал я. Я вспомнил как мы добегали к горке и уже практически без сил падали в мягкий воздушный снег. В эти моменты я был счастлив, всегда в моменты счастья Саша был рядом. Когда мы скатывались с горки, ветер и снег бил в лицо, волна удовольствия охватывало все тело, я невольно улыбнулся от воспоминаний. Снег забивался под одежду и казалось, что снег даже в трусах. Потом мы бежали прыгать с крыш гаражей в сугробы, гаражи находились совсем рядом с линией. Вставая на край крыши и смотря вниз на подушку из снега, начинало приятно тянуть внизу живота и хотелось отойти от края. Но Саша всегда прыгал первый и я видел как половина его тела входит в огромный сугроб, он разражался смехом и я без тени сомнения сигал вслед за ним. Рядом с этими гаражами были большие тепловые трубы рядом с ними жили бомжи. Мы иногда их видели.

Саша посмотрел в сторону пустыря и пошел по тропинке, которая вела к железной дороге. Меня потянуло за ним, мелкий дождь начал усиливаться и Саша побежал в сторону гаражей. Высокая трава хлестала его по груди и по лицу он начал ежиться от холода, так как поднялся ветер. Саша остановился выглядывая укрытие, и увидел. Рядом с тепловыми трубами находился навес из кленки натянутой на металлические штыри. Саша забежал под навес, а я остался на открытом месте, пошел ливень, но я не чувствовал ни одной капли. Саша дрожал, он сел на корточки и обхватил себя руками, его большие глаза смотрели наверх, я видел его лицо и понял как соскучился по нему. Сквозь меня прошли двое, я не слышал их и не почувствовал. Они подошли к навесу, где сидел Саша. Я их разглядел, это были мужчины, чуть выше меня, одетые не по сезону, у одного была грязная бардовая куртка и он стоял в капюшоне, а другой был в вязаном свитере с крупным рисунком и в оранжевой безрукавке, как ходят дорожные работники. Лица у них были отекшие и морщинистые. Сфокусировав взгляд я постарался разглядеть и запомнить их. Это явно были бомжи, а навес они соорудили, чтобы прятаться от дождя и от солнца. Тот, который был в бардовой куртке держал непрозрачный черный пакет. Они вдвоем встали под навес и Саша тоже встал с корточек, они пожали друг другу руки. Я не слышал о чем, они говорили, но на лицах были улыбки. Бомж достал из пакета бутылку и было понятно, что она с водкой или с самогоном. Они протянули бутылку Саше и он замотал головой, явно отказываясь. Тут вдруг тот, который был одет в оранжевую безрукавку схватил Сашу за волосы и потянул к спине голову, рот Саши открылся и он со смехом начал заливать ему в глотку жидкость из бутылки. Саша начал махать руками и стараться оттолкнуть их и ему удалось вытащить бутылку у себя изо рта. Но второй бомж в бардовой куртке схватил Сашину правую руку и заломал ему ее за спину и так резко и с такой силой, что было видно, что Саше невыносимо больно, мой друг встал на колени. Бомж отпустил руку, Саша стоял на коленях и тот, что в оранжевой безрукавке подбежал к ребенку и ударил его ногой в голову Саша упал на бок. Я видел, что Саша не двигается, я тоже не мог двинуться и тут боковым зрением я увидел ее. Женщина с взлохмаченными волосами в светлой грязной куртке, что то кричала бомжам и махала кулаком, они отвечали при этом сильно жестикулируя. Махнув рукой, она быстро пошла вдоль линии в сторону городских улиц. Я заметил, что дождь стих, бомж, который был в бардовой куртке подхватил Сашу и перебросил его через свое плечо, ребёнок повис лицом вниз, рука Саши, которая явно была сломана, неестественно моталась за спиной. Бомжи направились за тепловые трубы, меня потянуло за ними. Они шли не спеша, словно не ребенок без сознания висел на плече, а мешок сахара. Меня трясло, я не хотел верить в то, что вижу. Я так хотел, чтобы они его оставили. "Отпустите его!"- вскрикнул я, но и опять не было звуков. Они остановились, перед ними из земли торчал штырь, такой же как и те на которые был натянут навес из кленки. Бомжи переглянулись, и подняв Сашу в воздух с размаху бомж насадил его на этот штырь. У них получилось это на удивление легко. "ААА!!! НЕТ!!! САША!!!"- заорал я. Я барахтался в воздухе пытаясь дотянуться до тела моего друга, но ничего не выходило, я оставался на месте. Бомжи стояли и смотрели на свое творение. Саша был с широко раскрытыми глазами и искривленным ртом, голова свисала на бок. Правая рука заломана назад и ноги скрещены, как будто он хотел защититься ими от штыря. Струя крови стекала по штырю на мокрую почву.

- Гарик, ты чего?!, - тряс меня Жора.

- А? - я вернулся в помещение бассейна, рядом стояли Шнурок и Жора. на их лицах явно выражался испуг.

- Гарик, ты так стоял почти час. Мы не могли тебя растормошить, - гнусил Шнурок.

- Нет! Этого не может быть! - я зарыдал, упав на пол меня свернуло калачиком, пацаны сели рядом на корточки, Жора гладил меня по голове.

Конец четвертой части. Продолжение следует...

Спасибо, что читаете, оставляйте свои комментарии)
Показать полностью
129

№ 17 часть - 8 (окончание)

№ 17 часть - 8 (окончание) Мистика, Фантастика, Крипота, Маньяк, Психиатрическая больница, Видео, Длиннопост

№ 17. часть - 7

№ 17. часть - 6

№17. часть-5

№17 часть - 4

№17 часть - 3

№17 часть -2

№17. часть-1

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Кирилл открыл глаза. Тело не слушалось. Он увидел потолок и склонившуюся над ним незнакомую лысую голову в медицинских спец очках.

— 19.00. Объект ожил. Продолжаю наблюдение. — доложила голова в диктофон.

Кирилл попытался заговорить, но не смог. Он издал только мычание.

— Это всё проволока, — сочувственно произнесла голова заметив его мычание, — Растёт, зараза, прямо на глазах. Речевой аппарат не считается важным. Сейчас я вам помогу.

Кирилл испытал ужас, когда увидел как к его лицу поднесли стальные кусачки и раздался громкий щелчок. Потом ещё и ещё.

Незнакомый человек вытащил длинную проволоку связывающую губы журналиста.

— Так лучше? Скажите, что-нибудь?

— Где я? — прохрипел Кирилл.

— Вы в лаборатории. Мессир доставил вас сюда, после того как вы отключились. Все хорошо. Самое страшное уже позади.

“Я отключился? Почему”?

Кирилл вспомнил чаепитие в окружении сумасшедших. Как он ел кексы. Как закричал Мешочек. Глаза Вани. Мессир…

— Меня отравил Господин Яд, — произнёс он вспомнив окончательно.

— О! Он бы с удовольствием провернул такую каверзу, но в вашем случае это невозможно. Вас нельзя отравить. — донесся до него голос. Голова в маске исчезла, потом к нему придвинули медицинские операционные светильники.

— Так будет удобнее, — сообщил голос, — Мне предстоит много работы, а я признаться, ещё не совсем в форме. Химиотерапия - такая противная штука. Не дай бог никому.

— Кто вы? — спросил Кирилл — Почему я не чувствую своё тело? Это последствия отравления? Я парализован?

Некоторое время ему не отвечали. Кирилл слышал как звенит металл, словно кто-то поблизости перебирает медицинские инструменты на железном подносе.

— Что вы сказали? — переспросил голос — Вы чувствуете неудобство?

— Я вообще ничего не чувствую. Могу только видеть и слышать. Я даже не могу пошевелить головой. — пожаловался Кирилл. — Скажите мне правду — я буду жить?

— 19.07. Признался, что сохранил всего два чувства. Тактильные ощущения отсутствуют. Вкус, вероятно, тоже. Проверяю обоняние. Конец записи.

К лицу журналиста на пинцете поднесли влажную ватку.

— Вы ощущаете запах? — спросил его голос.

— Нет. Уберите, она меня раздражает.

— 19.08. Применил гидроксид аммония. Реакция отрицательная. — сообщил голос.

Кирилл застонал от горя. Проклятый отравитель погубил его. Притворялся таким положительным, столько говорил о искуплении. А сам, нанёс подлый удар, прямо на виду, когда от него меньше всего ждали. Как ему теперь жить? Что он скажет теперь своей жене и дочери? Кому нужен инвалид, который даже не в состоянии ухаживать за собой? Прощай работа и карьера. Прощай славная знаменитая жизнь. Зачем он поперся в это проклятое богом место где психи гуляют на воле и творят всё, что только им вздумается?

— Вы стонете? Испытываете боль? — спросил его голос.

— Это душевные муки. Кому я теперь такой нужен? Скажите же мне правду, что со мной? И с кем я говорю? Вы до сих пор так и не представились?

— Я № 6. Вы можете называть меня просто — “Док”, — сообщил голос, — Я занимаюсь вашим обследованием.

№ 6? Кирилл вспомнил как про него вскользь упоминал Господин Яд во время экскурсии. Но ведь его не было? Химиотерапия?

— Вы были в другой клинике? Лечились от рака? Мессир вызвал вас сюда ради меня?

— Именно так. — подтвердил невидимый № 6. — Три дня назад, мне пришлось вернуться. Чего не сделаешь ради Мессира?

— Сколько я здесь нахожусь?

— Несколько часов. Мне было неизвестно, когда вы очнётесь.

— Как, несколько часов? Вы прибыли сюда так быстро?

— Нет. Я тут уже три дня. Сейчас я вас подвину и вам будет всё видно.

Кирилл догадался, что лежит операционном столе. Механизм где-то внизу щелкнул и койка изменила своё положение приподнявшись вместе с верхней половиной его тела. № 6 стоял перед ним в прорезиненном костюме и держал в руке маленький пульт управления. Позади было большое, во всю стену, серебристое стекло. Ещё два человека в таких же костюмах возились с человеческими телами. которые лежали на передвижных кушетках.

— Сначала я должен закончить с ними, — оглянувшись пояснил № 6.

— А кто это? — потрясённо спросил журналист. Его собственное тело было накрыто белой простынёй. Он попытался пошевелить хотя-бы кончиком пальцев, но тело по прежнему не слушалось.

— Это ваши жертвы Кирилл. Вы и ваши спутники убили их во время посещения закусочной неподалёку от нашего отделения.

— Что вы несёте! Я и моя группа никого не убивала — возмутился журналист — Это ложь! Я вас засужу — дайте мне только выбраться. Про ваше отделение скоро все узнают! И не только в нашей стране!

№ 6 с любопытством слушал. Потом поднёс к губам диктофон:

— 19.12. По прежнему придерживается роли журналиста. Эффект не раскрыт.

— Хватит нести чушь! Позовите Мессира!

— Уже позвал. Его и ещё одного нашего пациента. Не беспокойтесь.

№ 6 повернулся к людям в защитных костюмах:

— Нашли, что нибудь интересное?

— Органы не тронуты. Посторонние предметы не обнаружены. Как вы и предполагали: их интересовал только костный мозг.

— Везите в крематорий. У нас нет времени изучать их подробно. Все тела следует немедленно сжечь. И подавайте сюда миньонов.

— Как скажите, Док.

— Ах, да. В соседней комнате коробка с алмазными дисками. Прихватите несколько штук. И боксы пластиковые.

Журналист проводил взглядом помощников № 6 вывозивших кушетки с трупами:

— Что вы собираетесь делать?

— С вами? — задумался № 6 — Теоретически: это называется вивисекция. Только в вашем случае это не совсем правильное слово. Может быть — демонтаж? Разборка?

— Только троньте меня и я обещаю вам разборку! — пригрозил журналист — Так просто вы не отделаетесь. Я представитель прессы!

— Я не буду с вами препираться. Не вижу в этом особого смысла. Это как с холодильником спорить: почему в нём продукты так быстро портятся? Я, ведь не психиатр. Моё дело маленькое. Надо разбирать. Смотреть. — пожал плечами № 6.

— Я вам не холодильник! Я живой человек!

— А вот тут я с вами поспорю. Вы, ведь, даже не дышите. У вас отсутствуют внутренние органы. Кожа высохла до состояния пергамента. Обширный некроз. Хотя, это скорее следствие воздействия вашего скелета. — отозвался № 6.

— Что? Какого скелета?

— Самому интересно. Я такого ещё не видел. Ваш скелет настоящее чудо. Кем бы вы не были, но тот кто вас создал…

— Он ожил?

Кирилл увидел Мессира подошедшего откуда-то сбоку. Рядом с ним был кто-то ещё.

— Мессир! Это издевательство! — закричал Кирилл ища спасения — Я представитель прессы! Что вы со мной сделали? Ваш пациент хочет меня расчленить!

Мессир повернулся и приблизился почти вплотную.

— Вы попрежнему считаете себя человеком Кирилл? — в его голосе слышалась грусть.

— Ну, конечно! Разве вы не видите? Я Кирилл Арсеньев журналист с телеканала Империя. Что вы со мной хотите сделать? Где моя группа?

— Я вам объясню, — ответил Мессир, — Хотя, признаюсь честно, это не принесёт вам радости. Вы не Кирилл Арсеньев. Вы тот, кто считает себя Кириллом Арсеньевым.

— Вы лжёте!

— Нет. Я расскажу вам с самого начала и объясню вашу одержимость Марией Рыбкиной. Но сначала знакомитесь: Мария — мой № 1 в коллекции.

Взгляд Кирилла застыл.Темноволосая девушка приблизилась и улыбнулась ему. Это она? Та самая убийца?

— У Маши была непростая судьба. Она родилась очень одарённой девочкой. От её дара плакали родители и однажды даже продавали её цыганам. Потом, она научилась свой дар контролировать. Она так бы и работала воспитателем в детском саду, если бы однажды всех детей не отправили на экскурсию в новый детский развлекательный центр. Обратно дети вернулись другими. Они стали чудовищными маленькими куклами. Только, кроме Марии этого никто не увидел. А она увидела и не смогла сдержать свой гнев. За это её и судили. Я успел вовремя и устроил всё так, что об инциденте все благополучно забыли. Скажу больше: у меня ушло довольно много времени разобраться во всём. Я лично проводил эксгумацию детских могил и не нашёл там ничего кроме тряпья.

Тогда я начал собирать любую похожую информацию. И вышел на след. Но оказалось, что про Марию не забыли. Те, кто вас создал отправили в наше заведение ищейку, которая должна была выяснить её местоположение. Твоим создателям очень не хочется, чтобы про вас знали. Им нужна Мария. И скорее всего мёртвая.

Я прочитал документы хранящиеся в вашей папке и они полностью подтверждают мои догадки. Только вот вы не были в Ачинске — вам эти документы уже дали перед вашей командировкой. Вы уже месяц как мертвы. Из вас выдрали скелет и воткнули туда другой. Металлический.

— Удивительный скелет! — подтвердил № 6 — По сути внешняя оболочка вам даже не нужна. Вам не нужно разговаривать. Скелет испускает электромагнитные импульсы воздействующие на мозг окружающих людей и они считают вас человеком. Ложное восприятие сохраняется даже при просмотре видеозаписи. Наш, человеческий мозг, просто отказывается воспринимать правду.

— Вы Ламехуза, Кирилл, — соглашаясь кивнул Мессир, — И более того, вы заражаете окружающих, превращая их в такие же скелеты. Так вы поступили с вашей группой.

— Я вам не верю, — прошептал Кирилл.

— И это самое поразительное, — согласился Мессир, — У вас стопроцентная маскировка. Вы считаете себя человеком до самого конца. У вас сохранилась память этого человека. Наши глаза отказываются верить, что вы не человек? Так может вы действительно человек?

— Я человек! — закричал Кирилл.

— Вот только вы не живёте, — грустно сказал Мессир, — Вы чужеродное неорганическое существо. А может быть и робот с зашитой внутри программой. Те, кто вас создал не хотят огласки. Они хотят тихо подменить нас такими как вы. Вероломно. Без объявления войны. Как бы вы поступили на моём месте?

— Я в психушке! — закричал Кирилл — А вы все психи! Только психам придёт такое в голову!

— Я предпринял попытку изучить вас, — тихо сказал Мессир, — Мне было очень важно узнать, что вы из себя представляете? Я ведь, доктор лечащий души. Мы отделили от вас ваших Миньонов и начали изучать…

— Вот, я включу записи. — предложил № 6 и нажал на кнопку пульта управления. Мессир и Мария отошли в сторону.

Стеклянная стена засветилась. на ней появилось видео изображение. Кирилл увидел чудовище мумию в изорванной военной форме проходящее через металлическую рамку. Потом возле чудовища появляются люди в химзащите и проверяют его.

— Это не я. Вы подделали видео.

— А это тоже не вы? — № 6 включил другую запись.

Мумия идёт по дорожке вместе с Мессиром. Мумия вместе с № 4 и № 5. Мумия играет в шахматы с № 2. Вокруг мумии вьются металлические нити. Ясно видно как № 2 неосознанно уклоняется при их приближении. Мумия на чаепитии.

— Это подделка!

— А вот ваши миньоны. Очень интересное видео.

Кирилл увидел мумию в придорожной кафешке за столиком и свою группу. Илья, Антон и Слава выглядели обычными - только от мумии к ним протянулись металлические нити. Вот мумия встала и скрылась в дверях туалета. Его группа, как по команде поднялась с мест и набросилась на посетителей и официантку.

— Прекратите! — простонал он.

— Ваш скелет поглощает полезные вещества из ваших миньонов, — прокомментировал видео № 6. — В их телах, я обнаружил зародыши подобных скелетов. Через некоторое время они станут полноценными и обзаведутся своими.

— Ты же их уже вытащил, — напомнил Мессир.

— Ну, это я в теории сказал. Да, они, теперь безобидны. Меня способ размножения заинтриговал. Всё-таки неизвестный металл.

Может быть, мы имеем дело с живым металлом? Я…

— Достаточно. Приступай! — приказал Мессир.

№ 6 послушно кивнул и сорвал с бывшего журналиста простыню. Кирилл увидел своё тело и закричал от страха.

— Мария пойдём не стоит нам на это смотреть — велел Мессир.

Они направились к выходу. За их спинами бормотал в диктофон № 6.

— 19.50. Начинаю вивисекцию. Под высохшей кожной оболочкой обнаружен неизвестный металл красного цвета… Приступаю к резке…

Завизжала электрическая пила.

————————————————————————————————

Эпилог

В соседней комнате их ждали обитатели третьего этажа.

— Ну как? Здорово мы разыграли этого киборга? — весело спросил Голодный — Я хорошо импровизировал! Видите - у Яда даже фингала нет?

— Медведь зубастый! Чтоб тебя ржавчина покарала! Мессир - он меня головой об стол ударил. — пожаловался № 4.

— Молчи, жополиз, я для общего дела.

— Я тебя точно отравлю

— Ну-ка хватит! — прервал их Мессир — Мешочек, сколько у нас времени?

— Не больше четырёх часов Мессир. Я не вижу их, но чувствую. Друг говорит, о приближение вертолётов. Они ещё не взлетели, но я знаю: будет беда. Нужно уходить и как можно скорее.

— Значит нет у него передатчика. Они про нас ещё ничего не знают, — задумчиво произнёс Мессир, — Это хорошо. Вот только мне нужно дождаться результатов.

— Если останемся — нам точно крышка, — пообещал Мешочек.

— Ладно. Я сейчас отдам приказ об эвакуации. Охрана вывезет всех с территории № 17. В свете последних событий я уже не хозяин этого отделения.

Он посмотрел на своих пациентов. Они молчали.

— Вообщем так, — произнес Мессир, — С этого момента, я оставляю пост заведующего. Теперь, я должен присматривать за Марией. Не знаю, какая гнусь оккупировала нашу страну, но похоже они уже заняли все руководящие посты и ведут тихую экспансию. Это не объявленная, скрытая война против всего человечества. Нас выдавят, а мы даже этого и не заметим. Кто пришёл уничтожить человечество, я не знаю, но с помощью Маши, их можно вычислить и уничтожить. Теперь, я вам не хозяин. Вы свободны. Я отправляюсь на свою войну.

— Я с вами, Мессир — быстрым голосом ответил № 4 и поправил очки — Я не оставлю вас. Считайте мои слова пафосными, но я действительно жажду искупить свою вину перед обществом. Я могу быть вам полезен. Я докажу!

— Жополиз! — фыркнул Голодный, — Так и знал. что ты первый бросишься. Ну уж нет. Я не дам украсть тебе всю славу. Если ты идёшь с Мессиром, значит и я иду. Если Мария нас покинет, где я ещё таких кексов попробую? Фигу! Мессир — я готов с вами хоть на край света. Всех порву, только прикажите! И не забудьте про связи моего папочки. Они нам ещё как пригодятся.

Все посмотрели на молчащего № 3. В его глазах дрожали слёзы.

— Ваня, я не буду тебе приказывать. Ты, уж прости, но я просто не имею права, — сказал Мессир, — Это решение, ты должен принять сам. Теперь ты хозяин собственной судьбы.

— Маша. Она. Хорошая. — с трудом выговорил № 3.

Мария всхлипнула и отвернулась. Мессир обнял её за плечи успокаивая.

— Защитить. Машу. — выговорил № 3 и схватившись за голову простонал — Трудно. Я. Иду. Маша.

— Гады. Какие же вы всё-таки гады и дураки! — взвыл Мешочек — Вы, что не понимаете? Вас всех убьют! Вы пропадёте не за грош!

— Тебе то чего? Вали на все четыре стороны, — проворчал Голодный.

— Э, нет. Я слово дал! Даже, если я уйду, то я буду знать. Как вы не понимаете? Вы все будете подыхать, а я буду знать. Я сразу узнаю — как вы умрёте. Вы же вспомните меня перед смертью, гады! Как мне потом с этим жить?

— Мессир, можно я его убью? Чтобы не мучился? — предложил Голодный.

— Иди на хрен! Я с вами иду. Я не дам вам сдохнуть.

— Спасибо. Спасибо, друзья мои, — поблагодарил Мессир, — Значит, уходим вместе. Предлагаю — забрать микроавтобус журналиста. Его проверили, жучков нет.

— Мессир! — взмолилась Мария. — Умоляю! Давайте начнём с этого проклятого детского центра? Я жить не могу с мыслью, что каждый день там убивают детей. Мы должны что-то сделать.

— Ваше желание для меня закон, — поклонился Мессир, — Хотя так мы можем привлечь лишнее внимание. Мне бы хотелось, до поры, действовать скрытно.

— Хотя бы попробуем провести разведку, — настаивала Мария.

— Можем и диверсию, — кивнул на Ваню Мешочек, — А я, координировать буду.

Мессир достал из кармана рацию:

Чук, Гек — начинайте эвакуацию. Всех пациентов вывезти и спрятать. Потом, если захотите, найдёте нас. Это мой последний приказ.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Для ленивых выходит озвучка от Паши тайга. Завтра выходит последняя.

Почитать так же можно и тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью 1
819

Одна жизнь из сотен

На столе операционной лежала женщина. Она была в очень ужасном состоянии. Множественные открытые переломы рук и ног, сломанные рёбра , торчащие из грудной клетки и это не считая внутренних травм. Несмотря на такие критические повреждения она была в сознании. Над ней склонился мужчина в белом халате, он накладывал последние жгуты и ставил капельницы с кровью для переливания. Сделав укол ей в вену он посветил ей фонариком в глаза. Убедившись что её состояние стабильно, он взяв высокий стул сел рядом.

- Больно? - он участливо взял её за руку.
- Нет. - её голос был тихим с небольшой хрипотой, пробитые лёгкие давали о себе знать.
- Как тебя зовут? - Доктор посмотрел ей в глаза.
- Джиллиан, друзья зовут меня Джил.
Итак, Джил, можно я буду называть тебя так?
- Да.
- Хорошо.Твоей жизни ничего не угрожает, я стабилизировал твоё состояние. Сейчас мне нужно чтобы ты отвечала на мои вопросы, и самое главное была со мной максимально откровенна. Хорошо?
- Да. Только скажи честно, Доктор, я выживу?
- Будет зависеть от того насколько ты будешь честной. Звучит странно при данных обстоятельствах, но это так. - она кивнула. - Расскажи пожалуйста о своём детстве, где ты жила?
- Мы много переезжали, но первое место которое я помню это небольшой город в Луизиане, я не могу сказать его название, так как его просто не осталось в памяти, будто стёрли ластиком. - она задумалась.
- У тебя были брат и сестра, верно?
- Да, но откуда ты знаешь? - Джил была неподдельно удивлена.
- Брата звали Джон?
- Нет. - она шумно выдохнула.
- Я ошибся, его звали Роберт, а сестру Кристина. - глаза Джил расширились от смеси удивления и страха. - Твои родители назвали тебя в честь известной киноактрисы, и ты по иронии судьбы тоже оказалась рыжей. Прости что перебил, продолжай. Какая была твоя любимая игра, во что ты играла с братом и сестрой?
- Прятки. Я почти всегда побеждала. Я умела прятаться в самых неожиданных местах. У нас был чердак, на который никто кроме меня не хотел заходить, я пряталась там, за огромным окованным сундуком. Вообще по всему дому было много укромных мест, но чердак всегда оставался самым любимым.
- После раннего детства у тебя есть самый яркий момент твоей юности? Первая любовь, школа, вечеринки?
- Он был старше меня на несколько лет. - она задумалась. - Высокий, подтянутый, играл в школьной футбольной команде. По нему сохла половина школы.
- Патрик, верно? В итоге все были в шоке, когда на выпускном он танцевал со своим парнем, который учился с ним в одном классе. Именно поэтому он не поддавался на намёки всех девушек школы.

Джил рассмеялась. На её лице была смесь чувств - удивление, смущение и страх. Было видно что знания Доктора о её жизни пугали, но то что он был дружелюбен и буквально спас ей жизнь не давали ей впасть в панику. Ей даже было интересно зачем он просит её рассказывать о своей жизни, хотя прекрасно знает всё сам. Она собиралась задать этот вопрос, но не решалась.
- А первый поцелуй? Когда он был? - Доктор стал проверять приборы.
- А можно об этом не говорить? - Джил покраснела.
- Я бы хотел чтобы ты рассказала мне об этом.
- Ну это было…
- С девушкой? Твоя подруга Мари, оставшись ночевать у неё вы решили научиться целоваться самостоятельно, без парней.
- Мне до сих пор стыдно за то что случилось. В тот самый момент когда она решила перейти от поцелуев к большему я её оттолкнула. Нужно было просто поговорить с ней, но вместо этого я сорвалась и наорала. После той ночи мы больше не общались, мне тогда это показалось настолько отвратительным, что я не смогла с ней разговаривать.
- Жалеешь?
- Да. Можно вопрос?
- Конечно, ты можешь спрашивать у меня всё что угодно.
- Откуда ты знаешь про меня всё, Доктор?
- Не всё. Я не знаю что было после университета. Могу только догадываться. Если хочешь расскажу почему я так много о тебе знаю, но предупреждаю сразу, это может тебе не понравиться.
- Док, я правда хочу знать, это всё очень странно.

Доктор встал, ещё раз посмотрел показания приборов и достав из кармана халата сигареты, закурил.
- Ты ведь не против? - она покачала головой. - Всего существует 8 типов пямяти, по четыре на каждый пол. У тебя третий женский.
- В смысле?
- Ты не человек Джил. И вся твоя жизнь до университета - выдумка. Заранее записанная в твой мозг история. Точно таких же как твоя жизней - сотни. До войны, - он глубоко затянулся. - ты ведь помнишь войну?
- Да, я работала санитаркой в госпитале, это единственное чем я могла помочь.
- Так вот, до войны к нам были заброшены сотни андроидов-диверсантов, которые должны были быть активированы в особый момент, чтобы сорвать сопротивление людей. Вы ничем не отличались от людей, разве что на самом деле более сильные, выносливые, и убить вас крайне сложно. При таких травмах как у тебя, обычный человек не смог бы пролежать 12 часов под завалами и выжить.
- Это не может быть правдой, мне просто повезло.
- Может. Кроме того у тебя феноменальная память, особенно на лица и имена. Пройдя один раз по незнакомой местности ты запоминаешь все ориентиры и названия.
- Док, я - человек.
- Нет Джил, ты не человек. А то что всю войну ты была сама собой и не начала массово убивать людей это случайность. В самом начале наши пилоты сбили на орбите активирующую антенну, и до конца войны не давали захватчикам вывести новую. Джил, несмотря ни на что, я отношусь к тебе как к человеку и хочу тебе помочь. Мне просто нужно чтобы ты рассказала о своей жизни дальше, я хочу найти тот момент твоей жизни, с помощью которого можно будет сломать резервную программу, чтобы ты вернулась к своим друзьям и не убила их когда программа сработает. - Джил открыла рот чтобы возразить, но Доктор жестом приказал ей дослушать его. - Мне пока неясно когда она может сработать, но когда это случится  - последствия будут необратимыми. Ты начнёшь убивать всех вокруг. Так что просто продолжай рассказывать.
- Нет. - голос Джил изменился, он стал грубым, с металлическими нотками. - Сейчас ты умрёшь Доктор.

Джил встала с операционного стола. Невероятно, но она держалась лишь на мышцах, сломанные кости торчали в разные стороны. В операционную вбежали шесть солдат и направили на неё крупнокалиберные штурмовые винтовки. Доктор жестом попросил их не стрелять.
- Джил, ты не хочешь меня убивать - это всё программа. Вспомни своих друзей, ты ведь хочешь их снова увидеть? Борись с ней Джил!
- Не могу, Док. - её голос снова стал нормальным. - Прости меня!

Она молниеносно оказалась у Доктора и быстрым движением вырвала ему сердце, в тот же момент солдаты открыли по ней огонь. Изрешечённое тело с остатками головы упало на пол. Доктор медленно отступая дошёл до стены и прислонившись к ней осел на пол. Он умер.


Солдат с нашивками сержанта подошёл к Доктору. Наклонив его голову, он ухватился за волосы на затылке и с силой дёрнул. Кусок черепа остался в руке солдата вместе с волосами. В голове Доктора помимо мозга была электроника. Брезгливо поморщившись сержант вытащил маленькую пластинку.


Тело доктора без каких либо повреждений плавало в огромной стеклянной колбе, к его затылку вели несколько проводов. Сержант открыл специальный порт в панели управления капсулой и вставил туда пластину. Через несколько секунд Доктор открыл глаза и пошевелился, уровень жидкости начал опускаться…
- Док, может быть это всё не имеет смысла? Ты так и не смог сломать программу ни у одного из тех что нашли. - сержант смотрел как Доктор одевается.
- Мне просто нужно больше времени и попыток. Тем более что я дал вам технологию клонирования. И ты не прав Рик, у одного я программу всё-таки сломал.
- И кто же этот счастливчик?
- Это я. А теперь мне пора работать, Рик. - Доктор похлопал солдата по плечу и направился к выходу из лаборатории.

Показать полностью
85

Загадачное исчезновение батальона Норфолкского полка

Можно верить в мистику или не верить, но в истории человечества есть не мало неоднозначных событий, которые сложно объяснить с помощь логики. Вашему вниманию документально зафиксированная история таинственного исчезновения во время Первой Мировой войны. Сама война была отчасти уникальна, и по пестроте втянутых участников и по удивительным, а иногда и нелепым военным новшествам. Как не странно именно в ходе Первой мировой войны было засвидетельствовано исчезновения военных отрядов. Как это было?

В 1915 год, во время Первой мировой войны британский батальон полка из Норфолка участвовал в операции по захвату Дарданелл и полностью исчез во время одной из атак.

В составе Норфолского полка было 267 человек, которые словно испарились. Турецкие войска официально заявляли, что не брали в плен данный батальон и не вступали с ним в сражение, они даже не видели его и не знали о его существовании. Хотя им было бы выгодно сообщить о том, что они молниеносно и без потерь разгромили этот батальон, но такой информации не озвучивалось. Не было найдено ни тел солдат , ни амуниции, ни оружия.

По поводу загадочной ситуации сер Гамильтон, который командовал английскими войсками , писал военному министру Великобритании:

«В ходе сражения произошла поистине таинственная вещь… В бою с отчаянно сопротивлявшимся противником полковник сэр Г. Бошам, опытный и прекрасно зарекомендовавший себя офицер, неуклонно продвигался вперед во главе своего батальона. Битва была жаркой и кровопролитной, земля окрасилась кровью, многочисленные раненые оставались на поле боя и только ночью возвращались на исходные позиции. Однако полковник с 16 офицерами и 250 солдатами продолжал теснить врага. Они углубились в лес, и их уже не было ни видно, ни слышно. Никого из них больше не видели, никто из них не вернулся назад».

Этот необычный случай британские военные изучали даже после войны, результаты расследования были под секретом более 50 лет . Спустя полвека были обнародованы показания свидетелей, которые последние видели батальон из Норфолка. Они сообщали, что на опушке леса батальон вошел в странную тучу, которая стелилась над землей, и потом их никто не видел, позже этот объект (туча) устремился ввысь, в небо и исчезла.

Так же после войны один турок сообщил британцам , что он нашел на своем поле много тел солдат одетых в английскую военную форму, к какому полку они относились он не знал. Но турок заявлял, что по трупам было видно, что они разбились, словно упав с большой высоты.

38

Я хочу, чтобы он ушёл, а он никогда не уйдёт

Глава вторая.

Первую главу Вы можете прочитать здесь Я хочу, чтобы он ушёл, а он  никогда не уйдёт.

Я шёл держа руки в карманах спортивных штанов. Оба кармана были с дырами и я в кулаках держал мягкие и мятые купюры денег. Этой суммы хватало только на три сигареты, я всегда когда слышал песню про пачку сигарет, думал какой же счастливый человек, у которого целая пачка. Капли дождя были холодные и мелкие, ветер продувал мою серую клетчатую фланелевую рубашку, на которой не было половины пуговиц. Я ускорил шаг и почти в припрыжку добежал до магазина. Это был маленький домик, чуть больше ларька, облезлые стены неопределенного светлого цвета и тяжелая деревянная дверь, которой один из моих одноклассников отрубил себе палец, но не весь, а только верхнюю фалангу большого пальца. Зайдя в магазин я увидел обычных покупателей, внешне очень похожих на моего отца. Из них была очередь, все они немного пошатывались и тряслись. Продавщица - тетя Таня не сдерживала своё пренебрежение к клиентам. Она была полной и почти всегда потной женщиной. Выжженная блондинка с пучком из соломы на голове, которые когда то была волосами, яркие синие глаза, только не радужка глаз, а круги намазанные вокруг век. Сложно сказать какого она была возраста. «Всем чекушки?»- спросила она брезгливо и постучав толстыми пальцами по стеклянной витрине. Все кивнули головами и стали тянуть руки с зажатыми деньгами между пальцев. Я обратил внимание, что у всех у них были сильно выраженные вены на руках и разбитые локти, частенько падали видимо. Когда они наконец-то ушли из магазина, я смог оглядеться, выбор в магазине был скудный. В принципе как и потребности покупателей. Опустив глаза на витрину я увидел шоколадку, на ее обертке изображены кокосы, никак не мог вспомнить названия, а читать на латинице я не умел. Да и денег у меня было меньше, чем стоимость шоколадки. Подняв глаза, я столкнулся с глазами тети  Тани, она ухмылялась. В ее взгляде читалась издевка.

- Что желаете? - прихрюкнув сказала она.

- Три сигареты «Святого», - пробубнил я.

- ой, - тяжело вздохнула и немного двинув необъятными бёдрами назад, наклонилась под прилавок. Достала уже открытую пачку и вытащила три штуки. Я положил деньги на витрину и схватил сиги.

Уф, вышел на улицу. Терпеть не мог этот магазин, но только там продавали то, что мне было нужно. Немного постоял у входа в магазин и решил прикурить сигарету. У меня была красивая зажигалка с драконом и я очень ее берег. Она была золотая, а дракон был китайский и глаза у него были красные камешки. Эту зажигалку мне отдал какой-то мужчина за то, что я помыл ему лобовое стекло. Это был наш бизнес с пацанами. Мы брали ведра и тряпки, бегали на заправку и предлагали помыть стекла автомобилей, тем кто заправлялся или просто заезжал на бензоколонку. Заработанные деньги мы делили поровну. Я закурил, дым быстро обволакивал мою глотку и я ощущал приятную горечь, это успокаивало меня.

Около магазина были старые пятиэтажки с облезлыми балконами и лавками набитыми старухами. Мне было некомфортно идти мимо этих дворов, тем более что можно было и встретить местных. Они не любили, когда заходили в их район и подробно большой толпой объясняли обычно ногами, что нельзя здесь ходить. И я решил пойти к дому длинной дорогой, она лежала через мою школу. Честно признаться, я любил учиться, в школе я чувствовал себя безопасно и там кормили. Я решил, что Сашу угощу одной из трёх сигарет и положил ее в нагрудный карман рубашки. Когда я шёл мимо забора школы, я видел другой мир. В школе гуляли мамочки с колясками и малышами, которые уже ходят. Я шёл мимо и видел как этих детей любят. Раньше я мог прослезиться, стоя за забором, больно впивалась металическая сетка ограждения школы, когда я ее сжимал пальцами и смотрел на смеющегося малыша, который убегал от его мамы, а та делала вид, что никак не может его догнать. Я часто задавался вопросом, а почему у меня не так?

И вот я уже вижу свой дом. Тут неожиданно пошёл сильный ливень и я побежал, боясь что промокнут сигареты. Я забежал в подъезд и столкнулся с матерью Саши, она была пьяна. Покачиваясь столкнулась со мной плечом, и чуть не рухнула на пол. Я подхватил ее, и поставил на ноги. Она пошла дальше, в халате оранжевого цвета с замком спереди, как будто мешок с карманами. У неё была заколка - крабик, она всегда была в ее волосах, такое ощущение, что эта заколка вросла в ее голову.

Подойдя к двери квартиры, я обратил внимание, что дверь приоткрыта, хотя я точно помнил, что закрывал ее на ключ. Не спеша я приоткрыл дверь и увидел часть кухни, за столом сидел отец. Он был хмур и напряжен. «Игорь!!!»- кричал отец. Я быстро скинул сланцы и побежал на кухню. Я знал если он будет долго звать разозлиться.

- Где мать? - спросил он.

- На работе. Время час дня, скоро придёт, - попытался я его усмирить.

- Деньги где? - прошипел он.

- Не знаю, - я съёжился, я знал сейчас ударит.

И он ударил по голове, по затылку, потом оттолкнул меня и тяжело зашагал к входной двери, обул свои сланцы и ушёл. Я почесал затылок, было немного больно, но терпимо. Я побежал в комнату проверить Сашу. Глаза не сразу привыкли к темноте в комнате, но я разглядел светлую простынь, но на ней никого не было. «Саша!!!»- позвал я его, но никто не ответил. Я решил, что он в туалете. Подойдя к двери туалета, увидел, что она распахнута. Я обошёл всю квартиру Саши не нашёл. Я сильно удивился, куда он мог уйти? Домой? Я решил убедиться. Босиком я побежал к соседям, стучал, но дома никого нет. Меня окатило чувство тревоги, я растерялся и начал быстро в голове перебирать куда мог уйти Саша. Но он без майки, в одних трениках, я не помню была ли обувь у него. Я вернулся к себе в квартиру, сел на стул на кухне и понял, что кроме тарелки с омлетом, который не доел Саша, новой посуды никакой нет. Тут я услышал, как открывается дверь. «Саша!», - обрадовался я, но эта зашла мать.

- Нет, это я, - не смотря на меня сказала она.

- Мам, Саша пропал, его нужно найти, - решительно сказал я.

- Найдётся, - отрезала она.

Я понял, что с ней говорить бесполезно. Я пошёл искать его среди наших мест, где мы бываем.

Обойдя всю округу, я спросил у каждого, кого встретил по пути, но никто не видел и не знал где Саша. В отчаянии я пошёл домой уже было темно и совсем холодно. Отец был дома и спал, а мать слушала радио, лёжа у кровати. Я сидел на кухне и пялился в тарелку с макаронами, которые сварила мать на ужин. Я не знал, что делать и как теперь спать, ведь Саша пропал. Я решил ещё раз сходить к соседям, вдруг он уже дома. Я не сразу решился стучать, оказавшись около двери Сашиной квартиры. Я сначала послушал звуки  за дверью. Было тихо. Я постучал, мне послышались шаги, открыл отец Саши, он был в белой грязной рубашке и спортивных штанах,  запах из квартиры доносился алкоголя и гнили.

- Саша дома?- мой голос был тихим.

- Нет, его нет.

- А он днём приходил? - понадеялся я.

- Не знаю, - он закрыл дверь.

Я поплёлся домой, у меня потекли слёзы. Подошёл к матери, она лежала в кровати в ночной рубашке. Ее длинные тёмные волосы были разбросаны по подушке.

- Мам, Саша домой так и не пришёл, что же делать? - сквозь слёзы спросил я.

- Ложись спать, если не явится, пойдём в милицию, - спокойно ответила она.

Выключила свет. Я перелез через неё, лёг к стене, колючий ковёр чесал мне коленки. Я смотрел на узоры ковра, которые мог разглядеть в темноте. Думал о Саше. И тут я услышал хруст. Четкий звук, но очень не приятный. Я повернулся, подумал отец лезет к нам в комнату. Но никого не было. Я пригляделся в темноту, и начал вырисовываться силуэт. Он стоял возле закрытой двери у шкафа, в самом темном углу. Я сел на кровать и несколько раз моргнул, это не помогло силуэт никуда не пропал. Опять хруст, он шагнул в мою сторону, но шагнул как то неестественно, как будто на шарнирах.  И я разглядел его. Лохматый худой кузнечик. Это был Саша, но только другой. У него было бледное лицо и большие синие круги под глазами, правая рука была заломана за спину, сразу где начиналось плечо. У него странно стояли ноги, они были скрещены, и голова было наклонена набок.

- Саш, это ты?- с ужасом выдавил я из себя.

- Да, я с тобой поживу, - прохрипел он.

- Но как? А твои родители? - удивился я.

- Потом поймут, - каким то двойственным голосом произнес он, как будто у него их два.

И вошёл в тень. Просто ушёл в неё. Я не мог двигаться и понял, что обмочился.

Конец второй главы. Мне интересно Ваше мнение, спасибо тем, кто читал.

Показать полностью
113

№ 17. часть - 7

№ 17. часть - 7 Мистика, Фантастика, Крипота, Маньяк, Психиатрическая больница, Видео, Длиннопост

№ 17. часть - 6

№17. часть-5

№17 часть - 4

№17 часть - 3

№17 часть -2

№17. часть-1

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


Увидев накрытый стол Кирилл присвистнул. Какое чаепитие? Это настоящий банкет! Длинный стол накрытый белоснежной накрахмаленной скатертью ломился от закусок. За ним уже сидели вальяжно развалившийся пациент Голодный и № 3 — Ваня. Почему, кстати, Ваня? Санитары Чук и Гек снова были впереди всех, помогали сервировать стол.

— Присаживайтесь, где вам будет удобно — улыбаясь предложил журналисту заведующий.


Кирилл несмело сел напротив Голодного. № 5 встретился с ним глазами и оскалился демонстрируя свои блестящие зубы. Мешочек сел отдельно и не дожидаясь остальных начал наваливать себе на тарелку салаты.


Господин Яд помялся и сел рядом с Голодным сразу же получив от соседа дружеский тычок локтем.


Мессир сел во главе стола и кивнул санитарам. Они быстренько закончили разносить между гостями тарелки с горячим и сели так, что Кирилл оказался между ними. Это придало ему некоторую уверенность. Рядом с санитарами возникало ощущение безопасности.

— Мы не употребляем на работе алкоголь, поэтому вы можете налить себе соку. Чай будет немного позднее. — сказал Кириллу Мессир.

— Да, конечно.


Кирилл только дёрнул рукой, а предусмотрительный санитар уже подставил ему бокал апельсинового сока с плавающими в нем кубиками прозрачного льда. Кирилл пригубил.

— Сок натуральный — похвалился Мессир.


“Действительно, хороший сок”, — подумал журналист.


— Мы любим так иногда собираться вместе. Помогает решить конфликтные ситуации, обсудить насущные проблемы. Коллективная терапия.

— Ваше заведение, действительно, необычно. — задумчиво сказал Кирилл. — Такого, прежде, мне не приходилось видеть. Вы точно заведующий? Ваши санитары носят номера пациентов, значит они тоже ваши пациенты? Я читал одно произведение — там сумасшедшие захватили психбольницу и стали выдавать себя за персонал. Как-то это все похоже?


Маньяки за столом засмеялись хором. Смеялся Голодный широко открыв рот, хихикал Мешочек, хохотал Господин Яд и даже Мессир. Только санитары хранили молчание. Журналист заметил как Ваня беспомощно оглядывается словно не понимая.

— Смейся Ваня, — разрешающе махнул рукой Мессир.

— Ха. Ха. Ха-Ха-Ха. — голос Вани был как у робота Вертера из советского сериала “Гостья из Будущего”. От его смеха у Кирилла волосы на голове зашевелились.

— Ну, хватит-хватит! — попросил Мессир призывая к порядку. — Ваня не смейся. Вы потешили нас господин журналист. Изрядно потешили. Смех — очень полезная терапия, а когда смеются все вместе, ещё лучше.

— Я понимаю, что выгляжу шутом, — мрачно пробормотал Кирилл, — Но я такой — какой есть, обычный человек желающий донести правду.


— И я очень ценю ваш подход. Вы посетили обитель Проклятых и надеетесь понять почему тут всё так устроено. Почему больные лечат друг друга, вместо того чтобы сидеть по грязным плохо проветриваемым камерам, в ожидании очередной порции лекарства, наедине со своими чудовищами? Почему больные работают санитарами и помогают другим больным сдерживать своих чудовищ вместо того, чтобы просто связать в смирительные рубашки и издеваться при каждом удобном случае? У меня есть ответы на эти вопросы и они очень простые. Доверие! Надежда! Сострадание! В глубине души, все - даже самые больные люди, хорошие, Кирилл. Они впечатлительны и наивны. Они как дети. Дети совершившие много ошибок — им, в свое время, никто не сказал: нельзя так делать! Жизнь человеческая священна! Причиняя вред другим ты неосознанно причиняешь вред и самому себе. Ты можешь сколько угодно оправдывать себя за совершённое преступление, но на душе будет шрам. Чем больше ты убиваешь — тем больше шрамов на твоей несчастной душе. Люди взрослеют только внешне. Внутри они те же самые дети, да они и хотят быть детьми, просто куличики у них больше и песочница шире. Они рождают других детей и передают им свой опыт игры. Болезненный, страшный опыт совершённых ошибок и неудач. Не любой опыт полезный, Кирилл и не всегда нас слушают дети. Донести до них нужную информацию, научить их жить в мире с их чудовищами - вот моя задача, мне ведь достались самые запущенные и несчастные дети. Пусть мой метод и отличается от общих нормативов, но он работает. Я лечу души, склеиваю по частям разбитые судьбы, я даю им возможность жить по человечески. А по человечески надо жить в коллективе. Мы все существа коллективные, Кирилл. Волк — одиночка сидящий на зоне, воющий о своей трудной судьбе, в душе хочет быть частью коллектива и глубоко раскаивается, но не может перебороть старые привычки. Это же так легко и приятно совершать преступления и идти против системы, но все эти АУЕшники с их воровской романтикой, все эти педофилы и душегубы жаждущие сладкой плоти — просто несчастные запутавшиеся дети, которым не даёт признать собственные ошибки страх перед неизбежным наказанием.


— Верно Мессир! — весело поддержал со своего места Голодный и толкнул локтем в бок № 4 — Мы, хоть, тут все и психи, но друг за друга — горой! Понял, журналюга?

— Эмм, ты бы повежливее с прессой, — от дружеского тычка № 4 уронил свои очки в салат и теперь протирал их салфеткой.

— Я всегда правду говорю прямо в лицо. И совести у меня нет, ты же знаешь, — ухмыльнулся в ответ Голодный. — Ладно, психи недорезанные, может уже пожрём?

— Господин Яд присмотрите, чтобы № 5 не съел лишнего, — попросил Мессир.

— Ой, ну и пожалуйста. Вы, там кексы фирменные обещали — давайте я на спор с журналюгой их попробую? Почему, только для него эта выпечка?

— Вы сейчас про что? — насторожился журналист.

— А это сюрприз, — улыбнулся Мессир, — У нас есть удивительный повар-кондитер. Не скрою, один из лучших в стране. Из обслуживающего персонала. Вот я и попросил его приготовить для вас экспериментальную продукцию. Лобстеров у нас нет, но это тоже повод для гордости. Такого вы больше нигде не попробуете и если вы напишите про него статью то я буду очень вам признателен, но сначала вы должны оценить.

— Попробовать кексы? — уточнил Кирилл.

— Кексы! — фыркнул со своего места Мешочек. — Да я бы убил за них!

— Знаю, вы бывали на многих фуршетах и торжествах. Вы могли пробовать кухню лучших поваров по праву заслуживших мировое признание, но наш кондитер тоже гений. Да — да. Не подумайте о нас плохо я просто не могу отпустить вас если вы не вынесете свой вердикт! Мне нужно свидетельство заслуженного журналиста. — с жаром заговорил Мессир.


Кирилл окинул взглядом собравшихся. Санитары тихо и аккуратно ели, стараясь не мешать ему. Напротив сидевший Ваня уткнувшись в тарелку перебирал и раскладывал в странном порядке столовые приборы. Громко чавкал Голодный, хватая без церемоний огромные куски жареного мяса прямо из плоского блюда. № 4 заботливо подкладывал ему салат. Мешочек грыз куриную ножку и сверкал глазами на Мессира величественно вытирающего салфеткой рот.


Прямо идиллия какая-то.


— Согласен, я попробую творчество вашего повара и постараюсь оценить его по достоинству — согласился журналист.

— Вот и хорошо — обрадовался заведующий и позвонил в старый бронзовый колокольчик на деревянной ручке.


Чук и Гек поднялись из-за стола и принялись разносить между пациентами чашки с горячим чаем.

— А кто № 1 в вашей коллекции? Это вы? — поинтересовался Кирилл.

— Я так и думал, что вы зададите мне этот вопрос. — Мессир поморщился. — Нужно было предупредить вас заранее. Нет. Номера № 1 ещё нет. Моя коллекция несовершенна и не окончена. Пока её возглавляет Мешочек. Мне не хотелось бы, как человеку, чтобы на моём пути появился такой кошмарный больной, который переплюнет его выдающиеся достижения, но кто знает? Поэтому № 1 свободно и вакантно для гениев безумного мира. Мой номер: сорок один.

— Извините, я не хотел вас обидеть — сказал журналист — Просто хотелось понять.

— Да я не обижаюсь, — махнул рукой Мессир — вы мой гость. Это моя вина, что я вас недостаточно проинформировал. А почему вы так интересовались женщинами?

— Действительно. Кирилл и меня спрашивал, — подтвердил № 4.

— У него проблемы с женщинами, — хихикнул Мешочек. — Очень уж он ими интересуется.


Кирилл покосился на поганца и ответил:

— Я думал узнать про одну убийцу. Очень загадочное дело. Мне показалось, она могла содержаться в вашем отделении.

— Хмм, — задумался заведующий, но тут один из санитаров вкатил столик на колёсиках, — А вот и выпечка. Кондитер покрыл его разноцветной глазурью. Вы должны угадать какой у него вкус. Попробуйте, это интересно и интригующе!

— Мне фиолетовую! — потребовал Голодный — я знаю, с чем пирожное.

— Тише № 5, пусть сначала выберет гость. — призвал к порядку Мессир. Санитар подвёз столик к журналисту и продемонстрировал ему ряды пирожных, колец с заварным кремом и кексов покрытых сверху глазурью самой удивительной расцветки.


Кирилл взял два. Одно зелёное и второе коричневое.

— Эм, так не интересно. Вы, оранжевое возьмите — посоветовал внимательно наблюдавший за ним господин Яд.

— Хорошо. Возьму ещё два — согласился Кирилл взяв дополнительно оранжевое пирожное и ещё одно нежно розовое с торчащими сверху алыми капельками желе.


Повисшая тишина взорвалась криками и требованиями — каждый пациент хотел получить свое пирожное или кекс особенного цвета.


Кирилл заметил как Ваня втихую выхватил со столика сразу два, синего цвета. Больше всех придирался Голодный стараясь набрать себе сразу побольше и самых редких цветов. За наглость он даже получил по рукам от санитаров и недовольно зарычал. Кирилл поглядел на Мешочка — тот сморщившись сидел и крутил в руках заварное кольцо. Глазурь он уже слизал.

— Пробуйте первое пирожное, — попросил Мессир.


Кирилл надкусил первое и проглотил кусочек. Вкуса он не почувствовал. Запил горячим чаем.

— Ваше мнение? Какое оно на вкус?

— Оно безвкусное — честно сказал Кирилл — Извините, но это так.


Сидевшие за столом обеспокоенно переглянулись.

— Такое тоже бывает. — успокаивающе сказал Мессир — Это лотерея. Вам достался пустой билет. Пробуйте следующее.

Кирилл надкусил зелёное. Снова безвкусное. Он в недоумении посмотрел на Мессира.

— Это сладкое яблочное желе с нотками ревеня. Чувствуете кислинку? — тихо подсказал № 4.

И в этот момент Кирилл почувствовал. Богатый насыщенный вкус и он словно наяву увидел куст ревеня колышущиеся на ветру зелёные лопухи на красных стеблях.

— Да. Вот это очень вкусное, — признался он, — Действительно яблоки и ревень.


Мессир облегчённо вздохнул:

— Ну, слава богу, а то я уже подумал, что…

— Превосходное пирожное — ваш кондитер настоящий мастер, — похвалил работу Кирилл.

— У меня с черникой! — похвастался Голодный. — Ваня, а у тебя с чем? Приказываю оценить!

— Это. Инжир. — бесцветным голосом ответил № 3. — Он. Мой. Она. Для меня.

— Почему она? — спросил, услышав его слова Кирилл. — Ваш кондитер — женщина?

— Она. — ответил № 3 и прикрыл руками свои пирожные.

— Она-Она! — весело подтвердил Голодный. — Баба Клава: повариха. 75 лет. Титьки за спину закидывает — вот такенные!!!

— Кирилл, ваша одержимость женщинами вызывает подозрение даже у меня. — покачал головой № 4. — Ну, нельзя же так, кидаться на каждое слово нашего несчастного мальчика. Я рад, что он может сам произнести хотя-бы одно словечко. А вы цепляетесь.

— Что вы там про женщину говорили? Какую убийцу вы ищете? Мне очень интересно? — подал голос Мессир.

— Я ищу Марию Рыбкину, — признался журналист, — она работала в Ачинске воспитателем. Убила всю группу. Почти год назад.

— Почему, я про такое не слышал? — нахмурился заведующий. — Я знаю о всех массовых убийствах произошедших в нашей стране в течении последних двадцати лет. Про такое, я должен был знать.

— Я клянусь, что это действительно произошло, — твёрдо сказал Кирилл.

— Стоп, а документы? Расследование? Свидетели? Вы можете подтвердить ваши слова фактами? — продолжал спрашивать Мессир. Все присутствующие затихли внимательно прислушиваясь к каждому слову.

— Не могу, — покачал головой журналист, — Нет свидетелей. Нет дела. Только слухи, а детский садик закрыт. Там сейчас ремонт.

— То есть факты вы предоставить не можете? А как вы сами узнали про это преступление?


Кирилл глубоко задумался. Сейчас, только до него дошло, что он не может вспомнить как наткнулся на информацию о совершённом массовом убийстве. Он не помнил этого момента, но точно был уверен, что момент должен был быть. Но когда? Он помнил как расспрашивал нянечку, как собирал вырезки из газет, как ходил в РОВД и в городской Архив. Папка, оставшаяся в микроавтобусе подтверждала существование этого преступления и его расследование, но как и с чего оно началось? Это же чушь какая-то.

— Я… Не помню… — ошарашенно пробормотал он, — Не помню как начал вести своё расследование. Это же чокнуться можно.

— Нет фактов. Вы не помните как вели расследование. Забавно. Вы, прямо, наш пациент, — улыбнулся Мессир — Попробуйте ещё пирожное. Не стесняйтесь. Если вы хотите проверить своё состояние, я выпишу вам направление к одному хорошему психологу в Москве? Вы же популярный журналист — может быть вы просто перенапряглись на работе? Профессиональное выгорание случается куда чаще чем кажется.

— Спасибо — пробормотал смущённый Кирилл. Он надкусил коричневое пирожное.

— Просто шоколадная начинка. Но это хороший шоколад. Из Южной Америки, — прокомментировал № 4.

— Вы правы — кивнул Кирилл — Я напишу про вашего кондитера статью. Он просто чудо.

— Эхх. Я и сам порой думаю, а почему у меня нет хороших пациентов женского пола — задумчиво произнёс Мессир — Кирилл, вот к примеру, предположим: очень хорошая женщина, Министр Здравоохранения? Как бы она смотрелась в этих стенах? Ей бы понравилось у нас?

— А почему вы  у меня про неё спрашиваете? — Кирилл доел пирожное и подобрав крошки отправил себе в рот — Она может быть маньяком-убийцей?

— Есть такое мнение — пожал плечами Мессир — Она пылкая. влюблённая женщина. Влюбилась в афериста из одной фармацевтической компании. Он соблазнил её и она провела хитрую операцию по продвижению непроверенной вакцины для детей. Всё ради любви, заметьте! Скоро, последствия этого вакцинирования станут достоянием общественности. Согласно, только предварительным прогнозам, по всей стране умрёт, в течении года, около 50.000 детей. И в два раза больше станут инвалидами. Можем ли мы считать министра — убийцей? Дети будут умирать не сразу, а постепенно. Статистику можно и подкорректировать. Она, ведь и не хотела их убивать, просто пошла на поводу. Её, за это преступление, даже не посадят — максимум снимут с занимаемой должности. Вот, только, с точки зрения родителей, чьих детей не станет, эту женщину будут сравнивать с Гитлером.

— Она не отдавала отчёт своим действиям — возразил Кирилл — Её нельзя считать убийцей. Она, лично, не убивала.

— Голодный тоже не отдаёт отчёт своим действиям, — кивнул в сторону №4 Мессир, — Однако же он здесь.

— Ну, знаете, это другое.

— И тут я согласен. — вздохнул заведующий. — Кругом, условности. Мы их видим, но совершенно не замечаем. Одни преступления разрешены, а другие нет. Чудовища бродят среди нас, а мы их не замечаем. С каждым днём их всё больше.

— Ой, ну заканчивайте Мессир! Мы нормально живём. Наши ракеты лучшие в мире - сам Егозин говорил! А военно-космические силы есть только в нашей стране. Наш президент разрешил нашим пилотам грозить врагам прямо из космоса. Мы ещё будем впереди всех — нужно потерпеть. Это всё временные трудности — засмеялся Голодный. — Давайте, я лучше анекдот расскажу…Заходят как-то в бар афроамериканец и человек который менструирует…


Кирилл слушал анекдот рассеянно. Мысли его путались. Кажется он впервые в жизни потерял цель. Он всё пытался вспомнить как начал вести своё расследование, но раз за разом наталкивался на невидимую плотную стену. Память как отшибло. До него донёсся громкий смех.

— Вы поняли, да? Поняли? — ржал Голодный — Вот умора…

— Ешьте пирожное Кирилл. Время заканчивается. Скоро, вы должны будете покинуть наше отделение — услышал он голос Мессира.


Кирилл не глядя сунул в рот розовое пирожное с красными капельками и принялся меланхолично жевать. Вкуса он не почувствовал.

— Стой!!! — закричал Мешочек — Выплюнь!!!

— Что? — уставился на него Кирилл не понимая.

— Мессир!!! Он жрёт отравленное!!! Я видел — Господин Яд отравил втихушку пирожное!!! У него рецидив!!! Выплюнь, дурак!!!

— Господи, Кирилл!!! — вскочил со своего места Мессир — Чук! Гек! Нужно промывание! Срочно! № 4, что ты ему подсыпал?!!


Кирилл неверя смотрел на надкусанный кекс.

— Ах ты подлюга! Снова за старое! — взревел Голодный хватая завизжавшего от страха № 4 одной рукой. — Я тебя, щас, урою! Ты чо ему дал, говори, а то убью?!

— Я случайно! Оно само! Это P-4! — визжал отбиваясь № 4.

— Етить! Кирилл, голова кружится? При отравлении P-4 начинаются судороги через минуту. — всплеснул руками Мессир — Где антидот? № 5, ищи! Он у него точно есть!


У Кирилла началось головокружение. Он покачнулся и схватился обоими руками за кромку стола. Где-то с той стороны Голодный сейчас бил отчаянно кричавшего ботаника повалив прямо на пол.


Мешочек крутился вокруг них давая советы, как лучше ударить.


Кирилл встретился глазами с Ваней безучастно продолжающему сидеть на своём месте.

— Шум, — пожаловался ему Ваня глядя прямо в глаза, — Сильный шум.

— Мессир, я её, кажется, разбил. — № 5 поднял с пола кусочек стекла. — Под рукой хрустнула.


В голове у журналиста зашумело. Шум оглушал его. Он словно плыл сквозь бушующее море и волны накатывали со всех сторон.


“Что происходит? Я умираю”?


— Кирилл, я рядом. Сейчас принесут носилки. Мы поможем вам. Вы скоро потеряете сознание! — донёсся до него голос заведующего.


“Я теряю сознание... Что происходит?  Хочу ли я жить…”.


Потом до него донеслась мелодия. Это играла музыкальная шкатулка.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Для ленивых выходит озвучка от Паши тайга

Почитать так же можно и тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью 1
123

№ 17. часть - 6

№ 17. часть - 6 Мистика, Фантастика, Крипота, Маньяк, Психиатрическая больница, Видео, Длиннопост, Авторский рассказ

№17. часть-1

№17 часть -2

№17 часть - 3

№17 часть - 4

№17. часть-5

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Кирилл оглянулся когда они прошли мимо дверей с номерами 6 и 7.

Господин Яд даже и не думал перед ними остановиться и вёл его дальше по коридору.

— А пациенты, которые тут живут? — Кирилл не смог удержаться от этого вопроса.

— Так их нету. — не оборачиваясь откликнулся очкарик — № 6, в данный момент в другой клинике, проходит курс химиотерапии. А № 7… Умер… Его сожгли в нашем крематории.... Не показывать же вам кучку пепла? Это, согласитесь, как-то неприлично?

— Сумасшедших лечат от рака? — удивился Кирилл.

— А почему, собственно, нет? Это медицинское учреждение. Все пациенты должны получать лечение.

— А вы не боитесь, что маньяк-убийца может из другой клиники сбежать?

— Неа. С него Мессир слово взял. — простодушно ответил № 4.

— И что? Разве этого достаточно? Мессир попросил вести себя прилично и сумасшедший поклялся? Разве так можно? Чего стоит клятва сумасшедшего?

— Намного больше чем клятва здорового человека. Здоровый человек отдаёт отчёт своим действиям и в душе готов предать уже едва только поклявшись. Сумасшедший поклявшийся Мессиру не может предать, потому что это выходит за рамки его сумасшествия.


“Что он такое сказал? Я не понимаю.” — подумал Кирилл — “Может это место так действует и я сам понемногу схожу с ума”?


— Вон он, сидит. Он тут всегда обитает в обеденное время — указал рукой № 4.


Кирилл увидел низкорослого мужчину в больничной пижаме. Он сидел полулежа в шезлонге с поднятой спинкой. Справа от № 2 стоял столик с шахматами и графин с красной жидкостью. Блеснуло стекло. №2 потянулся, поставил на столик пустой стакан и посмотрел на вошедших. Кирилл встретился с ним глазами. С подбородка № 2 стекали красные капельки.

“Он кровь пил”?!! — это была первая мысль, которая пришла в голову журналисту.

— Это гранатовый сок — подсказал № 4 словно угадав.

— Он опасен? — боязливо спросил журналист вспомнив посещение Голодного.

— Ещё как, но он связан словом.

— Словом? Он что, пообещал Мессиру, что никому не причинит вред и этого достаточно?

— В нашем клубе джентльменов этого вполне достаточно, — успокаивающе сказал № 4.

— Так, а какое у него психическое расстройство? — продолжал спрашивать Кирилл.

— А, вам какое больше по вкусу? Хотите, я могу вам предложить шизофрению? Или расщепление сознания? Или одержимость бесами? Ему всё подойдёт. Нашему подлецу — всё к лицу.


— Я услышал тебя Г...Ботаник! А подлец, между прочим, обидное слово. — № 2 подал голос очень тихо, но Кирилл вздрогнул от этого голоса.


— Так ведь фигура речи Мешочек и ничего более.Я не хотел тебя обидеть. — всплеснул руками № 4 и засеменил вперед — А вот и журналист… Очень хочет…

— Здравствуйте! Я журналист Кирилл Арсеньев с телеканала…— подошёл ближе и представился Кирилл. Он заметил висевший на груди № 2 кожаный мешочек на шнурке. Самодельный?

— Не интересно, — отвернулся № 2 и посмотрел в сторону шахматной доски.

— Я…

— Сыграйте со мной в шахматы, Кирилл. Выиграете и я отвечу вам на любой, даже на самый секретный и тайный вопрос — неожиданно предложил № 2.


У Кирилла Арсеньева был первый разряд по шахматам,ещё с тех времён, когда он учился в институте. Но с тех пор утекло много воды.

— Я бы с удовольствием, но мне негде присесть — ответил было он и тут услышал позади скрип, это появившиеся из ниоткуда Чук и Гек придвинули стулья. Откуда они взялись тут так бесшумно и уже со стульями? Чертовщина! Он посмотрел на № 4. Тот уже сел на предложенный стул и невозмутимо копался в желтой коробочке.

— Ты мне сегодня что принёс? — поинтересовался № 2 обращаясь непосредственно к очкарику.

— Кошку дохлую за хвост. — в тон ему ответил № 4. — Для тебя смерть лучшее лекарство, ты же знаешь.

— Бог считает иначе. Я жив, значит это кому-нибудь нужно — оскалился № 2. Черты лица у него были крысячьи. Длинный нос, маленькие чёрные глазёнки, редкая щетина.

— Он мне даёт только аскорбинки — пожаловался № 2 мотнув головой в сторону очкарика — А ведь, знает, что я люблю и ЛСД. Жадничает. Для кого копит? Мессир не запрещает мне наркотики.

— Я вас сразу хочу предупредить Кирилл — он жульничает в этой игре. — сообщил № 4.

— А ты докажи, “прохфессор”? Докажи и поймай за руку.

— Мне доказательства не нужны. Я тебя давно знаю. Ты лучше играй без ферзя? — хмыкнул № 4.

— Извольте! — № 2 ловко убрал с доски чёрного ферзя и объявил — Я играю чёрными, а вы белыми. Белые начинают и выигрывают. Так, хе-хе? Делаете ход — задаете вопрос. Так и поиграем!


Кирилл посмотрел на доску. Потом опустил руку на белую пешку.

— Сколько людей вы убили? — спросил он делая первый ход.

— Не считал — ответил № 2 делая ход в ответ.

— А если серьёзно?

— Хорошо. 1722. Так вам будет спокойнее?

Кирилл изумленно повернулся к № 4. Тот только пожал плечами:

— Потому он и № 2. Выдающийся мастер своего дела.

— Но это же не возможно!

— Возможно. Вы как-то непрофессионально вопросы ставите. — усмехнулся № 2 глядя куда-то вдаль — Вот, например, сбросили американцы атомную бомбу на Хиросиму - кто убийца? Пилот выполнявший приказ? Американское правительство? Или это был массовый суицид японцев? Кто виноват?

— Вы, кажется, пытаетесь подменить понятия. Это было военное преступление. Его оценивают и осуждают по другому, — выразил своё мнение Кирилл.

— Мешать мне выполнять свою работу, это тоже военное преступление. Я освобождал ангелов и отправлял их на небеса пополняя святую армию господа нашего. А всех, кто мешал, я убивал ибо дело моё было тайным. Поэтому не вам меня судить. Я не считал свои жертвы и фактически невиновен.

— Но такое количество убийств не могло остаться незамеченным. Такое просто не может быть. Всегда остаются следы. — продолжал упорствовать журналист.

— Ага. Следы. Но когда не знают кого искать то никого и не ищут — улыбнулся № 2 — Я убирал с дороги тех кто про меня знал или мог узнать и всё было нормально. Я освобождал ангелов запертых в душных человеческих телах и был счастлив. Я порождал для моих преследователей множество загадок и тайн, всегда пуская их по ложному следу. Я был и остаюсь неуловим.

— Но вас всё-таки поймали. — заметил Кирилл.

№ 2 потемнел лицом. Журналист заметил как тот нервно схватился за мешочек висевший на груди.

— Именно так. — прошептал он — Но не здесь и не слуги закона. Они поймали меня и отдали на поруки Мессиру.

— Тогда, кто вас поймал?

— Я не хочу отвечать на этот вопрос. Они ужасны. Они кривая насмешка мироздания. Бог сотворил их, но лучше бы он этого не делал. Таких людей просто не должно быть.

— Он злится на них, за то, что они единственные обыграли его в его любимой игре, — подсказал молчавший до сих пор № 4.

№ 2 сверкнул глазами и очкарик опустил голову словно прячась.

— Делайте ваш ход уже!

— Хорошо-хорошо. Вот.

— Мат в четыре хода — не глядя на доску прошипел № 2.

Кирилл изучил расположение фигур. С его точки зрения всё было нормально.

“Эге, а № 2, похоже, блефует”, — подумал он.

— Ваша судьба уже была решена — сообщил № 2 — Вы начали играть, когда учились в девятом классе.

— Что? Откуда вы знаете?

— Зачем вы пошли в журналисты Кирилл? Вы сказали Г. Ботанику, что всегда были честны? Как же это опрометчиво с вашей стороны.


“Он мог подслушать разговор. Вот и всё”, — подумал Кирилл — “Но откуда он знает, что я начал играть в шахматы ещё в школе? Я и сам уже про такое забыл? Угадал”?


— Да обыкновенная дедукция, — ухмыльнулся не глядя на него № 2 — Вы пошли в институт, потому что волочились за одной симпатичной остроносой девицей. Как же её звали? Юля?

“И вправду, Юля”, — вспомнил журналист.

— Она вас бросила на втором курсе ради успешного аспиранта Авдеева. — продолжил № 2 и сделал очередной ход. — Так и быть, я отложу ваш проигрыш.

— Это доступная информация. Вы вполне могли узнать о ней. Мы были знакомы прежде? Откуда вам про это известно? — задумчиво спросил журналист.

— Он одержимый, — объяснил № 4 — В кожаном мешочке у него живёт демон, который ему про всех рассказывает. Вам только достаточно подумать про него и демон доложит о вашем существовании. Так и прозвище отсюда — Мешочек.

— Я не верю! — гордо сказал Кирилл — Докажите! Все приведённые ранее примеры вполне объяснимы.

— Мат в три хода! — объявил Мешочек. — Я вам сейчас докажу.

— Может, хватит? — забеспокоился № 4.

— Партия должна быть доиграна Господин Яд. — в голосе № 2 слышалась твёрдость — Враг будет разбит в пух и прах.

— Вы ведь не наброситесь на меня как Голодный? — язвительно поинтересовался Кирилл.

— Я связан словом, но вам журналисту этого никогда не понять, что значит сила слова? Вы используете его как оружие. Ваши слова будоражат людей и вызывают эмоции: ненависть, удовольствие. чувство неудовлетворения… Только вы слова не цените — вы ими сорите. Вы их везде разбрасываете лишая истинной ценности. Вы, можете мне не верить, что я убил тысячи. Вы можете не верить, что я одержим и знаю наверняка, что может произойти в будущем. Может быть я вам наврал? И никого не убивал в своей жизни, только муху газеткой? Я всего лишь сумасшедший — хотите высморкаюсь в рукав, на потеху? Вы поверите зелёной сопле стекающей с моего рукава? Она реальна?

— Ты ещё даже не сделал свой ход — напомнил ему № 4.


№ 2 осёкся. Посмотрел на шахматы словно только сейчас их увидел. Поднял руку:

— Раз! Кирилл, вы любите свою жену и дочь?

— Что? Причём тут моя семья? — растерялся журналист.

— Вашей дочери 8 лет. Ведь так? Вспомните?


Кирилл неожиданно понял, что не может вспомнить как выглядит сейчас его дочь Анечка. Он точно помнил ее ребёнком и когда ей было четыре. Постоянные командировки. Суета. Беготня. Раз в год всей семьёй в Крым. Жена Варвара. Их лица словно окутал туман.

— Я так и думал. Пять лет назад новогодний корпоратив. Вспомните, что там было? — торжествующе улыбнулся Мешочек.

— Обычный корпоратив. Только лучшие друзья…— пробормотал Кирилл.

— Два! Оксана — практиканточка. Следите за доской Кирилл.

— Я не понимаю, о чём вы?!! — возмутился журналист — В чём вы меня обвиняете?!!

— Вы так бурно реагируете, значит понимаете в чём. Делайте уже ваш ход. Зря вы с ней так. А ваша супруга тоже хороша — подстроить несчастный случай беременной молодой женщине, чтобы сохранить семью. Это был ваш ребёнок Кирилл. Мальчик. Оксана даже выбрала для него имя…

— Хватит! Вы дьявол! Ты откуда знаешь, мразь??!

— Три! Вам мат. Кирилл, вы проиграли. Вы всё знали и покрывали свою жену. Вы не хотели этого ребёнка. У вашей жены связи, родственники, благодаря ей вы сделали карьеру. А практикантка всего лишь легкое приключение на вашем творческом пути. Зачем известному журналисту скелеты в шкафу?


Красный, от обиды и ярости Кирилл вскочил со своего места.

— Да ты! Ты хоть понимаешь с кем говоришь?!! Крысёныш! Да я тебя!

На шезлонге уже было пусто. № 4 отшатнулся в испуге и рухнул под стол.

— Обычно, я убиваю со спины. Лёгкий удар шилом в ухо и вы умираете, даже не успев сказать “Аминь” — прошипел невидимый № 2.


Кирилл обернулся мгновенно и занёс над головой стул. Крысёныша уже не было. Вместо него возвышались каменными глыбами санитары Чук и Гек. Они мягко отобрали у оторопевшего журналиста его оружие. Мешочек хихикал за их спинами.


— А... Вы уже познакомились? — послышался громкий голос Мессира.


Журналист шумно выдохнул. Так опозорился на виду у руководства.

Да, что же это за место такое проклятое?!!

— Кирилл, извините за долгое отсутствие. Меня отвлекли по одному весьма важному делу — сообщил Мессир словно и не заметив случившейся потасовки — Я бы хотел, в качестве извинений пригласить вас на чаепитие, с пациентами третьего этажа. Вы сможете пообщаться с нами в неформальной обстановке.


Тут он заметил спрятавшегося под столом № 4.

— Господин Яд, а что вы там собственно делаете?

— Таблетки уронил, Мессир. Закатились под половицу, так неудачно.

№ 4 выбрался и продемонстрировал оранжевую коробочку:

— Я всё собрал.

— Ну, вот и хорошо. Мешочек ты доиграл свою партию?

— Да Мессир. — пискнул № 2 не спеша показываться на глаза.

— Ты тоже идёшь, — велел заведующий, — У нас все готово для чаепития. Прошу к столу.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Для ленивых выходит озвучка от Паши тайга

Почитать так же можно и тут -  https://vk.com/public194241644

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Показать полностью 1
243

Разговор с тенью

-Вот так значит. Шива.
Космонавт потянулся губами к трубке питания и глотнул воды. Горло саднило от сухости. Как он раньше этого не замечал?
Шива стоял в проеме, оперевшись о раму люка. Он смотрел прямо в лицо космонавту. Даже не в лицо - скорее изучал стекло гермошлема скафандра.
-Ну да, - неожиданно хохотнул Шива. - Ты же атеист.
Его голос оказался тонким. Неожиданно для такой комплекции.
Он оперся о стену поудобнее и скрестил все руки на груди. В оставшемся крохотном проеме за его плечем мелькнула Луна.
Раз. Другой. Третий.

-А какая разница? Медленно удивился космонавт.
-Ну ты даешь! - Шива наклонил голову и принялся рассматривать шевроны скафандра. - А еще психологию изучал. Сам посуди: если бы перед тобой разверзлись небеса, тут, в космосе, и вышел седой старик, или же ты увидел свет к конце тоннеля - вот что бы ты почувствовал?
-Разочарование.
-Именно. Ты вообще помнишь, когда в последний раз молился? Искренно.
Космонавт задумался.
Слабые огни датчиков мерцали в темноте рубки. За ними, в проеме, белыми точками плыли звезды. Это было красиво.
-И что, хорошим мальчиком я был в этом году?
Шива широко улыбнулся.
-Это по сути и не важно.
-А что важно? Вы ж и так все про меня... про нас знаете.
Гость перестал улыбаться и, кажется впервые, попытался разглядеть лицо за стеклом гермошлема.
-Все да не все. Хороший, плохой - главное, у кого ты спрашиваешь.
-В данный момент у тебя, - сказал космонавт. - Ты уж ответь, пожалуйста. Редкий случай, все-таки.
Шива помолчал.
-Понимаешь, мораль, по сути, напрямую зависит от биологического вида. Забота о ближнем, помощь детям - это все в корне своем поддержка стаи. Прайд становится сложнее - и вот он уже называется обществом. Отношения сложнее, но истоки те же. Здесь в выигрыше тот, у кого уши больше. Лучше слышен зов природы.
Космонавт сделал еще глоток воды. Шива начинал ему нравиться.
-Спустя время приходит понимание, что мораль у каждого своя. И тогда некоторые делают по-настоящему осознанный выбор. Это и есть та самая искра.
-Кажется я понял, - сказал космонавт.
Шива протянул руку и поймал один из проплывающих мимо обломков.
-Вот ты. Ты же явно боялся не за себя.
-Так и есть.
-Так и есть, - повторил Шива. - А ведь у тебя дети, жена, мама новостей ждет. Поэтому я и пришел.
Они помолчали.
Космонавт задумался о том, что внизу, на Земле, еще ничего не знают. Мама, наверное, готовит яблочный пирог, готовясь встретить торжественное событие... Лучше бы они ничего и не узнали.
-Слушай, помнишь тот случай, на стройке? - гость прервал его мысли. - Ты тогда щенка из под завала вытащил. Зачем?
- Ого! Мне же лет десять было, - космонавт поежился. - Честно сказать сам не знаю. Он был весь такой... разбитый. На него блок упал. Жизни оставалось на пару часов. Наверное, хотел сделать его последние минуты приятными. У меня были с собой деньги на хлеб, но я купил молока. Щенок его попил, посмотрел на меня и издох. Мне тогда от отца знатно попало. Он думал, я курить начал.
-Так почему? - снова спросил Шива.
-Кто мы такие, если не будем помогать им? - космонавт потянулся к скафандру, но остановился. Воздуха в рубке уже не было. - Мир большой, но места в нем мало. В конце-концов, не будет их - пропадем и мы.
Шива покачал головой и нараспев произнес:
-«Животные не спят, они во тьме ночной
Стоят над миром каменной стеной».
Собеседники опять помолчали. Шива насмешливо смотрел на космонавта.
- Так значит вот она какая, эта иерархия?
-Вроде того, - кивнул Шива. - Доминирующие формы жизни помогают остальным участникам большого колеса. Этакий небесный маркетинг взаимоуслуг. Я вот, искры собираю.
- И что, много накопилось?
-Немного. На два пальца. Но есть.
Шива махнул рукой.
-Ты пей, пей. Молока у меня нет, но сейчас сойдет и вода.
Космонавт прикоснулся губами к трубке.
-А зачем они нужны, эти искры?
-Хм. Видишь ли, все вокруг - математика. Можно высчитать, когда взорвется Солнце, где и в какой форме энергия соберется в плотный комок и проявит себя. Мир материален. И только интеллектуальная энергия, вкупе с волей, аккумулирует ресурсы иначе, чем газовые гиганты. Гранулирует их в очень ценные зерна.
-Хорошо, так зачем они тебе нужны?
Шива почесал подбородок.
-Все конечно. Вселенная исчезнет, но перед этим будет подведен итог: атом к атому, кластер за кластером. Главное, сколько этих искорок соберется в конечной доле.
-Ну соберется с щепотку. И что?
-А то, что новый мир родится из материала прошлого, на основе остаточных данных. С немного другим исходным материалом. И вот тогда получится вселенная, в которой будет комфортнее. Где безымянный щенок будет доволен, если угодно. Так что каждая искра важна. Ничто не кончается насовсем.
Космонавт вяло пошевелился. Кажется, датчики стали мигать слабее.
-Так мы, выходит, в конце этой цепочки?
Шива развеселился:
-Конечно не в конце. В середине, скорее.
-Есть уровни ниже?
-Есть, но тебе это знать не нужно, - гость отмахнулся тремя руками.
Космонавт глотнул еще. В тишине кабины звук получился очень громким.
-А мораль? Ведь получается злодеи тоже могут нести эту искру.
-Могут, еще как. Только тут начинается другой процесс. Тираны, маньяки - вся эта патологическая братия - они, по сути, погашают эти искры у других. Массово. В какой-то момент энергии просто не в ком копиться. Начинается пустое время. Такое уже было.
-А, средние века.
-Ну да. - Шива закатил глаза. - Зато потом такое началось!
Казалось, он начал светиться от удовольствия.
-Как это выглядит со стороны? - поинтересовался космонавт. - Как увидеть эту искру? Человек что, светится изнутри?
Шива замолк и наклонился к нему:
-Знаешь, на свете миллиарды человек, - раздался его шепот. - И каждому, в конце концов, надо заглянуть в глаза. Даже если их нет. И с каждым надо поговорить. Успокоить. Дать отдохнуть.
Космонавт потянулся к трубке, но воды не было.
-Я уже отдохнул.
-Тогда пойдем, - сказал Шива и повернулся к люку.
Космонавт посмотрел на мигающий датчик питания. Слабая лампочка, прощаясь, мигнула еще раз. И погасла окончательно. Кабина погрузилась в темноту.
Луна заглянула в рубку сквозь рваное отверстие в стене. Ее света хватило, чтобы осветить парящие тела экипажа. Космонавт закрыл глаза и на мгновение почувствовал во рту вкус теплого яблочного пирога.
Кабина опустела.

Показать полностью
146

№17. часть-5

№17. часть-5 Мистика, Фантастика, Крипота, Маньяк, Психиатрическая больница, Длиннопост

№17 часть - 4

№17 часть - 3

№17 часть -2

№17. часть-1

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Возле дверей где жил № 3, Господин Яд споткнулся и повернувшись к журналисту сообщил:

— Вы не должны задавать ему вопросы и говорить, обращаясь непосредственно к нему. Он у нас спокойный, но лучше с ним не разговаривать. От греха подальше. Я буду вам отвечать вместо него.

— И какое у него психологическое отклонение? — поинтересовался Кирилл. — Я просил бы вас ответить заранее, а то может получиться неудобно?

— Эээ. Да у него их целый букет, — задумался № 4. — Его организм вырабатывает наркотик. Он постоянно под кайфом. Слышали про такое понятие “Ледяная душа”?

— Нет?

— Это когда полное отсутствие эмоций. Он убивал и не испытывал никаких чувств. Он не распознает свои и чужие эмоции и не может их правильно оценивать.

— Вы говорите, словно о каком-то роботе?

— Почти. Этого робота создали из человека, — задумчиво ответил № 4 и распахнул перед журналистом двери — Прошу!


Тут царил полумрак. Потом на стенах и потолке загорелась яркая кислотная подсветка зелёного и фиолетового цвета. Круги, квадраты, треугольники. Змейка бежала по потолку терялась и появлялась снова. Геометрические фигуры плясали в темноте, назойливо мерцая и вызывая головную боль. В глазах рябило.


Кирилл сначала подумал, что оказался в столичном Рейв-клубе; сейчас раздастся громкий голос ди-джея объявляя следующий трек их оглушит и собьёт с ног громкая бряцающая музыка, лазерные лучи всех цветов выхватят из темноты бьющуюся в экстазе толпу и кто-то шепнёт на ухо влажным голосом —” Марочку для порядочка”....


Но было тихо. Только на глаза давила цветная рябь. № 4 провёл его через несколько пустых мерцающих комнат и журналист увидел паренька лет 17 играющего на компьютере. Кирилл насчитал шесть мониторов. № 3 играл сразу в шесть игр. Экраны обагрялись кровью и было хорошо видно как умирают его противники один за другим. Движения № 3 были скупые. Он щелкал по клавишам клавиатуры, успевая переключаться с одной игры на другую и вовремя наводил мышку на новую цель.

— Он видит наш мир иначе

№4 четыре возник из тёмного угла неся в руках бутылочку воды и пустую кружку. Поставил её, так чтобы не мешать игроку и начал наполнять кружку водой.

— Как иначе?

— Это довольно сложный вопрос. Как же мне правильно на него ответить? — задумался № 4. Он пододвинул к юноше две капсулы.


Игрок не глядя протянул руку. Проглотил лекарство и машинально запил его водой. Пробормотал “ Спасибо” после чего вновь вернулся к игре. К журналисту, смотрящему прямо в его спину, он даже не обернулся.

“Он же в наушниках”, — подумал Кирилл — “Вот и не слышит”.


№ 4 как-то по-отечески потрепал игрока по плечу и со вздохом отступил.

— Он жертва. — с грустью в голосе сказал он журналисту — Вся его жизнь это сплошные убийства и насилие. Тут, он может быть в своей среде и никому не причинять вреда. Это пока все, что может для него сделать Мессир.

— Вы ходите вокруг да около, — покачал головой Кирилл — Я бы хотел знать подробности, если можно, конечно?


№ 4 пожал плечами:

— Его сделали таким. Он был выбран для секретного проекта проводившегося Минобороной. Со слов Мессира целая группа особенных детей подвергалась… Хмм… Я, даже не могу вам дать полную картину того, что с ними делали. Цель была конкретная: получить суперсолдата способного в одиночку выполнять любые приказы. И у них получилось. Они получили своего суперсолдата.

— Вот его? — удивился журналист. Паренёк выглядел таким тщедушным. Бледное узкое лицо. Тонкие музыкальные пальцы. Пустой взгляд. Он никак не походил на матёрого убийцу.

— Да! — подтвердил № 4 — Не верьте глазам своим. Он убил более 700 человек.


Увидев сомнение на лице журналиста, он поспешно добавил:

— Ну, вы же ничего не понимаете. Он иначе видит всё вокруг. Мы, для Вани, всего лишь сложные геометрические фигуры. Узоры, которые вокруг нас светятся - это его восприятие окружающего мира.

— Я по-прежнему не понимаю. Он из пулемёта что-ли людей убивал?

— Эмм. Представьте, что у вас есть такая особенность: вы можете моментально рассчитать дистанцию до цели и как в неё лучше попасть? — попытался объяснить № 4.

— Ну?

— Вот он, умеет стрелять. Впрочем, его учили пользоваться любым оружием. Ему не нужна большая мышечная масса. Ему нужна незаметность и возможность нанести быстрый удар, а затем переместиться в другую точку. Он одновременно может работать с сотней целей. Его мозг отслеживает и предугадывает действия противника. Ему нужно только вовремя нажать на курок. Бах и все. Один выстрел — одна уничтоженная цель. Один убитый противник.

Благодаря своему восприятию, он может найти уязвимость даже в танковой броне. Он может вычислить и ликвидировать снайпера, раньше, чем тот заметит его. Он может запросто уничтожить противника, спрятавшегося в укрытии, используя рикошет. И это далеко не всё, что он может.

— С ума сойти, — пробормотал Кирилл — Но как? За что он здесь?

— Слишком исполнительный вышел. В армии случаются настоящие дубы от руководства. Кто-то захотел, чтобы он всегда выполнял приказы. Это стало роковой ошибкой военной идеи, — в голосе № 4 отчётливо слышался сарказм.

— Понимаю. Убил генерала?

— Нет. Убил группу посланную его забрать. А потом ещё одну. И ещё две. Мессир рассказал мне, что Ваню отправили ликвидировать террористическую группировку в составе команды координаторов. Приказ был подчиняться только командиру группы. Пока Ваня проводил в одиночку зачистку, на его координаторов напали. Была большая неразбериха. Командование, руководившее операцией, поначалу думало, что всё группы больше нет. И Ваню списали. Поступила информация, что террористы всё ещё сопротивляются в укрепрайоне. Туда выслали группу зачистки. Во время боя, группа выяснила, что бой против них ведёт один человек. Поняли, что Ваня выжил и смог завершить операцию. Попытались выйти с ним на связь, а он ни в какую. Последний приказ от координатора был таким: Ни кого не слушать. На связь не выходить. Держаться до последнего.

— И что дальше?

— Возник парадокс. Суперсолдат победил всех террористов, но приказы вышестоящего начальства он больше выполнять не хотел. Не мог он их больше выполнять, поскольку отменить этот приказ мог только координатор. Он честно следовал последнему приказу. Военным не хотелось расставаться с таким ценным солдатом, ведь в него было вложено много денег. Его пытались обезвредить не летальными способами, но он легко предугадывал все атаки и выходил победителем. Штурмовали укрепрайон, но он убил всех кто шёл на приступ. Ему было все равно кого убивать. И когда уже решили его ликвидировать окончательно, с помощью бомбардировки, появился Мессир.


Кирилл заметил с каким уважением произнёс последние слова № 4.

— Он пришёл к нему, так же как и к вам?

— Вы правы. Он попросил, дать ему возможность лично пообщаться с Ваней. Знаете, бывают такие люди, которым просто невозможно отказать? Мессиру не отказывают. Он один, без всякой защиты, пошёл под пули и Ваня его выслушал. Парень сложил оружие и сдался, но поскольку приказы он теперь не выполнял…

Мессир убедил военных отдать Ваню ему на лечение.

— Значит, теперь вы его тут лечите, чтобы он снова вернулся в строй и начал убивать по приказу?

— Ещё чего?!! — возмутился № 4 — Ему и так достаточно испоганили жизнь! Мальчика сделали наркоманом, лишили детства, чтобы какое-то жирное говно у власти решало, кому жить, а кому умереть? Им нужны игрушки — вон: пусть идут и купят себе в магазине солдатиков! Родину они защищают?!! Кровью чужих детей прикрывая трясущиеся от страха жопы!!!


Журналист отшатнулся. № 4 выглядел словно оскалившийся перед прыжком зверь. Позади него из темноты появились санитары и один из них положил руку на плечо очкарика словно успокаивая. Очкарика трясло. Он то судорожно поправлял свой халат, то хватался за очки.

— Извините. Я, наверное, сказал лишнее, — Кирилл попытался разрядить накалившуюся обстановку.

— Да это вы меня извините. Я просто… Вы себе представить не можете...Я всю жизнь изучал яды и противоядия, но бывают такие гниды, что… Зачем нам двигать науку если всё, что мы делаем обращено против нас же самих? Что они с ним сделали? Это же такой труд! Труд тысячи людей ради убийства других людей! Вот и весь смысл этой затеи. Он же игрушка! Им поиграли и выбросили. Он имел право на собственную жизнь!

— Как по мне, так он и сейчас живёт — сказал Кирилл — Видите, сидит и играет. Руки и ноги в порядке.

— Это не жизнь. — № 4 покачал головой. — Он вновь выполняет приказы. Мессир дал приказ играть, вот он и играет. Выполняет его приказ. Он будет так сидеть, пока не потеряет сознание. Мессир придёт через час и прикажет ему идти отдыхать. Вот и вся его жизнь. От приказа до приказа.

— Но я видел, он сказал вам спасибо?


На лице № 4 появилась улыбка . Он совершенно успокоился после этих слов и санитары убрали руки:

— Вы правы. Я так счастлив, что вы это заметили. Я не хотел спугнуть момент раньше времени. Извините, меня за этот срыв.


№ 4 повернулся к санитарам. В голосе слышалось торжество:

— Видели? Все уже видели? Это прогресс! Вот оно, подлинное достижение науки не губить, а спасать человеческие жизни! Собирать сломанные души по кусочку. Я уже год, год, потихоньку даю ему лекарство, мягко отменяющее действие наркотика и он оживает. Вы видели? Вы слышали? Боги войны? Как вам такое? Мы ещё вернём его к жизни. Я верю, господи, моя жизнь была не напрасна! Я надеюсь, придёт время и Ваня сможет принимать решения сам. Пусть он и не сможет стать по настоящему человеком, но положа руку на сердце, кто из нас знает, что такое быть настоящим человеком? А?


Санитары переглянулись и пожали плечами.

— Да. Я знаю, знаю, — махнул рукой № 4 — это всё мечты. Впереди ещё много работы.


Кирилл задумчиво посмотрел на блокнот. И что написать про этого № 3? Относится ли он к маньякам-убийцам? Отдавал ли он отчёт своим действиям, когда убивал?

— Мне даже нечего про него написать. — пожаловался он № 4 — Этому никто не поверит. Эта история звучит как газетная утка для жёлтой прессы.

— А вы соврите. — подсказал № 4. — Вам ведь не впервой. Вы журналист. Придумайте, на основе этой истории свою, более приближенную к реальности.

— Я всегда работал только с достоверными и проверенными источниками. У меня репутация честного и объективного журналиста. Я доношу только факты. — ответил Кирилл.

№ 4 как-то странно посмотрел на него, словно изучая:

— Вы, мне хотите сказать, что всегда были честны? И на работе и в жизни?

— Да! — коротко ответил журналист.

— Эге. Хотите эксперимент, проверить: насколько вы были честны? — предложил № 4.

— Это опасно? — уточнил Кирилл — Вы подключите меня к адской машине? К детектору лжи? Будете пытать электричеством?

— Я познакомлю вас с № 2 — ответил очкарик — Электричества не будет, но он сам по себе адская машина. Поверьте, он вам про вас расскажет такое, что вы сами про себя не знаете.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Эта история имеет отношении к продавцу проклятий и жильцам пятого измерения.

Так же её можно будет прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
295

Картинки на память

- ...Ты ещё ребёнок, у тебя мозг должен работать на все сто. - сказала строго мама, своему сыну Дмитрию. - А ты не помнишь что вы сегодня рисовали в школе. Нужно развивать свою память, в будущем тебе это пригодится.

Димке стало немного обидно от её слов, и ему жутко захотелось исправить создавшееся положение. Через пару минут мальчишке пришла идея запомнить несколько "картин" того, что он видел прямо в тот момент, когда решил это запомнить. Как кадр на фотоплёнке, только хранить её нужно будет в своей памяти. Чтобы потом, когда он станет взрослым, он вспомнил эту картинку, и чётко обрисовал её своей маме. "Вот она удивится! И будет мной гордится!" Ребенку эта идея показалась очень интересной. "Ну много запоминать не нужно, да и зачем это" - подумал он, - "Нужно сохранить несколько..." Вот только картин чего? С этим всё оказалось сложнее. Праздник? Поход в кинотеатр? Когда всё это будет? Нет, долго ждать совсем не хотелось. Нужно было запомнить что-то сейчас, пока идея пылала жаром в детской голове.

По телевизору, в тот момент, шла передача "Клуб путешественников". На экране показалась вереница внедорожников, которые пробирались через пустыню на фоне тёмно-синего, сумеречного неба. "Красиво... Вот это запомню" - думал Дима, впитывая, как губка, картинку. Что ещё? "На сегодня хватит, завтра что-нибудь увижу интересное" - решил мальчишка.

На следующий день, запомнить новый "кадр" Диме помог случай. Вернее, его друг Максим, который зажёг сигарету, пока они были на улице во время перемены.

- Ты что? Ты что это?! Куришь?! - спросил изумлённый Димка.

- Я мужик... - не успел договорить Максим, как рука учителя, их классной руководительницы, выхватила сигарету у него изо рта. Как она смогла подойти так тихо и незаметно - понять ребята так и не смогли.

- Так, чтобы я этого больше никогда не видела! Завтра чтобы твои родители были здесь!

Она кинула сигарету на землю и растоптала её ногой. После, залезла в карман Максима, и вытащила у него оттуда зажигалку.

- Простите, Ангелина Викторовна! Я больше не буду! Честное слово! Не надо родителей...

- Вот это - смерть. - сказала учительница, почему-то тряся зажигалкой перед самым носом Максима. - Это тебя погубит, ты понимаешь?!

- Понимаю...

"Нужно запомнить" - вспыхнула искрой мысль у Димы. "Да блин, тут и так бы запомнил..."


Со следующей "картинкой" у Димы никак не получалось. "Кошку что-ли запомнить? Или кино? Нет, это всё не то...".

В ближайший выходной они с мамой пошли навестить бабушку. По дороге мама встретила свою старую знакомую, и как это часто бывает - две женщины ушли в "параллельный мир", яростно обсуждая все события, которые произошли с их последней встречи. Диме наскучило стоять рядом, и он отошёл немного, разглядывая афиши на стене дома.

- Эй рыженький! Хочешь погадаю? - спросила вынырнувшая из-за угла цыганка.

- Я не рыжий! - гневно ответил мальчик.

- Ну хорошо, хорошо! "Золотой", так лучше? Не обижайся! Дай мне левую руку.

- У меня денег нет. И вообще, вон моя мама...

- Это хорошо что мама рядом, "золотой"! Дай руку, или боишься?

- Ничего я не боюсь. Вот, смотрите...

Цыганка взяла руку мальчика и внимательно посмотрела на его ладонь:

- Так... Вот, хорошо... А вот...

Внезапно лицо её изменилось, улыбка пропала, и взгляд стал очень серьёзным:

- Что же это такое...

- Эй ты! А ну-ка отошла от моего сына! - крикнула, подбегая, Димина мама.

Мальчик отдернул руку.

- Мам, я не специально...

- Эта мошенница просила у тебя деньги? - спросила мама.

- Я не мошенница! Ничего плохого я ему не сделала. - И немного наклонившись, сказала Диме: - Как завоет земля - беги! Беги со всех ног!

- Как? Не понял...

- Просто запомни, "золотой". А денег мне от тебя не нужно... - сказала цыганка, качая головой. - Не забудь.

Третья картинка была готова.


"Скорее бы прошли уже эти годы!" - думал мальчишка, вспоминая три эпизода из своей жизни. Он старался вспоминать их хотя бы раз в неделю, "перезаписывая" в своей памяти все детали. С течением времени эта забава стала у него постепенно забываться, и он обращался к тем событиям всё реже и реже...


- Дима! Дима! Дмитрий Андреевич, извольте уже проснуться! Вставай, тебе говорят, через десять минут подъедем к цели экспедиции! - крикнул, перебивая вой мотора, старый друг Максим, скалясь улыбкой, с сигаретой в зубах. Обещание, данное учителю, он к сожалению так и не выполнил...

- Что, уже? Сколько времени?

- Сумерки уже, семь...

- Чёрт, раньше бы разбудил. - проворчал Дима, посмотрев в окно "уазика".

Вокруг простиралась белесая простыня пустыни плато Устюрт. На небе стали проступать первые звёзды, желтоватый крюк Луны наполовину тонул в горизонте... И на сотни километров ни души.

- Как колонна? На связь никто не выходил? - спросил Дмитрий, наклоняясь влево, чтобы посмотреть в зеркало заднего вида.

- Нет, всё нормально. Вон видишь, ползут сзади.

Дмитрий взяв в руки рацию, нажал на кнопку вызова:

- Я - "первый". Проверка состояния экипажей.

- "Второй" - нормально, "третий" - норма, - "четвёртый", "пятый", "шестой", "седьмой", "восьмой"... - "всё хорошо", - сыпались по порядку отклики.

- Через пять минут будем на месте, конец связи. - сказал Дима.

Он снова посмотрел в зеркало на мерцающую вереницу фар, проступающую сквозь облака пыли на фоне тёмно-синего неба. "Уазики", экспедиционные "Уралы" с жилыми модулями, буровые, заправщики, водовозы... Поднимая тысячелетнюю пыль, колонна геологоразведчиков шла по пустыне.

"Чёрт... Как будто я уже это где-то видел... Давно. Но где? Это наверное от усталости." - подумал он. "Ну ничего, все устали, скоро уже приедем. Каждого уже тошнит от этих кочек...".


- Ну друг Максимка, рассказывай, что там за новый способ бросить курить?

- А так это... Сразу как вернёмся, я и брошу. По новой методике нужно чтобы вокруг была спокойная обстановка.

- А тут тебе чем не спокойная?

- Тут работа...тут... - но фраза Максима оборвалась на полуслове.

Внезапно горизонт стал уходить вверх. Окружающий их небольшой клочок пустыни стал быстро изгибаться вниз, покрываясь трещинами. На пару секунд друзья почувствовали невесомость.

- Держись!!!

Удар! На несколько секунд Дмитрий потерял сознание. Очнувшись, рядом с собой он услышал кряхтение Максима:

- Ух... Кхе! Тьфу! Нога...

Из-за тучи пыли ничего не было видно, да и свет фар погас сразу после удара.

- Макс?! Ты как?! Что случилось?! Во что мы врезались?!

- Нога... По-моему я сломал ногу.

- Вылезти сможешь, не зажало?

- Наверное... Тьфу ты... Пылища! Хана уазику, кстати.

Дима быстро ощупав себя, понял что у него всё в порядке, если не считать пару больших ссадин.

- Мы... Мы в яме... Провалились Дима.

- Откуда она взялась? Да твою же налево... Мы кажется проломили потолок карстовой полости. Хорошо что живы остались.

Сверху, метрах в пятнадцати над ними, по краям круглого обрыва, замелькали фонари:

- Эй! Дмитрий Андреевич! Макс! Вы живы?!

- Живы, живы... Не подъезжайте близко к обрыву! Спускайте веревки и носилки, у Максима кажется, нога сломана!

- Хорошо! Сейчас!

- Бошка болит и кружится... Вот как тут бросить курить? - сказал Максим.

- У меня тоже...

В свете фонарей Дмитрий увидел как Макс закинул сигарету в зубы и поднёс зажигалку. Диму словно ударило током - "вот это - смерть". Слова их классной руководительницы. Тут же вспомнилась и увиденная им в детстве передача. Холодок пробежал по спине... Смертельный холод.

Резким движением он выбил зажигалку из рук Максима.

- Ты что это делаешь?

- Ничего. Голова кружится? Дышать тяжело? - спросил Дима.

- Ну да... Так ведь авария. В этом дело.

- Не только в этом, у нас одинаковые с тобой симптомы.

- Не пойму.

- Газ. Думаю что здесь есть хорошая концентрация... А мы с твоим курением пролетали бы сейчас как раз мимо МКС... Эй там! Наверху! Поосторожнее там с огнём! Возможно газовый карман!

- Хорошо, ясно!


Через несколько минут друзей вытащили на поверхность. К Дмитрию подошёл мужчина, с сединой, в годах:

- Давайте я вас обниму Дмитрий Андреевич! Живой! Мы уже все испереживались! Ведь прямо на глазах вы ушли вниз! Вот был и теперь - нет. Кошмар, кошмар!

- Всё хорошо, спасибо Яков Игнатьевич! Эй Серёга! Вызывай "вертушку", код - 017 . Эвакуируйте Макса.

- Да нормально у меня всё, сейчас Игорь подмотает и всё путём... - попытался возразить Максим.

- Это не обсуждается.

- Я хочу вас поздравить Дмитрий Андреевич! - продолжил Яков Игнатьевич.

- С чем?

- Вы таки прямо упали на газ, дорогой мой! Вот показания газоанализатора, взгляните!

- Ни черта... Ни..

- Вот именно Дмитрий Андреевич!

- Так, начальник колонны - переместить весь транспорт на пятьсот метров к востоку, там расположимся! Всем всё ясно?

- Всё понятно! - белозубые улыбки товарищей блестели от многочисленных фонарей. Люди искренне радовались спасению двух своих коллег.

- Ох, а мы уже и вещи и оборудование выгружать начали... - сказал Яков Игнатьевич.


Дмитрий встал недалеко от карстового провала и крепко задумался:

"Это же, это же из детства... Как же так? Я сам тогда решил это запомнить... Но ведь было же ещё. Было же что-то ещё... Хоть убей не помню!"

- Дмитрий Андреевич вы чувствуете это? - услышал он голос старого геолога.

Все люди замерли и стали озираться по сторонам. От земли пошёл гул. Гул заполнил всё пространство над пустыней и казалось что даже одежда начала от него вибрировать. Цыганка! Она же говорила! Чёртова мама! Точно!

Стало страшно как никогда.

- Уходим... - еле шевеля губами сказал Дмитрий.

- Что?

- Всем по машинам!!! Срочная эвакуация!!! - закричал Дима.

- А оборудование? Мы же выгрузили... - ответил Яков Игнатьевич.

- К чёрту!!! По машинам!!! Давай, давай, заводите вашу мать!!!

Народ стремглав побежал к машинам. Макса быстро погрузили в "жилой" Урал.

- Давай!!! Двигайте на юг!!! Не останавливаться без моего приказа!!! Серёга, ты со мной, замыкаем колонну!!

Заревели двигатели, грузовые машины, с места раздирая своими тремя мостами древнее плато, объезжали воронку и устремилась на юг.

- Никто не остался?!

- Нет, мы последние!

- Всё, давай топи Серёга!!!

- Да что случилось то, Дмитрий Андреевич? Что за гул?

- Давай рули, гляди на дорогу... Хотел бы я ошибаться...


Проехали один километр, два, три... Ещё минута и ещё... Дмитрию казалось что он чувствует укол каждой секунды. "Лишь бы успели, лишь бы..."

Толчок! И ещё и ещё! Сергей с трудом выравнивал руль:

- Что за?!...

Дмитрий схватил рацию:

- Колонна - стоп!!!

- Есть! Принято!

Небо позади них осветила яркая вспышка. Словно кто-то сбросил ядерную бомбу. Взрыв!!! Через несколько секунд пришла ударная волна, и больно ударила по барабанным перепонкам. Людям показалось что они оглохли. Во многих машинах треснули стёкла. Рядом с Димой кричал что-то с расширенными от ужаса глазами Серёга:

- Я...что!!! За!!!...- пока не понятно.

Слух понемногу начал возвращаться и толчки понемногу сбавляли свою амплитуду. Дима вышел из машины и посмотрел в сторону, откуда они только что уехали. В небо, на высоту больше километра, поднимались языки пламени гигантского пожара. Жар нестерпимо обжигал кожу. Вокруг стало светло как днём. Филиал ада на земле устроил шикарную презентацию...

- Да что же это, Дмитрий Андреевич?!! - кричал почти что в ухо Сергей.

- Землетрясение... Перед сильным землетрясением иногда слышен гул. Область, откуда мы сейчас уехали, насыщена полостями, заполненными природным газом. Судя по всему, многие из них обвалились и где-то при обрушении камни дали искру. Так-то Серёга...

- И что?! Что теперь?!

- Теперь? Домой. Хех... Месторождение мы нашли, можно даже на картах не отмечать, его и так видно.


Перед дальней дорогой домой, решили устроить лагерь, отъехав ещё километров на пять. После волнительных событий экипажи машин пришли в себя, многие уже спали. Дмитрий устроился недалеко от спящего Максима. Скоро за ним прилетит вертолёт, и Дима, коротая время до его прилёта, решил поразмыслить:

- "Чертовщина какая-то! Что меня побудило запомнить эти картинки в детстве? Ага... Кажется вспомнил - мама что-то сказала про мою плохую память... И я решил ей доказать. Кстати, она была права... Голова как сито. Но блин... Любой ребёнок запоминает события из детства. И цыганка эта... Неужели случайность?"

- Нет. - сказал Максим.

Дима ошалело на него посмотрел:

- Макс... Макс, ты спишь?

- Что? Чего?

- Я говорю - ты сейчас спал?

- Ну отлично... Конечно спал!

- Ты сказал "нет" во сне. Почему?

- Я сказал "нет"? Чё за... А! Жена вроде бы борщ предлагала... А я не хочу. Слушай - отстань, а? Товарищ начальник экспедиции...

- Хорошо, хорошо... Отдыхай.

Макс через пару минут мирно засопел дальше. Мысли снова настигли Дмитрия. "Как? Кто поверит? Как вот всё это объяснить?"

- И не нужно. - снова сказал Максим.

Дмитрий удивлённо смотрел на друга, но тот размеренно дышал, и скорее всего видел сны.

"Надеюсь, что опять про борщ" - подумал Дмитрий. Будить снова друга он не стал. Совпадений на сегодня было более чем достаточно.


По приезду домой Дима пришёл к маме с огромным букетом роз. Но про то какая у него всё-таки замечательная память он решил не хвастаться...

Кстати, как только Дмитрию удавалось быть в родном городе, он всегда старался пройти мимо того дома с афишами, где он когда-то увидел цыганку. Но больше встретить её, и поблагодарить, ему не удалось. "Может быть и не было никакой цыганки, а я сам выдумал её себе в детстве..." - подумал он.

"Тариф "Золотой" - всё будет хорошо!" - прочитал он плакат на стене дома. Тьфу ты...

Показать полностью
134

Недорогие вещи

Всем привет) Делюсь небольшим рассказом, написанным на днях. Вдруг кому-то зайдёт)

- Это особенный магазин, дружище. Видишь ли, здесь ты можешь взять что угодно: от сисек Памелы Андерсон до ног Усэйна Болта, по абсолютно разумной цене. Только что был покупатель, который забрал руки Мухаммеда Али! - продавец говорил с небывалым воодушевлением. Он был худощавым и несколько неприятным, но его голос вкрадчиво, как патока, затекал в уши.

Готье поморщился.

- Интересно, зачем вообще кому-то сдались руки мёртвого боксёра?

Продавец расплылся в самой широкой на свете улыбке.

- О, совсем забыл сказать. Наш магазин называется "Зависть", и он совершенно избавляет вас от скучнейшего порока, отражённого в его названии. Вы можете больше не переживать из-за того, что у вас что-то не получается или что природа вас не наградила нужным талантом, или что вы полнейшая и беспросветнейшая бездарность! Достаточно просто купить недостающее! Хотите играть как Моцарт? Исчезать как Гудини? Прорубать окно в Европу, как Пётр Первый? Всё это доступно вам здесь и сейчас!

Готье подумал, что это, должно быть, очень странный магазин с продавцом, котелок у которого подтекал.

Он вышел из офиса и заплутал в коротких улочках промышленного квартала. Готье случайно набрёл на невзрачное невысокое здание, рядом с которым гуляли драные кошки и облезлые собаки. От нечего делать он решил посмотреть ассортимент магазинчика с таким интересным названием и сейчас слова продавца его очень веселили.

- Хм. А есть у вас что-то вроде меткости Курта Кобейна?

Продавец нахмурился.

- Очень смешно, молодой человек. Вы можете взять его голос всего за каких-то пару тысяч условных единиц. Вот, держите каталог, выбирайте себе что-нибудь и наслаждайтесь последними новинками в области энергетической трансплантации.

Готье усмехнулся, но всё же протянул руку и взял совершенно новый и абсолютно белый справочник. Он осторожно открыл его, ощущая лёгкую шершавость обложки. На первой странице красовалось слово "Зависть", написанное большими вычурными буквами. Ниже мелким шрифтом было приписано: "Продажа несовершеннолетним запрещена". Как будто дети не хотят себе голос Эми Вайнхаус или личико Джессики Альбы, мышцы Арнольда Шварцнеггера или, к примеру, реакцию Шумахера.

Вся книга была испещрена предложениями и ценами. За семьсот условных единиц можно было взять ловкость Джеки Чана, а за тысячу пятьсот - актёрский талант Леонардо ДиКаприо.

- Это ведь шутка, да? - Готье изумлённо перелистывал страницы каталога. - Этого просто не может быть. А что происходит со всеми теми, чьи таланты и достоинства вы продаёте?

Продавец пожал плечами.

-Ничего, что показалось бы другим из ряда вон выходящим. Писатели исписываются, правители уходят, актёры злоупотребляют алкоголем и в конце концов выходят в тираж. Не думайте о них, думайте о себе, молодой человек. Сегодня вы покупаете виртуозность Да Винчи, и уже завтра о вас знает весь мир!

Он вытянулся и заглянул в каталог, желая увидеть, где остановился взгляд Готье.

- Выбрали что-то?

Готье не торопясь листал каталог и его удивление становилось всё сильнее. Здесь были не только селебрити и спортсмены, но и учёные, политики, офицеры, режиссёры. Правда, сомнительные способности Уве Болла или Павла Третьего его не впечатлили. Хотя он вполне допускал, что талант Стивена Кинга действительно стоил тысячу условных единиц, а способности Дэвида Копперфильда все две.

- Интересная политика ценообразования, - Готье усмехнулся. - Кто составлял этот каталог?

Продавец улыбнулся.

- На всё воля Господа, друг. Не так важна цена, важно то, что ты себе выберешь.

Готье стоял и не мог ничего выбрать.
Ван Гог? Неплохо, но кто будет смотреть на картины Готье как на картины великого художника? Белобрысый, простоватый парнишка в лёгкой куртке, джинсах и протёртых кроссовках не держал никогда кисти в руках. Да и сомневался Готье, что его стиль станет "неподражаемым", как говорил продавец. Как минимум, он будет подражать Ван Гогу.
Стивен Хокинг? Серьёзно? Можно завидовать его острому уму, но в глазах Готье это глубоко несчастный человек. Там нечему было завидовать.
А каталог всё не кончался. Казалось, конца и края не будет человеческим достоинствам, которые Готье уже таковыми не казались.

В конце концов Готье вздохнул, закрыл толстенную книгу и покачал головой.

- Пожалуй, мне ничего не нужно, - произнёс он и в задумчивости пошёл в сторону выхода. Продавец с интересом смотрел ему вслед.

Магазин "Зависть" медленно исчезал за спиной Готье, который с некоторой досадой думал о том, что так и не смог выбрать ничего подходящего.

Зато в каталоге появилась новая запись, которая означала, что у него есть что украсть.

Показать полностью
54

Искупление

Всю свою жизнь я твердо знал, при каких обстоятельствах умру. И когда лежа в кровати услышал странный треск в ночи, сразу сообразил что к чему.

Дрожащей рукой потянул я скрипучую дверь старого шкафа и увидел, как за ней зеленым космическим пожаром пылает истончившаяся ткань реальности. Мне сразу вспомнились слова отца. На глаза навернулись слезы.

- Это пламя – наш долг, - говорил он незадолго до смерти; я, восьмилетний, слушал и запоминал каждое слово, - все мужчины в нашем роду расплачиваются за грехи предков. Таков наш крест.

В рюкзак отправились армейские пайки, три бутылки воды, одеяло, раскладные ножи, фонарик и несколько пачек патронов. Брать с собой что-то еще было бесполезно – по крайней мере, так считал отец, когда сам уходил на сражение с неведомыми силами.

Так и начался мой жуткий забег, самая жаркая скачка в жизни; канув в зеленый пламень, пожравший пустоту старинного отцовского шкафа, я оставил позади целую жизнь. А где-то в недрах той жизни жену и сына, от которых предусмотрительно ушел два года назад.

Плохо ли это? Не знаю. Точно могу сказать лишь одно: прожить жизнь ни разу не замаравшись нельзя. Возможно, вина – та же грязь?

Об этом я и думал, погружаясь в зеленый огонь. Сжимая в руке пистолет, мысленно листал страницы дневника, оставленного в банковской ячейке. По договоренности руководство банка обязалось найти сына через десять лет и выслать ему оповещение с просьбой забрать старую записную книжку. Оплата подобных услуг на десять лет вперед вышла недешево, но разве есть горящему человеку дело до развязанных шнурков?

А когда мое тело действительно обернулось прахом, и шкаф захлопнулся, зеленый светоч таинственного костра угас – потонул вместе с проглоченной душой в глубине далеких времен.

***

Очнулся я под палящим солнцем, жестоким, как жало пустынного скорпиона. Голова гудела, что твой медный колокол, по языку бегали вереницы фантомных муравьев, и даже воздух казался раскаленной серой. Суховей бросил в глаза песок; только тогда я, ворча, поднялся на ноги, проклиная себя за нерасторопность.

- А ты долго валялся!

Голос прозвучал неожиданно и как будто бы отовсюду. Я огляделся, но лучи солнца хищно впились в лицо, не позволив увидеть хоть что-нибудь.

- Кто ты? – спросил я, сжимая пистолет в руке и радуясь, что не выронил его.

- Твой самый страшный кошмар, приятель. Смотри-ка!

Глаза будто омыло холодной водой, и солнце сумасшедшим огненным колесом закатилось за горизонт. Адские угли под толщами песка остыли, небо втянуло в себя жар, и ночь блистающей черной птицей распростерла оба своих крыла над усталыми пустынными землями.

- Так лучше, правда?

Тут-то я и сумел разглядеть загадочного собеседника. Им оказался мужчина в черном костюме, такой же ковбойской шляпе и щегольских кожаных сапогах со шпорами в придачу. Глаза его прятались за темными очками; он сидел на большом камне неподалеку и щербато улыбался. Лицо его не казалось ни молодым, ни старым, ни вообще примечательным. Однако, глядя на него я невольно ощутил нечто сродни благоговейному трепету перед скелетом огромного хищного динозавра, сеявшего и пожинавшего плоды террора в джунглях миллионы лет назад.

- Это только начало, - мужчина рассмеялся, - дальше будет веселее!

- Кто ты, черт возьми, такой?

- О, ты обо мне много раз слышал, мальчик. Я знал твоего папу – знатную чечетку мы с ним сплясали! Рассказать, как он умер?

Я стиснул зубы.

- Не хочешь? Ну ладно. Намного интереснее услышать, как умрешь ты сам, правда?

Рука с пистолетом мстительным дуэтом сработали быстрее здравой мысли – выстрел вышел страшно удачный, меткий и… #12345#

- А вот это зря, - увернувшись от пули, обиженный собеседник страшно осклабился, - не хочешь по-хорошему? Ну, пеняй на себя, дурачок.

Сказав так, он хлопнул в ладоши и исчез.

- Не прячься, трус! – я рассвирепел. – Это ты та сила, с которой нужно сразиться? Не больно-то ты и страшный!

Злость пылала в груди, будто выпавший из гнезда птенец феникса на пепелище волшебного леса. Эта остервенелая храбрость казалась мне удивительной, фантастической, практически невозможной – но она горела внутри, и я радовался этому, потому что ни на что большее полагаться не приходилось.

Внезапно пески впереди расступились, точь-в-точь волны перед Моисеем, и явили моему взору каменную дверь, ведущую под землю.

- Значит, ты этого хочешь?

Делать было нечего: подтянув лямки рюкзака, я опять с головой нырнул в неизвестность, на этот раз – в таинственную темень подземелья, куда не проникал ни один луч света.

***

Гробница фараона сверкающего великолепием древнего Египта открылась мне в своем сумрачном таинстве; рубины, изумруды и золото сверкали в свете электрического фонарика, словно звезды надежды во мраке ночи. Стены покрывали живописные барельефы с бессчетным количеством иероглифов – белых, зеленых, синих и в особенности оранжевых. На потолках ляпис-лазурь, яшма и халцедон складывались в длинную причудливую мозаику, изображавшую гигантского морского змея; от красоты захватывало дух.

Но любоваться пришлось недолго: голос врага возник где-то поблизости – не то в недрах катакомб, не то в моей собственной голове.

- Знаешь, за какие именно грехи расплачивается твой недостойный род?

Я никак не среагировал на провокацию. О чем-то подобном меня и предупреждал отец, суля встречу с самым коварным из всех возможных врагов.

- За Салемских ведьм, тех, что и ведьмами-то не были. Представляешь, как все глупо и просто?

- Что ты такое несешь? – вырвалось у меня.

Сказанные вслух слова нарушили тысячелетнюю тишину древней усыпальницы. Где-то впереди раздался странный звук, словно лопнул мешок с зерном.

- Я несу тьму в сердца и смуту в умы, - съехидничал враг, - но что до ведьм, то чистая правда. Папочка разве не говорил тебе, что ваш пра-пра-предок имел неосторожность выступить обвинителем в том самом Салемском процессе?

Остановившись, я прислушался. Вдалеке явно что-то двигалось. Что-то живое и опасное.

- Да-а, дедушка Билли сильно вам всем насолил. Те дамочки, поверь уж мне на слово, ведьмами не были, и быть, в общем-то, не могли. И теперь ты здесь, и никогда не вернешься домой. Хотя и об этом ты знаешь, верно?

- Заткнись.

Я поднял пистолет и прижался к стене спиной. По коридору прямо ко мне кралась на четырех лапах какая-то хищная тварь. Сердце в груди обледенело.

- Надеюсь, ты хорошенько повеселишься на аттракционах, что я для тебя придумал, приятель. Удачи!

Про себя я выругался. Пятно света от фонарика лопнуло, словно мыльный пузырь, а потом наотрез отказалось появиться вновь. Кровожадное нечто приближалось. Нервы натянулись и струнами начали лопаться.

Я развернулся и, что было мочи, побежал.

Я несся по коридорам древнего захоронения, не разбирая дороги, не видя ни зги. Тварь, вне всякого сомнения, призванная загадочным врагом, неслась за мной – я слышал стук когтистых лап по каменистому пыльному полу, ее прерывистое и наверняка смрадное дыхание, а затем низкий, протяжный рык, валуном прокатившийся под сводами тоннеля, по которому я удирал.

Страх, до той поры ледяным комком блуждавший у меня где-то под ребрами и щекотавший внутренности, стал вдруг практически осязаемым; его острые грани впились в нутро отчаянием и осознанием скорой гибели, бессмысленной и ужасной.

- Нет, - сказал я себе, изо всех сил стараясь вновь раздуть угли угасшей смелости, - нет!

К счастью, мне повезло: нащупав рукой нишу в стене, я бросился туда и спрятался, вжавшись лопатками в камень. Неведомая четвероногая тварь на огромной скорости пронеслась мимо; не дожидаясь, пока монстр сообразит, что к чему, и отплатит за обман кровавой расправой, я выскочил из укрытия и разрядил в спину существа всю обойму.

Высокий, нечеловеческий вопль пронесся по коридорам и залам, но очень скоро стих.

Чудовищу пришел конец.

Тяжело дыша, я перезарядил пистолет и сделал пару робких шагов в тишине, чтобы полюбоваться на добычу моих пуль. Как я и предполагал, фонарик вновь заработал, будто со смертью монстра рассеялась некая зловредная магия.

В свете фонарика худощавое тело казалось бледно-желтым, словно гной. Пятна сине-зеленой гнили буйным цветом украшали кожу убитого существа, в особенности голову – маленькую, сморщенную и лысую.

Но немного приглядевшись, я почувствовал, как съеденный вечером ужин просится наружу. Ведь передо мной лежал человек – измученный голодом и болезнями, иссушенный жаждой, доведенный до безумия.

И убитый мной. А кроме того…

- Неужели! - вывалилось из моего перекошенного рта, после чего я рухнул на колени и взвыл. Мысли в голове смешались со щемящей сердце горечью. На левом плече мертвого уродца обнаружилась родовая татуировка в виде орла – один в один такая же, как у меня.

И чем дольше я смотрел, тем больше полустертых признаков сходства находил. Слезы застилали глаза, но я видел ясно – также ясно, как и в восемь лет.

На холодном полу подземелья истекал кровью труп моего отца.

***

- Ну-ну, полно тратить страдания попусту.

Человек в черном широко улыбался, глядя мне в лицо. В его улыбке я различил безумное восхищение и алчное наслаждение: казалось, этот проклятый садист упивается моим горем. Темные очки куда-то исчезли с его лица.

- Обещаю, ты сдохнешь, - сказал я, глядя прямо в желтые, с алыми зрачками глаза.

- Муха угрожает пауку, вы только поглядите, - откинув голову, враг рассмеялся.

Я вскинул пистолет, но тут же отбросил его: рукоять раскалилась добела, пальцы мгновенно покрылись волдырями; внутри них поселилась жгучая боль, будто на руки плеснули кипящего масла.

- Ты просто смешной мальчишка, - заключил враг, утирая слезы смеха. – Но мы еще не закончили. Вот, посмотри-ка, что я еще приготовил!

С этими словами он опять хлопнул в ладоши, и мой скелет сдернуло с места, а за ним кровавой вереницей протянулись в пространстве и времени органы, мышцы, кожа и кровь.

«Пистолет, - подумал мой парящий отдельно от тела мозг, - я не успел подобрать пистолет!»

Рухнув на колени в холодную воду, я инстинктивно подался вперед, и на этот раз все-таки распрощался с ужином.

- Как тебе такое, приятель? – мой соперник вновь рассмеялся своим отвратительным дребезжащим смехом. – Не следовало брыкаться, жеребец. Теперь будет только больнее.

Едва совладав с мыслями и шатаясь, словно пьяный, я с огромным трудом поднялся на ноги. Оглядевшись, обнаружил себя у холодного каменистого побережья; в воздухе пахло солью и чем-то вроде водорослей, из чего я заключил, что вода, в которой так сильно успели промокнуть мои ноги, морская.

Проклиная все на свете и не понимая, что делать еще, я направился к берегу.

- Куда бы ты меня не забросил, - тихонько бормотал, шагая по мутному дну, - я все равно справлюсь с твоими уловками и сполна отомщу за все!

На этот раз пленившее моего отца существо ничего не ответило. Я огляделся. Нигде поблизости его не оказалось. Усталый вздох смешался в глотке с криком ярости.

Положение было сквернее некуда.

Где я оказался? И когда? Этот демон наверняка мог легко манипулировать временем, жонглировать странами и эпохами по своему извращенному разумению. Над берегом вздымались низкие голые скалы, невдалеке за ними чернела полоса леса, по всей видимости, хвойного. Много ли пользы из этих сведений я мог почерпнуть?

Ругая самого себя за то, что взял лишь один пистолет, я отправился исследовать открывшийся взору мир.

***

Вскоре день масляным факелом догорел, потушив огонь солнца в соленой воде. Я хорошо это видел: с занятой мною высоты проглядывался весь берег, а с ним и сверкающий в неверном закатном свете морской горизонт.

Здесь, в скалах, я устроил привал с подветренной стороны небольшого утеса. Кости мои продрогли из-за непривычной влаги и холода, однако разводить костер я побоялся. Кто знает, каких врагов для меня припас злостный демон-стервятник?

Завернувшись в одеяло и радуясь, что додумался его с собой взять, я погрузился сначала в смутное полузабытье усталости, а после и в глухой, беспробудный сон.

Сначала мне снились крики отца. Он оказался в аду и страшно мучился, но в то же время радовался: место рядом с ним пустовало в алчном ожидании еще одной души – вне всякого сомнения, моей.

***

…в зеленом полумраке скрывались бледные решительные люди. А еще – нервный лязг ружей, пропотевшая ткань камзолов, трясущиеся руки и всеобъемлющий удушливый страх.

- Приготовьтесь, - сказал плотный широкогрудый мужчина в шляпе с высокой тульей и суровым бородатым лицом.

В ветвях деревьев ветер шептал свои жуткие секреты, разделенные с теми, кто прятался. От близлежащих ущелий и из глубин леса веяло вечностью, смертью и палой листвой. Где-то в ночи жалобно завыла собака.

- Мне страшно, - признался кто-то.

Оказалось, что это мальчишка лет двенадцати – с огромными детскими глазами и веснушками, которые настолько побледнели, что почти совсем растворились в ужасе.

- Нельзя показывать тварям своего страха. Этого они и ждут.

И снова раздался вой, на этот раз куда более жуткий.

- Ведьмы! Заряжай!

Из мрака вынырнули две скрученные когтистые руки, в свете факелов показалась лысая голова бестии с уродливым вытянутым черепом, черными глазами и тонкими игольчатыми зубами в оскаленном рту.

- Стреляй!

Вспышки озарили ночь, вопли раненых тварей и крики испуганных пуритан огласили лес. Предводитель святого воинства воздел руку вверх, чтобы дать еще один залп, но из тьмы на него с визгом выскочила голая девочка с распущенными волосами, сильными пальцами вцепилась в воротник, а острыми зубами с наслаждением впилась в шею. Кровь брызнула во все стороны, окропив стоящих рядом и совершенно ничего не понимающих ополченцев.

До рассвета оставалось еще долго.

***

Ву-у-у-у, ву-у-у-у! Ву-у-у-у, ву-у-у-у!

Странный трубный звук разбудил меня, заставил в страхе съежиться. Не понимая, что происходит, я смахнул паутину жутких сновидений, выглянул из-за своего укрытия и обомлел. Онемевшее за холодную ночь тело моментально вспыхнуло жаром испуга.

Внизу на берегу лежала длинная деревянная лодка; ее резной нос изображал разверстую драконью пасть. Рядом с лодкой стояли шестеро человек, все в кольчугах и кожаных одеждах, в открытых шлемах и вооруженные – кто мечом, грозно покоящимся в ножнах на поясе, кто копьем, небрежно прислоненным к плечу, кто луком и стрелами.

Пораженный, я вновь спрятался за своим ненадежным укрытием. Обругав себя за проявленную накануне беспечность, тихонько подцепив рукой рюкзак и повесив его на плечи, я быстро, стараясь как можно меньше шуметь, зашагал в противоположную от берега сторону.

Едва ступив во владение рослых елей и разлапистых сосен, я ощутил, какой вокруг густой и неподвижный воздух; как лезет под воротник и карабкается за пазуху странная лесная сырость – куда более неприятная, чем холод прибрежных ветров. Казалось, будто бы древний, преисполненный старинного языческого колдовства лес едва ли не на ощупь меня изучает.

- Не сходи с ума, - шепнул я себе сердито, - это обычный лес, идиот.

Стараясь не обращать внимания на сгущающийся вокруг туман и загадочные звуки, порождаемые густой чащобой, я бодро шел по усыпанной мертвой хвоей земле. Вдыхая терпкие и пьянящие запахи заповедного кусочка Вселенной, я постепенно наполнялся странной внутренней силой, но не придавал этому никакого значения; взамен думал об оставшихся где-то позади, у берега безымянного моря, вооруженных людях.

- Кажется, они не сильно высокие, зато коренастые, - заплетающимся языком сказал я, - будто… гномы?

Мной овладело сладостное, неотвратимое желание улечься на обманчиво мягком дерне, укрыться клубами бледно-зеленого тумана и провалиться в еще одну избавительную бездну сна.

- Это не гномы, - прошептал ласковый голос, - народ гномов давно вымер, дурачок.

«Ну вот. Снова дурачок» - подумал я обиженно.

Но продолжил идти, сам не понимая куда.

- Не противься, герой. Позволь мне лечь рядом, прижаться к крепкой груди…

- Я… не могу…

Ноги сами собой остановились. Оглядевшись, я нашел себя в каком-то овраге, да еще погруженным по пояс в вязкую топкую жижу. Обернувшись, увидел вверху, у края поросшего бурьяном обрыва одинокую тонкую фигурку, залитую со спины золотистым мистическим светом – магнетически притягательную, но, вне всякого сомнения, дико опасную.

- Кто ты? – спросил тихо, памятуя о возможно уже рыщущих неподалеку врагах.

- Я – душа леса, - пропело создание высоким и тонким, неизбывно мощным голосом, - а ты – бездумный пришелец из иных времен. Что забыл ты здесь, в последнем моем оплоте?

- Я и сам не знаю, почему тут оказался. Я…

- Ночью видел колдовской сон, правда?

Я запнулся, не смея поднять голову. Душа леса – если это в действительности была она – будто бы излучала сияние непоколебимой уверенности, и я внезапно для себя испытал редкое чувство пребывания в нужном времени и нужном месте.

- Да, - только и смог ответить, хотя не совсем понимал, что значит «колдовской».

- Запомни его. Такие сны никогда не приходят случайно.

В это время над кронами деревьев пронесся низкий протяжный гул – вновь протрубил рог приплывших на деревянной драконоглавой лодке людей.

- Как и твои соплеменники, что грозят моим владениям, - изменившимся голосом пропел силуэт в золотом свете, и я с удивлением обнаружил, что причина этого изменения – страх. - Мне пора уходить, человек. Но я подскажу кое-что еще, раз уж тебе хватило сил устоять перед моими чарами...

Я оторопел, но слушал внимательно.

- Над тобой довлеет гнилостная метка Хозяина Лжи, единственного лжеца из древних могучих духов. Если сумеешь разгадать его обман, то сможешь снять проклятие. Вы, люди, опасные противники – это доказывают прямо сейчас викинги, что вновь причалили к моим берегам.

Едва я сделал какое-то неловкое движение, как застывшее в тяжелом воздухе золотое марево погасло, и темный силуэт рассыпался пылью. А голос, сладким медом звучавший в моих ушах, потонул в тишине старого леса – словно бы не было сказано здесь ни слова.

***

Продираясь сквозь густые заросли, я все прокручивал в голове услышанное.

Где-то на берегу гремели звуки битвы – зычные возгласы нордических завоевателей, рев какого-то зверья – но меня это мало заботило. Я старался оказаться как можно дальше от сражения природы с человеком, и на то были причины: во-первых, я догадывался, чем оно должно кончиться; во-вторых, меня ждала собственная битва.

- А вот в этом ты прав!

Я остановился, с ненавистью уставившись на своего мучителя. Демон сидел на сухом дереве без единого листочка, свесив ноги с толстой ветки, и жадно ел какое-то яблоко.

- Плод с древа познания, между прочим. Хочешь такой?

- Хватит врать, подлое создание. Я все о тебе знаю.

Мужчина в черном костюме расхохотался.

- Да неужели?

Его костюм вдруг вспыхнул, превратив владельца в большой говорящий факел. Я терпеливо ждал, чем закончится это представление.

- А ты крепкий орешек, да? Уже и не удивить тебя ничем. Деловой! И в заколдованном лесу, смотри-ка ты, не слег… Храбрый маленький человечек, это точно!

Мой враг спрыгнул с ветки и одним взмахом потушил костюм. Затем щелкнул пальцами, и одежда вовсе с него слетела, словно сухие листья под порывами ветра; под ней оказалось ярко-красное, откровенно инфернальное тело. Что примечательно, человеческое лицо осталось при нем, и дряблая кожа свисала на шее как кусок резиновой маски.

Но я и бровью не повел.

- Что, это тоже не удивляет? – казалось, мое поведение обескуражило господина лжи. – А если вот так?

С этими словами демон стянул с себя маску человека и с хохотом бросил этим куском кожи в меня. Я увернулся; оторванное лицо шлепнулось на землю и растаяло, обратившись в лужу не то яда, не то кислоты.

Под маской властелина обмана оказалась огромная голова мухи – отвратительная, черная, лоснящаяся под лучами утреннего солнца, шевелящая хоботком и мертво пялящаяся фасеточными глазами.

- Гляди-ка, я повелитель мух!

- Хватит этих глупых шуток. Я уже устал их терпеть.

- Поверь мне, еще не хватит. Вот, смотри, у меня еще головы есть!

Властелин лжи, выхватил откуда-то нож и одним ударом снес мушиную голову. Та отлетела и рассыпалась прахом; безголовый воздел над собой руки и пару раз ими взмахнул. Как из табакерки, из обрубка шеи выскочил голый череп и стремительно начал обрастать мясом...

- Прекрати! – крикнул я испуганно. – Перестань! Ты не можешь…

С тонкой красной шеи на меня взирала голова сына, испуганного и не понимающего, что происходит.

- Папа, мне плохо! - сказал мальчик, глядя на меня. – И маме плохо! Зачем ты от нас ушел, папа?

- Прекрати это! – со слезами на глазах прорычал я, стянул с плеч рюкзак, быстро нашарил в одном из карманов раскладной нож и выставил его острием перед собой.

Глаза сына тоже блестели от слез. На согбенных ногах, едва справляясь с грубым телом злобного духа, он подошел ко мне поближе, так, чтобы я видел и родной изгиб губ, и мягкие пухлые щеки – такие же, какие были у меня в его возрасте, и голубые глаза – точно как у матери.

- Неужели ты убьешь меня, папочка?

- Перестань притворяться, гадина! Ты обманом заставил мучиться отца, а теперь пытаешься обмануть и меня, но у тебя не выйдет!

В припадке дикой ярости я бросился на врага. В голове звучал дивный голос лесного духа – «вы, люди, опасные противники» – и, вложив всю имеющуюся у меня веру в эти слова в один точный удар, я с силой всадил нож в левый глаз своего сына.

Мир пошатнулся, я едва устоял; властелин лжи уперся босыми ногами в землю, откинул голову назад, согнул колени и безвольно свесил длинные когтистые руки к полу, словно оглушенный. Нож застрял в глазнице, но крови видно не было. Образ моего сына стерся, будто дешевый грим, и теперь сползал водянистыми кляксами, являя истинное лицо жалкого лжеца.

Безносая и безбровая тварь багрового цвета слепо таращилась в небо крысиными глазками-бусинками, на какие легко можно посадить фальшивые. Раззявленная зубастая пасть истекала слюной, и от одного ее запаха воротило не меньше, чем от дурных слов. Там же, в глубине глотки, словно спящий червь покоился толстый длинный язык. Все вместе это выглядело тошнотворно.

- Ну и рожа у тебя, - сказал я, схватился за рукоять ножа и вогнал его еще глубже, после чего резко выдернул. Кровь брызнула горячим гейзером, обдала мою руку и прожгла кожу; проев путь до костей, заставила меня в боли отпрянуть и выронить нож.

Но и врагу не поздоровилось. Его тело тряслось, плечи прыгали, живот шел пузырями, будто готовился взорваться изнутри. Тихое шипение обратилось в кашель, а уже он – в захлебывающийся клекот.

Демон истерически смеялся.

***

Из неподвижного рта вылетали мерзкие, гадливые смешки. Я со смесью отвращения, ужаса и ненависти смотрел на великого лжеца, напряженно ожидая, что случится дальше. Рука болела невероятно, и запах от нее исходил омерзительный – я чувствовал, как заживо гниет моя плоть.

Алый демон дернул шеей и посмотрел на меня единственным уцелевшим глазом.

- А ты неплох, маленький человек, - сказал он, не шевеля ртом. - Давно со мной такого не было.

- Я убью тебя, если придется, - предупредил сквозь сжатые зубы, поддерживая правую руку левой и пытаясь совладать с болью.

- Не сомневаюсь, но хочется проверить. Если действительно желаешь вернуться к родным, соверши последний подвиг – а я тебя освобожу. Осмелишься отправиться за мной следом?

Плотоядно улыбаясь, увечный дух сделал шаг назад и рухнул в невесть откуда взявшуюся подернутую зеленой дымкой бездонную пропасть. Я кинулся к ее краю, наблюдая, как исчезает в хризолитовых глубинах мой страшный враг.

- Ты лжешь! - проорал я, глядя в бездну. - Ничего другого не умеешь! Я не стану играть по твоим правилам!

Бездна не ответила.

- Если это очередной обман, то внизу ждет неминуемая смерть. Но если я не прыгну, что буду делать и куда пойду?

Вместо ответа за моей спиной прозвучал чей-то полный боли крик. Обернувшись, я увидел, как полыхает заповедный лес. Алчное пламя плясало над верхушками сосен, словно свершивший кровавую расправу дикарь; до моего лица долетали куски пепла, жар и затухающая воля последнего лесного духа планеты Земля.

«Иди, - словно волны в воде толкали меня предсмертные мысли, - кто-то из нас сегодня должен победить. У тебя, по крайней мере, есть шанс».

Последний вздох прокатился по окрестностям, и смерть жадной ладонью накрыла чьи-то золотые глаза. Невдалеке раздался воинственный клич охотников за древесиной, пушниной и дичью: чащоба стала их новой вотчиной, домом смерти, торгующим своей плотью и кровью во имя процветания и будущего людей.

Не дожидаясь, пока новые властители этих земель сумеют отыскать и меня, я прыгнул в зияющую зеленым зевом бездну, изо всех сил стараясь надеяться на лучшее.

***

Могу заверить: бесконечное падение – далеко не лучший опыт для человеческого сознания. Галлюцинации захватили мой рассудок; я слышал голос отца, настойчиво требующий исполнения долга перед согрешившими предками; чувствовал, как тонкие пальцы сына пытаются нашарить мою увечную руку и крепко в нее вцепиться; ощутил на шее дыхание спящей жены, принесенное из далеких времен нашей юности силой безжалостных воспоминаний.

И все же в какой-то момент видения оставили меня, потерянного и одинокого. Не знаю, сколько еще я пролежал в глубоком теплом забытьи, упершись виском в мягкий мох; когда блуждавший в краю забвения разум вернулся в черепную коробку, бархатные сумерки утопили собой все пространство вокруг.

Потихоньку приходя в себя, я попутно обнаружил, что снова оказался в лесу, но на этот раз уж совсем странном. Осторожно выкарабкавшись со дна неглубокого оврага, я огляделся.

Вокруг возвышались великаны-деревья и большие кустарники очень странного вида; земля обрядилась тропической зеленью, щедро разбросанной по ландшафту.

- Джунгли, значит, - сказал я и почувствовал странную сухость во рту.

Климат казался уж совсем непривычным. Я закашлялся, чувствуя, как в груди возникает странное ощущение, словно в легкие впихнули по щепотке лебяжьего пуха.

- Аллергия? – спросил не то себя, не то безмолвные тропики.

Мне искренне хотелось знать, в каком именно времени я очутился на этот раз, но понятия не имел, что это могло быть.

- О-о-о, - протянул мой роковой собеседник; в голосе его кипело злорадство, - ты сильно удивишься, приятель. Как самочувствие, кстати? Голова не кружится?

Вскинув голову, я обнаружил, что невидимый враг прав; в висках поселилась злая боль, буйная зелень так и заплясала перед глазами.

- Что ты со мной сделал?! – воскликнул я и побрел вперед, не разбирая дороги; мозг пульсировал так, словно на него сильно давило что-то изнутри.

- Ничего. Просто перенес наше маленькое дерби туда, где тебе вряд ли будет хорошо.

«У тебя, по крайней мере, есть шанс», прокатилось в моем сознании далекое эхо.

- Тебе здесь тоже хорошо не будет, - проревел я, упираясь рукой об ствол причудливого чешуйчатого дерева-титана, - покажись, трусливое чудище!

Из-за ближайшего широченного ствола выступил под зеленую сень высоких крон мой враг; ярко-красный, словно кровоподтек на избитом теле реальности, он всем видом выражал презрение победителя. Больше всего на свете мне хотелось стереть с его монструозной морды ухмылку.

- Надеюсь, ты продержишься, - поведал демон веселым голосом, - ведь скоро здешний хозяин вернется в свои владения и полакомится – угадай, чем?

В голове моей взорвались слова мертвого духа: если сумеешь разгадать его обман.

- Нет никаких грехов.

- Что? – вся спесь моего врага вдруг куда-то исчезла.

- Никаких грехов за моими предками не числится, - тяжело дыша, я шагнул к сопернику; тот застыл на месте, будто парализованный. – Салемский процесс в наше время… признается примером массовой истерии… и бесчеловечной жестокости. Но правда заключается в том, … что ведьмы там действительно были. Тебе… удалось обмануть всех… и переписать историю… но...

- Как ты?..

- …обмануть меня тебе больше не удастся, дьявол!

Мой второй нож давно ждал своего часа в кармане, и потому легко лег в руку, готовую нанести удар. Тогда же и громкий стрекот прокатился по джунглям: судя по звукам, что-то гигантское и могущественное устремилось к нам, перебирая многочисленными конечностями.

- Хозяин этой лощины уже спешит сюда, - улыбаясь, пропел одноглазый демон, - можешь убить меня, но тебе не уйти от его первобытного голода!

С искренней яростью в сердце я вонзил острую сталь в уцелевший глаз Хозяина Лжи.

- Главное, что ты никогда не доберешься до моего сына, - проговорил я скороговоркой и провернул нож.

Когда острие вышло из глазницы, следом новым чернильным фонтаном хлынула демоническая кровь – опалила меня, нечистотами оросила папоротники и мхи вокруг, потекла по белым камням, и спустя считанные мгновения жалкий паразит был уже мертв, обезоружен силой правды и раздавлен собственной ложью.

А следом и его могучая магия исчезла, с хлопком растворившись в неодолимой бесконечности Вселенной.

Обессилев, я упал на спину. Легкие жгло изнутри.

- Первобытный мир, - задумчиво прошептал я, глядя на усеянное огромными звездами небо, - как же тяжело здесь дышать.

Неведомое насекомое приближалось, сотрясая землю. Повернув голову по направлению к звуку, я увидел, наконец, свою погибель: гигантская, блестящая гибкими сочленениями хитинового панциря сколопендра надвигалась черной извивающейся громадой; вооруженная острыми жвалами и кислотой, стекающей с подвижного кольчатого тела, великанская многоножка выглядела в разы страшнее любого демона.

- Ужасная… смерть, - сказал я сам себе, учуяв запах приближающегося насекомого; судя по всему, питалось оно преимущественно падалью. Но на этот раз решило изменить привычкам.

В памяти сами собой возникли лица жены и сына, замелькали кадры счастливого прошлого. Глаза заволокло влагой. Я решил, что не буду пытаться убежать.

И лишь когда отвратительные острия жвал последним рывком палача рванулись к моему полумертвому, бледному от гипоксии и ужаса телу, зеленый светоч мистического огня вновь поглотил мою душу и выплюнул там же, где забрал – в старом пыльном шкафу отца.

(аналогичный пост в моей группе в ВК: тут)
Спасибо за внимание :)

Искупление Рассказ, Мистика, Приключения, Экшн, Авторский рассказ, Длиннопост
Показать полностью 1
71

Интерфейс

Интерфейс Крипота, Страшные истории, CreepyStory, Creepу, Авторский рассказ, Ужасы, Длиннопост

Проклиная своё любопытство, я прошу вашего совета. Вряд ли вы в силах помочь, но я попал в беду, и мне не к кому больше обратиться. "Здесь все мои друзья" — смешно, но для меня это не совсем пустой звук. И пусть моя история послужит вам: кому-то развлечением, кому-то предостережением. Знаю, аноны, что-то внутри вас (какая-то крохотная, почти задушенная рациональностью и цинизмом часть), читая эти треды, всё равно произносит: "а что, если правда?". Я знаю это по себе. Прислушайтесь к ней в этот раз.


Впервые я попал на Станцию в возрасте шестнадцати лет. Возвращаясь домой, я беспокоился только о том, чтобы не спалиться перед предками — настолько я был нетрезв. Дело шло к закрытию метро, я сидел в вагоне и полностью сосредоточился на том, чтобы удержать внутри некоторое количество выпитой в падике водки вперемешку с сухариками, что послужили нам единственной закуской тем зимним вечером. К счастью, вагон был пуст. Меня ждала конечная остановка, и за бубнежом динамиков я не следил.


Когда поезд в очередной раз со скрипом замер, хлопнув дверьми, я краем сознания зафиксировал какую-то странность. Может, освещение было более тусклым, чем должно быть в пустом полуночном метро, или эхо — более гулким. Минута шла за минутой, на станции за моей спиной было чересчур тихо. Подняв голову, которую до того обхватывал руками, пытаясь справиться с "вертолётами", я повернулся, чтобы взглянуть в окна вагона. Слабоосвещённая платформа была заполнена молчащими людьми. Ряды женщин и мужчин неподвижно стояли плечом к плечу, вплотную к вагону, всего в паре десятков сантиметров от меня. Они словно старались заглянуть внутрь сквозь пыльное бликующее стекло. Их плотный строй пересекал открытые двери, загораживая проход, и уходил в обе стороны, насколько хватало глаз. Плечи и головы терялись в полумраке между широкими мраморными колоннами, подпирающими странно низкий, давящий потолок. Станция была забита битком, как случается только утром, в самые часы пик, когда очередной поезд опаздывает. Тишина, повисшая над толпой, была неестественной, невозможной для такого количества собравшихся в одном месте людей. Как ни вслушивался, я различал только собственное ставшее вдруг тяжёлым дыхание. Никто не переступал с ноги на ногу, не шептался, не кашлял. Никто не сделал и шага в совершенно пустой вагон. И тут я понял, что это вообще не люди. Что-то перестроилось: не столько в пространстве, сколько в моих глазах. Так бывает со стереокартинками: разглядев суть, ты уже не можешь её развидеть, ведь с самого начала она находилась прямо перед тобой.


Всё пространство станции занимали картонные ростовые фигуры, повторяющие очертаниями спокойно ожидающих прибытия состава пассажиров. Небрежно раскрашенные, эти куски фанеры только спьяну либо сослепу можно было принять за живых людей. Цветное пятно вместо дамской сумочки тут, едва обозначенная крупная клетка коричневого пиджака там. И у всех — едва намеченные черты лиц. Всего лишь размалёванные декорации детского кружка самодеятельности. На потолке горела дай бог треть всех ламп, добавляя плоскостям кажущегося объёма, а водки было выпито изрядно, иначе я заметил бы это сразу.


Когда двери, зашипев, захлопнулись, я едва не вскрикнул. Диктор из динамиков объявил следующую остановку, и я, как заворожённый, смотрел на проплывающие мимо ряды безликих плоских фигур, пока всё не отрезала чернота тоннеля. Но что это было — думал я, сползая по сиденьям и вытирая шапкой взмокший от испуга лоб. Случайно переключившаяся стрелка отправила поезд на секретную ветку, и я увидел метро-2? Я слышал где-то, что на технических, служебных станциях действительно низкие потолки и нет украшений вроде всякой лепнины. Может, это была одна из таких, а городские службы используют эти помещения как склады барахла и реквизита для очередного фестиваля варенья? Почему бы и нет. Страх прошёл, сменившись жгучим интересом. Я из тех ребят, кто с удовольствием исследовал бы секретные ветки метро или заброшенные коллекторы, просто случая как-то не представлялось, и я ограничивался чтением диггерских сайтов. Теперь же удача сама прыгнула в руки. Очень жаль, что от неожиданности я затупил, ведь можно было сделать потрясающие фотки, похвастаться ими на форуме и заодно расспросить старожилов. Совершенно необходимо снарядить экспедицию на таинственную Станцию. Конечно, я не собирался спрыгивать на рельсы и идти назад по туннелю в её поисках. Но раз меня занесло сюда однажды, может повезти ещё раз. Следует как минимум быть к этому готовым, решил я, затем проверил часы и записал на ладони примерное время встречи с так взволновавшей меня загадкой.


Кстати, не спрашивайте, на какой ветке я живу или где находится Станция. Менее всего мне хочется, чтобы кто-то из вас повторил мой путь.

* * *


Шло время. Поначалу я специально катался по этому перегону поздно ночью, но безрезультатно. Затем стал делать это реже. За первоначальным воодушевлением пришло разочарование, потом скука. Пришлось признать: была ли то ошибка машиниста или сбой стрелки, глупо надеяться, что случай повторится, да ещё и аккурат когда я нахожусь в поезде. Пару раз я травил эту байку в сети и одноклассникам за пивом, получая в ответ справедливые насмешки. Странная станция забылась на годы, я жил своей обычной жизнью. Готовился к ЕГЭ, ходил по репетиторам, участвовал в олимпиадах, ссорился с родителями, познакомился с девушкой и по уши влюбился в неё (и драматично расстался спустя год), поступил в институт. Сдал, с горем пополам, первую сессию. Возвращаясь домой после потрепавшего нервы экзамена, я листал прихваченную с собой книжку, но не понимал ничего из прочитанного — был мыслями далеко, строил планы на лето. Поезд притормозил, и я застыл на месте ещё до того, как прекратила шипеть пневматика дверей. Пальцы, переворачивавшие страницу, не закончили движение. Воспоминание о Станции вернулось мгновенно и полностью. Без определённой причины, но и без всяких сомнений, не успев поднять голову от страницы, я совершенно точно знал, что это случилось вновь. Я посмотрел в окно.


Станция была полна людей. Нет, не картонных подобий, как тогда, — именно людей. Возможно, на этот раз длинные лампы давали больше жёлтого света: платформа просматривалась почти насквозь, и только противоположный перрон расплывался в тенях. Однако люди стояли и там. Могло показаться, что все смотрели на подошедший состав, но это было не так: глаза их были закрыты. Льющийся с низкого потолка свет делал кожу на обращённых ко мне лицах неестественно гладкой. Или дело было не в нём? На ум пришли восковые фигуры из бродячего парка аттракционов, который я посетил однажды в детстве. Но даже у тех кукол на отливающих желтизной лицах были старательно прорисованы поры, имелась текстура кожи, морщины и родинки. У этих же кукол не было ничего, даже ресниц. Или выражения.


По мере того как я вглядывался в темноту, место всё больше утрачивало сходство с настоящей станцией метро. Над собравшейся в тесной подземной камере толпой волнами, словно сквозняки, летали шорохи, из одного конца зала в другой. Несли они с собой тихий многоголосый шёпот, или это мне только почудилось? С трудом поднявшись со скрипнувшего сиденья, я сделал два медленных шага вперёд, изнывая от неопределённого страха. Страх рождался от непонимания происходящего, от его полной неестественности. И всё же мне хотелось рассмотреть открывшуюся сцену как можно лучше.


Фигуры не были полностью неподвижны. Встав в дверях вагона, я видел, как они едва заметно переминаются, перебирают пальцами висящих вдоль тела рук. Немного покачивался портфель, который держал пожилой мужчина. Женщина за его плечом, не открывая глаз, слегка повела головой в мою сторону, будто прислушиваясь. Напряжённый, готовый бежать или драться, если потребуется, я приблизился к первому ряду людей почти вплотную. С такого расстояния я смог подтвердить возникшую у меня догадку: все они были похожи на обмылки, покрытые текстурами, на плохо прорисованных персонажей из игры с выкрученным на минимум качеством картинки. NPC с отключённой анимацией и сломанными скриптами. Рука старика представляла собой единое целое с ручкой портфеля, воротник рубашки его соседа плавно переходил в его же шею. Волосы блестели, будто пластиковые. И всё же они были... живые. Под закрытыми, подрагивающими веками сновали из стороны в сторону зрачки, как бывает у людей на быстрой стадии сна. Хотя передо мной, конечно, стояли не люди. Станция за прошедшие с нашей первой встречи два года вырастила себе урожай более правдоподобных пародий, но суть их оставалась неизменной: раскрашенные картонки.


Я огляделся по сторонам. Воздух на Станции не пах ничем, словно его пропустили через стерилизатор. В длину платформа оказалась гораздо короче, чем следовало, так что поезд скрывался под сводом туннеля всего в одном вагоне справа и слева от моего. Не считая армии безмолвных, видящих сны манекенов, я был здесь совершенно один. Откуда-то сверху, из темноты, донёсся короткий скрип и шипение репродуктора, как если бы кто-то нажал на клавишу включения микрофона, но потом передумал говорить.


И свет... Что-то странное было здесь со светом, он очень неправильно стекал с плафонов потолочных светильников, на границе зрения смещаясь по спектру из мутно-жёлтого в оттенки ультрафиолета. Совсем не так, как вёл себя свет в вагонах, да и вообще какой угодно нормальный свет. Почему-то именно эта ерунда со светом напугала меня сильнее всего, увиденного на Станции до сих пор. Я торопливо отступил вглубь вагона, который интуитивно считал безопасным местом, пытаясь держать сразу всё пространство под контролем. Старался даже не моргать. Мне показалось, что звук, который я принимал за шёпот, порхающий по толпе, усилился. В той стороне, откуда он приближался, истуканы зашевелились немного активнее: я увидел медленно закачавшиеся головы. Кивок туда, кивок сюда. Ближе. Ещё. В следующую секунду звук утонул в шипении закрывающихся дверных створок, и поезд тронулся.

Я несколько успокоился и пришёл в себя только на следующей станции, увидев там самых обыкновенных, настоящих людей: бомж спал на лавочке, к нему целеустремлённо направлялся милицейский патруль, старая бабка рылась в сумках и ругалась себе под нос. Глубоко вдохнул воздух: ни намёка на стерильность, чему изрядно способствовал бомж. Поднимаясь бегом по эскалатору (у меня, похоже, случился первый в жизни приступ клаустрофобии), я думал о толпе, оставшейся там, на тёмной станции, и о приближавшемся по ней шорохе, шёпоте. Словно кто-то пробирался ко мне, раздвигая стебли, через ночное поле.

* * *


На следующий день, прохаживаясь мимо стеллажей строительного магазина, я размышлял о человеческой природе. Я знаю немало людей (и вы наверняка тоже), кто, столкнувшись с загадкой, с чем-то настолько ненормальным и пугающим, сделал бы всё, чтобы забыть про случившееся, не входить в соприкосновение больше никогда. И это разумный подход, с эволюционной точки зрения. О да. Не спускаться без нужды в тёмную пещеру — правило номер один, способствующее выживанию вида. Но, — думал я, подбирая подходящую верёвку и карабины, — должны быть, наверное, и те, кто полезет в пещеру не задумываясь. Малый процент прирождённых исследователей, группа с высоким, надо полагать, уровнем смертности. А иначе, сосредоточившись сугубо на выживании, вид погрузится в стагнацию.


Как поступили бы вы на моём месте? Неужели просто забили бы, оставили всё на своих местах? То, что я видел там, в этом кармане (чужого?) пространства, было стопроцентной подделкой. Ненастоящей реальностью, застигнутой в процессе мимикрии. Это, чёрт возьми, полностью меняет наше представления об устройстве мира! Столкнувшись с подобным, нельзя просто развернуться и, насвистывая, уйти! Мне. Нужно. Объяснение. Что это? Что это такое? Портал в параллельное измерение, точка соприкосновения миров? Неизученное явление природы? Возможно ли, что убогое подобие новой станции метро самозародилось под воздействием объективных факторов среды и неизвестных нам законов физики? Выросло на ветке метрополитена, словно уродливый клубень, подобно тому, как, кристаллизуясь, вода неизбежно образует одинаковые стройные структуры? В конце концов, способность неорганики к самоорганизации известна и не является чем-то невероятным.


Нет, чушь. Уперевшись застывшим взглядом в магазинные полки, я прикидывал варианты. Что, если оно опасно? Разве за самой по себе попыткой притвориться не должен скрываться разум, в чём-то сходный с человеческим? Злонамеренный разум, разум-охотник, и тогда вся станция — это его ловушка. Силки, расставленные на невнимательного припозднившегося пассажира. Но оно не атаковало меня... пока. Нужно постараться установить с ним контакт. С другой стороны, так ли необходим разум, чтобы охотиться? Хищные растения, например, успешно мимикрируют под листочки, покрытые привлекательной для насекомых росой, обходясь и без злонамеренности, и без разума. Возможно, там, на Станции, вообще не с кем налаживать контакт. А меня, стоит только ступить на плиты её пола, попросту сожрут.


Не будем сбрасывать со счетов и версию моего прогрессирующего психоза, сопровождаемого галлюцинациями. Или, наконец, это всё ещё может оказаться классическим "вторжением извне", угрожающим всему человечеству. Столько вопросов, столько гипотез. Мне нужны были доказательства, чтобы привлечь к исследованию феномена (и если будет необходимо, к разработке мер защиты) других людей, поумнее меня. Среди профессорского состава моего института найдётся пара подходящих кандидатур: людей с умом достаточно острым и взглядами достаточно широкими, чтобы хотя бы выслушать меня. Но я должен буду привести очень, очень убедительные аргументы.


Так что лето я решил посвятить исследованию того, что упорно пыталось выдать себя за станцию метро. Сделал поездки регулярными, часами катался по короткому, в один перегон, кругу, чтобы выяснить оптимальные для появления Станции время и условия. Просеял гигабайты вздора в интернете в поиске похожих случаев, проверяя их на достоверность. Завёл лабораторный журнал, где подробно записывал всё, что представляло, на мой взгляд, малейшую научную ценность. И всегда, спускаясь в метро, держал оборудование наготове. Был во всеоружии. Думал, будто понимаю, что играю с огнём, что осознаю риск. Наивный придурок.

* * *


Превратив попытки обнаружить паранормальную область в рутину, со временем я стал более рассеянным. Сложно поддерживать фокус постоянно, месяцами катаясь по одному и тому же месту безо всякого результата. В итоге этим утром я попросту заснул в вагоне. Не удивительно, ведь каждый день я ехал к метро к самому его открытию, чтобы захватить безлюдные, утренние и вечерние часы. В прошлые разы я оставался один во всех трёх смежных вагонах, что помещались на Станции, вот и решил, что это необходимое условие. Угадал. А вторым условием оказалась потеря внимания. Пока я был сосредоточен на цели, Станции сложнее было меня... "подключить".


Не подумайте, это не просто догадки. Станция сама мне всё объяснила.


Проснувшись в гулкой тишине, я выругался про себя последними словами. Вокруг была Станция. Знакомые фигуры, только на сей раз почти неотличимые от людей, рядами (как посевы) уходили в темноту. Их было здесь несколько сотен, может, тысяча. Я содрогнулся при мысли о том, что некоторое время все эти твари наблюдали, как я спокойно сплю всего в метре от них. Справившись с собой, я сбросил на пол большой рюкзак и начал действовать.


Вытащив четыре раздвижных штыря (старомодная противоугонка, которую вешают на руль автомобиля), двумя из них я заблокировал двери в открытом положении, пробежал в другой конец вагона и повторил операцию там. Сверху и снизу, сверху и снизу, враспор. Это не заняло много времени, ведь я тренировался. Поезд не тронется с открытыми дверями: не позволит автоматика. Установил трёхногий штатив и включил одолженную у друга камеру. Прикрепил к вертикальной стойке небольшую бобину-трещётку с приличным запасом нейлонового шнура, второй конец которого прицепил на пристёгнутый к поясу карабин. Кажется, чем-то подобным пользуются ныряльщики. От резкого рывка катушка заблокируется, не даст утащить меня... куда-либо. Натянув толстые резиновые перчатки до локтей, я сунул в карман электрошокер, единственное своё оружие, и встал напротив молчаливой толпы, глубоко и медленно дыша. Стараясь если и не побороть овладевающий мной ужас, то хотя бы остановить сотрясающую тело дрожь, больше походившую на судороги. "Что я делаю, господи, что я делаю?!". Клянусь, никогда в жизни я так не боялся. Я вытянул руку вперёд и сделал шаг.


Прежде чем я смог кого-то коснуться, толпа распалась и отступила вглубь, разойдясь в стороны с синхронностью механизма, образуя коридор к центру Станции. Мне показалось, что слаженное это действие не отличалось по своему принципу от движения ног многоножки. Фарфоровые лица остались повёрнуты ко мне, многократно, до безумия усиливая эффект зловещей долины. Ряды от пятого и дальше тонули в полумраке, но, готов поклясться, некоторые из них широко улыбались. Их глаза плясали в неистовых саккадах под опущенными веками.

Это явно было приглашением. Следующая секунда покажет, к чему именно: первому контакту или ужину. Пересилив себя, я, словно во сне, сделал шаг на платформу.


Ничего не произошло. Медленно разматывая верёвку, я брёл сквозь строй, сопровождаемый подразумевавшимися взглядами, которые ощущал всей кожей. Представьте себе, что за вами внимательно наблюдают статуи острова Пасхи. Тишина была почти полной. Тут и там раздавались перешёптывания, несколько раз донёсся приглушённый смех. Эхо моих шагов отражалось от сводов, проход неслышно зарастал телами за моей спиной. Оказавшись в самом центре, в узком круге, который освободили для меня слепые подвижные манекены, я оглянулся и едва не запаниковал, увидев, как сильно удалился от спасительного вагона: такого привычного, выделявшегося здесь своей банальностью. В окнах которого горел нормальный свет, не в пример здешнему. Напряжение нарастало, почти ощущаемое физически. Я беспомощно огляделся вокруг, не представляя, что делать дальше. И в этот момент бесчисленные глаза вокруг распахнулись. Скачущие зрачки замерли, сфокусировались на мне, а рты широко (слишком широко!) раскрылись. Сотни разинутых глоток издали оглушительный шум радиопомех, им вторил раздавшийся сверху стон и скрип станционных репродукторов. Многоголосый хор, родившийся из этого хаоса, постепенно сложился в слова.


— Тридцать шесть. Реактивация когнитивной подсистемы органического интерпретатора. Двадцать два. Подавление паразитных мотиваций подсистемы. Шестнадцать. Помехи в пределах допустимых значений. Десять. Инициирована подстройка к субъекту. Восемь. Калибровка сигнала. Пять. Устранение наводок. Три. Соединение установлено. Один. Ты слышишь? Ты слышишь?

— Заткнитесь! Тише, бога ради!! — зажимая руками уши и крича в ответ, я потерял равновесие и свалился в центре освещённого пульсирующим светом круга.


Громкость синхронного вопля снизилась прежде, чем я окончательно утратил слух, из полумеханического визга превратившись в церковную литанию. Теперь чёрные овалы ртов, не утруждая себя артикуляцией, издавали нараспев членораздельное бормотание, но смысл их слов всё ещё ускользал от меня. Ближайшее кольцо кошмарных существ, не сводя с меня глаз, принялось немного раскачиваться из стороны в сторону, их движение подхватили стоявшие сзади, и скоро я ощутил себя центром гипнотического танца.


— Интерпретатор готов к работе с субъектом. Обмен данными возможен, — пели они, покачиваясь. — Протокол: речь. Коммуникация путём вокализаций. Пропускная ширина канала ограничена возможностями реципиента к восприятию. Не волновая структура, углеродная основа, размерность три. Анализ завершён. Синхронизация вокабуляра завершена. Старт.


На последнем слове движение вокруг мгновенно прекратилось, на меня обрушилась тишина, нарушаемая только звоном в ушах. Так прошло несколько минут, а может и часов. Я едва смел дышать. Понял, что ноги затекли, и медленно поднялся, глубоко раскаиваясь в собственной безрассудной отваге, загнавшей меня сюда.


— Констатация отсутствия враждебных намерений, — серьёзным голосом произнесла маленькая девочка прямо за моей спиной. Я крутанулся на месте.

— Запрос на обмен информацией. — пробасил толстяк в рабочем комбинезоне уже из другого сектора круга. — Обозначь свой идентификатор, субъект.

* * *


Да, поздравьте меня. Ура. Думаю, я стал первым человеком, вошедшим в контакт с разумной нечеловеческой сущностью. Такое ведь происходит не каждый день, а? И как у всякого исключительного события, у Первого Контакта нашлись свои... издержки.


Мы оказались такими разными. Невозможно разными. Он назвал мне своё имя ("идентификатор"), перебрав, похоже, весь мой небогатый словарный запас, которым был ограничен, в поисках подходящего термина. Его зовут Ио. Назови я его просто богом, не сильно погрешил бы против истины. Кстати, может я и заблуждаюсь в том, что стал первым, с кем заговорили существа его порядка. Просто раньше мы называли таких контактёров шаманами.


Не знаю даже, сколько времени мы проговорили, спотыкаясь буквально о каждый первый смысл в попытке передать его на тот конец провода, соединившего наши реальности. То, что наш разговор вообще стал возможен — настоящее чудо. Но время на Станции умеет выкидывать коленца. Поднявшись, наконец, на поверхность, вернувшись в наш мир, я почти не удивился, застав раннее утро всё того же злополучного дня.


Ио оказался кем-то вроде учёного в том непостижимом пространстве, где существует сам. Он обнаружил наше присутствие и счёл его любопытным (да, таким как он, оказывается, не чуждо любопытство). Опознал в нас до некоторой степени разумную, пусть, на его вкус, весьма своеобразную, форму жизни. Предпринял попытку установить контакт с наиболее восприимчивым её представителем, нашедшемся на предметном стёклышке его метафорического микроскопа. По чистой случайности подходящей особью оказался я. Увы, для нашего общения нашлись препятствия даже не технического, а принципиально-космологического свойства, несмотря на то, что сама концепция сознающего разума, если верить ему, носит универсальный характер.


Ио постарался описать сложность вставшей перед ним задачи методом аналогий. Собственно, большая часть нашего "общения" происходила путём подыскивания знакомых мне аналогий из доступной библиотеки образов. Так вот, вообразите, что вам вдруг захотелось поболтать с живущей в одномерном пространстве плесенью. Или с видом вирусов: кучкой способных к саморепликации молекул нуклеиновых кислот, которую и живой-то можно назвать только с очень большой натяжкой. Возникла проблема. Но Ио удалось её решить. Едва ли к этому существу применимы наши категории восприятия, но, клянусь, в какой-то момент мне показалось, что в тоне перебивающих друг друга голосов я слышу нотки самодовольства.


Всё, что я вижу вокруг, сообщил он, является научным оборудованием. Ио был неспособен напрямую "заглянуть" в наш плоский мир, как не могут наши учёные проникнуть на уровень кварков, и не имеет понятия, как именно выглядит Станция для меня. Но этого и не требуется. Проанализировав повторяющиеся структуры окружавшей меня обстановки, он вычислил наиболее частый паттерн и искусственно воссоздал по этим лекалам участок псевдопространства, который был неотличим (на его взгляд) от привычного для меня окружения. Воспроизводил его "с высокой точностью в рамках допустимой погрешности". Ведь субъект контакта должен чувствовать себя в безопасности, ха-ха.


Короче говоря, он разработал Станцию: интерфейс ввода-вывода, обеспечивающий трансляцию информации из одной реальности в другую, оптимизирующий поток данных для восприятия каждым из собеседников. И под конец поместил в него объект изучения — меня. Я сумел по достоинству оценить величие проделанный им работы. В конце концов, пользуясь его собственным сравнением, ему удалось понять, что думает и чего хочет подключенное к интерфейсу простейшее.


Но успех ждал его не сразу. Первая версия Станции оказалась недостаточно точной имитацией среды и спугнула "простейшее". Сделав выводы, он потратил дополнительные ресурсы на калибровку системы и повторил эксперимент. В этот раз субъект, как вы помните, проявил осторожную заинтересованность и почти отважился выйти на лабораторный стол. Но чего-то всё ещё не хватало. Ио перебирал и отбрасывал варианты, пока не набрёл на гениальное в своей простоте решение: ведь другие сходные со мной создания, роившиеся неподалёку, от природы наделены подходящим органическим интерфейсом для естественной коммуникации между особями! Так что он построил граф моих взаимодействий, выбрал другого субъекта, связь с которым (а следовательно, и уровень взаимопонимания) была максимальна, и включил его в состав своей системы в качестве компонента-интерпретатора. Эврика! Всё оказалось так просто. В нашем языке для этой технологии даже есть подходящий термин: "китайская комната". Пришлось повозиться, убрать излишнюю органику, сказал он, но в итоге цель была достигнута.


Думаю, уже в этот миг я всё понял. Дрогнувшим голосом я попросил Ио показать мне этот компонент системы, если это возможно. Тот лишь обрадовался моему интересу к его открытию: толпа образовала коридор, ведущий к ряду стоящих в углу помещения предметов, похожих на покрытые серой краской железные шкафы. Такие можно увидеть и в настоящем метро. Здесь они тоже, как выяснилось, скрывали в себе необходимое для работы Станции оборудование. На ватных ногах я прошёл к самому большому, в рост человека шкафу и потянул за дверцы. Оттуда излился, словно жидкость, уже знакомый мне мертвенный свет. Внутри, распростёртая на мерцающих тонких спицах, отчасти погружённая в гель, помещалась центральная нервная система человека, лишённая, как он и сказал, всей ненужной плоти. Как препарат в анатомическом музее, только это была не просто модель. Насквозь пронизанный сияющими нитями головной мозг переходил в ствол мозга спинного, опутанный чем-то, очень похожим на мицелий гриба-паразита. Ответвления периферических нервов оканчивались подобием коннекторов, утопленных в гнёздах того, что я назвал бы приборами или сенсорами, имей они менее тошнотворный вид.


Тщательно подбирая слова, я запросил прямой доступ к когнитивной подсистеме блока-интерпретатора, сказав, что это позволит повысить чистоту канала связи. Ио был заинтригован. Это оказалось так просто. Видимо, ему была неведома в том числе и концепция прямой лжи. Мицелий замерцал, сплетаясь паутиной исчезающе тонких волокон в новую, видимо, лучше отвечающую поставленной задаче конфигурацию. Некоторое время не происходило ничего. Затем из репродукторов, невидимых в темноте под потолком, раздался звук. Всхлип, переходящий в глухие, искажённые динамиками рыдания. И, наконец...


— Антон? — горестный, задыхающийся плач. — Антон, это ты? Где ты? Я ничего не вижу. Мне так страшно! Так больно! Господи, так больно. Оно заставляет меня переводить, снова и снова, без конца. — срывающийся голос Алины, моей бывшей девушки, отражался от каменных колонн, разносился над головами бесстрастной толпы. — Я не могу так больше! Пожалуйста, милый, убей меня! Убей! Убей! Убей! Убей! Убей! У-у-у-у-у-б-е-е-е...


Голос, что я некогда так любил, был поглощён каскадами ревербераций и закончился визгом петли обратной связи. Не в силах больше этого выносить, я опустил руку в карман и сжал рифлёный корпус электрошокера. Может быть, я смогу прекратить это, остановить её страдания!


Упала тишина.


Я не смог. Испугался того, что может сотворить со мной рассерженное, безумное, всемогущее божество. Когда звук неожиданно отключился, я отшатнулся от ящика, содержащего то немногое, что ещё осталось от моей Алины, и медленно опустился на колени. Шокер со стуком выпал из ослабевших пальцев на гранитные плиты пола. Прости меня, пожалуйста, прости! Но я не могу. Я не готов разделить твою судьбу, если Ио решит, что повреждённому компоненту требуется замена.


Затем я сбежал. Неся какой-то вздор, расталкивая недоумевающих кукол, я вбежал в вагон и несколькими ударами вышиб распорки из дверей. Те, словно того и ждали, сразу же сомкнулись, отрезая хор голосов, задающих какие-то вопросы. Я не слушал. Рыдал, прижавшись лбом к прохладному стеклу двери. Поезд увозил меня в реальный мир.


Продолжение в комментариях

Показать полностью
54

Реакция

Это продолжение серии постов "Смотритель "Маяка"


Выпуск 1

Выпуск 2

Выпуск 3

Выпуск 4

Выпуск 5

Выпуск 6


- Доброе утро, смотритель. - поздоровалась Ирина.

Марк медленно поднялся с кровати, махнул рукой и пробурчал в ответ что-то невразумительное. Затем он, как обычно, поднял упавшую ночью награду «За прохождение курса подготовки в центре управления полётами», поставил её обратно на столик и устремился в ванную.


Там его ожидал неприятный сюрприз - посмотрев в зеркало, он обнаружил, что глаза покраснели и воспалились. Лицо покрылось красными пятнами. Нос был заложен.


- Хм, - сдержанно отреагировал Марк и почесал одно из красных пятен. Он вышел из ванной и внимательно осмотрел пол в коридоре. Тот был чистым и глянцево блестел под светом лампы.

Марк медленно пошёл дальше, стараясь осмотреть каждый участок и уделяя особое внимание углам.


- Марк, могу я поинтересоваться - чем вы занимаетесь? - полюбопытствовала Ирина.

- Кот, - коротко буркнул Марк и оглушительно чихнул.

- Простите? - растерялась Ирина.

- У нас завёлся кот, - пояснил Марк и снова чихнул.

- Будьте здоровы.

- Хотелось бы…

- Марк, вы же понимаете, что это космическая станция и здесь даже теоретически не может быть кота. Вы здесь находитесь полтора месяца и, наверное, мы бы заметили, если…

- Если ты не заметила, то у меня на лицо все признаки аллергии. Единственное, на что у меня есть аллергия - это кошки. Я не претендую на звание мыслителя. Но что-то мне подсказывает, что между двумя этими вещами есть связь.

- В медотсеке есть препараты, которые могут снять симптомы. Я на всякий случай просканирую помещения на предмет посторонней органики.

- Отлично. Пойду в медотсек. Как только осмотрю помещения.

- Что вы ищете?

Марк снова громко чихнул. Глаза его слезились. Он зашмыгал носом.

- Шерсть, разумеется. Здесь толчётся слишком много разного сброда и происходит слишком много событий. Особенно для места, в котором по определению ничего не должно происходить.


- Смотритель, сканирование показало, что на станции только два живых существа. Одно из них вы. Второе - хладнокровное. У него гнездо в вентиляции, рядом с пищевым складом. Полагаю, это Патрик.

- Кстати, как он? - заинтересовался Марк. - Что-то давно не показывался…

- Его жизненные показатели в норме. Важно здесь то, что никаких котов сканер не обнаружил.

- Значит, дальше ищем шерсть.

Ирина хотела было возразить, но поняла, что это бесполезно.


Осмотрев самолично каждый квадратный метр станции Марк, не успокоился. Он попросил Ирину сделать детализированные снимки всех помещений и прогнать их через нейросеть. Это заняло битых два часа и не принесло никаких результатов. Сеть не обнаружила ни кошек, ни кошачьей шерсти.

- Значит, дело в еде, - заключил Марк.

- Будем проводить анализ всех продуктов?

- Нет. Проанализируй только то, что находится в отсеке с отходами.

- Интересно живём, - вздохнула Ирина, - а ведь я могла бы управлять спортивной яхтой…


Марк отправился в медотсек, сдал кровь на анализ и принял таблетку. Глаза и нос стали чувствовать себя лучше. Пятна на коже сразу сошли на нет.

- Смотритель, анализ отходов не показал положительных результатов. Если в вашу кровь попали аллергены, то это была не еда. Что касается вашей крови, то она определённо реагирует на что-то. Но возможно дело не в аллергии.

- А в чём же? - насторожился Марк.

- А что, если… У вас… Просто стресс?

- Ерунда, - отмахнулся Шнайдер.

- Сами посудите. Вы полностью сменили образ жизни. Находитесь изолированно от привычного мира. В первое время ваш организм бросил все силы на адаптацию. Но теперь вы более-менее освоились. И ваше тело позволяет себе запоздалую реакцию.

- Нет у меня никакого стресса, - отрезал Марк.

- Факты говорят об обратном.

- Факты говорят о том, что мы ничего не знаем и не можем найти, - возразил Марк. - У меня нет стресса. И я больше не хочу это обсуждать.


Марк ещё раз прошёлся по всем отсекам станции. Сделал повторную съёмку и просмотрел снимки самостоятельно. Ирина благоразумно молчала.

Остаток дня Марк просидел в кресле со сложенными на груди руками, погружённый в мрачные размышления.


Перед тем как лечь спать он глубоко вздохнул и сказал:

- Возможно ты права.

Ирина не спешила с ответом.

- Возможно, - продолжил Марк, - я действительно переживаю стресс.

Ирина по-прежнему не торопилась заговорить.

- И наверное, мне проще искать несуществующего кота, чем признаться себе, что я могу быть в чём-то слабым и уязвимым, - закончил Марк.

- Стресс, это абсолютно нормальная реакция, смотритель. Такая же как боль или грусть. Ненормально скорее его не испытывать. В этом нет ничего постыдного.


Марк кивнул.

- Спокойной ночи, Ирина.

- Спокойной ночи, смотритель.

Затем Шнайдер, чувствуя себя значительно лучше, забрался в кровать и через некоторое время заснул глубоким и спокойным сном.


Поздней ночью, когда на станции царила полная тишина, в спальню Марка бесшумно зашёл кот. Сверкая в темноте зелёными глазами, он мягко запрыгнул на столик. Заинтересованно понюхал стоящую там награду за прохождение курса подготовки в центре управления полётами. Аккуратно поддел её лапкой и передвинул к краю. Затем чуть ближе к краю. Затем ещё. Потом ещё чуть-чуть. Награда долю секунды балансировала на краю стола. А затем зелёные глаза зачарованно пронаблюдали за её падением.

Награда коснулась пола с приглушённым стуком. Однако, вполне достаточным, чтобы Марк на секунду проснулся и заозирался.

Но кота к этому моменту, в комнате уже не было.

Показать полностью
496

Фредди

Фредди Крипота, Мистика, Хороший мальчик, Черный юмор, Стереотипы, Фанфик, Длиннопост, Авторский рассказ

Риэлтор Билл, опытный и прожжённый делец, по прозвищу “Зубастый” положил на стол серую запылившуюся папку и пододвинул её семейной паре сидевшей напротив.

— Тут всё как вы хотели. Этот дом вы получите всего лишь за десять процентов от его реальной стоимости.

Билл улыбался во все свои 34 зуба, но улыбка его была растерянной. Такие клиенты в его практике попадались необычайно редко.

— В каком он состоянии? — деловито спросила женщина изучая документы.

— В идеальном! — просиял Билл. — Этот дом регулярно проверяют в нашей компании и устраивают презентации для гостей. Там всё работает. Электричество. Камин. Электрокотёл. Современная кухня. Гараж на три места. Поблизости все магазины. Но..

— Мы берём его! — женщина протянула папку с документами своему мужу.

— Но вы…. Я вас должен предупредить… У вас ребёнок… — Билл очень любил деньги, но терять клиентов ему тоже не хотелось — Может вы рассмотрите другой вариант? Точно такой же домик… Там меньше кухня, но всего лишь жили сектанты. И жертвоприношение делали всего один раз...

— Мы берём этот дом и точка! — отрезал мужчина — Мы хотим там жить уже с завтрашнего дня. Недалеко школа. Фреду там очень понравится.

“Ладно. Это ваше дело”, — подумал Билл, не забывая улыбаться — “Только не забудьте купить гробик для вашего сыночка. Он ему скоро понадобится”.

———————————————————————————————

— Фредди! Иди, посмотри свою комнату! — позвала Мама.

Фреду было двенадцать лет. Это был очень смышлёный мальчик. В последние два года его родители очень часто переезжали. За два года они сменили десяток таких домов. Его было уже очень трудно удивить. Он лениво поднялся на второй этаж и зашёл в свою новую комнату. Мама уже расставила по полкам его клоунов. Снова, не так как нужно. Большой ящик с игрушками уже стоял возле окна.

— Какая просторная комната? Окно - такое большое. А за окном растёт огромный старый дуб. Папа поможет тебе построить на нём домик для игр. И какой тут замечательный чулан? — восторженно чирикала Мама.

— Такая же как и всегда, — пробормотал Фред. Единственное, что заинтересовало его так это кладовка. Задвижка на двери выглядела хлипкой.

— Тут все игрушки твои уберутся. И не нужно будет ящик таскать.

Кровать-то какая? Сколько всего под ней можно спрятать? — продолжала Мама

— А чердак есть, Мам? — мальчик уселся на кровати. Попрыгал, проверяя её.

— Ой и чердак замечательный. Ты осмотрись, а я пока пойду на кухню и испеку нам праздничное печенье.

Фредди остался один. Залез под двуспальную кровать и задумчиво поковырял ногтём потемневшие борозды на полу. Длинные и глубокие. Хммм. Фред оглянулся на свой ящик с игрушками.

————————————————————————————

Этот дом был проклят. Все в городе об этом знали. У первых его хозяев было четверо детей. В одно прекрасное утро родители нашли детей мёртвыми. Они умерли прямо в своих постелях. Как это произошло и кого винить? Полиция искала долго и в результате поисков признала виновным отца. Его приговорили к смерти на электрическом стуле. Мать семейства сошла с ума от пережитого и доживала свой век в психиатрической клинике. Следующая семья выехавшая в этот дом, через несколько лет, так же лишилась своих отпрысков. Они просто пропали. Вечером все легли спать, а утром родители нашли лишь пустые разворошённые кровати и следы борьбы. Детей так и не удалось найти.

После случившейся трагедии этот дом перестали предлагать семейным людям. Дом стал объектом городских страшилок. В Хэллоуин, туда пробирались дети испытывая свою храбрость и исчезали там навсегда. Всего в этом доме, умерло и пропало без вести дюжина детей разного возраста. В праздники этот дом охраняла машина полиции. Жить там желающих больше не находилось. Когда этот дом приобрела семья приезжих и что у них есть ребёнок – эта новость разлетелась по городу с быстротой пожара. Сразу начали делать ставки: через сколько дней этот ребёнок умрёт?

——————————————————————————————

— Фредди, мы уезжаем с папой на вечеринку в соседний город. За тобой присмотрит Энн. Она вызвалась быть твоей нянечкой.

— Мне не нужна нянька. Я уже взрослый.

— Знаю, мой милый котёнок. Но за тобой нужен присмотр. А вдруг нападут злые дяди - грабители? Энн вызовет полицию и позвонит нам если что будет не так.

— Грабители эту халупу стороной обходят.

— Ты такой смешной! Дорогой! Наш сынок вырастет и будет известным комиком.

— Езжайте на свою пьянку уже! А то без вас начнут!

— Действительно, дорогая. Нам пора. Будь хорошим мальчиком, Фред. Мы вернёмся утром.

———————————————————————————

Нянечка Энн, едва только машина родителей отъехала от дома, перекрестила Фреда и не сказав ни слова, съела горсть разноцветных таблеток. Минут через пять, она уже храпела на диване в гостиной перед телевизором. Фредди пожал плечами и отправился на кухню. Был уже поздний вечер.

—————————————————————————-

Монстров было четверо. Первый всегда нападал из-под кровати. У него было длинное худое тело и тонкие мосластые лапы с острыми когтями. Извиваясь змеёй, он прополз через комнату и прячась в тени забрался под кровать.

Второй монстр завозился в чулане устраиваясь поудобнее в ожидании мальчика. Охота началась.

Ещё один обитал на чердаке и должен был спуститься с потолка, когда наступит подходящее время. А четвёртый подстерегал снаружи дома, на случай если жертва вырвется и побежит звать на помощь. Ребёнку некуда от них деться. Ребёнок ляжет спать на свою кровать.

Монстру сидевшему под кроватью было неудобно. Всё тело чесалось и кололо в разных местах. Он тоже начал возиться, но боль от уколов только усилилась. Удивлённый монстр решил вылезти и вдруг понял, что застрял. Его что-то крепко держало.

Фред вошёл в свою комнату и включил свет.

Монстр стиснул зубы и затих, стараясь не выдать своё присутствие раньше времени. Мальчик включил магнитофон. Заиграла весёлая песенка

“Труляля — Траляля. Мы весёлые друзья.

Будем прыгать и скакать. Вместе весело играть….”

Под эту песенку, он с разбегу запрыгнул на кровать и принялся прыгать на ней. Десятки гвоздей и острых лезвий вонзилось в монстра. Он даже не успел и пикнуть. Мальчик прыгал на кровати долго, пока не устал. Запыхавшись, он спрыгнул и с удовлетворением посмотрел на медленно вытекающую из-под кровати лужицу тёмной крови. Потом, из-под кровати, вывалилась длинная когтистая лапа. Он запихнул её ногой обратно и пошёл чистить зубы.

Хорошая кровать. Крепкая. Столько гвоздей и лезвий и рыболовных крючков удалось приколотить к её днищу.

Фредди, закончив умываться, вернулся к себе в спальню и лёг на кровать с головой укрывшись одеялом.

— Ой, боюсь! Ой, страшно! — громко зашептал он через некоторое время.

—————————————————————————————

На следующий день, уже ближе к обеду, глава семьи вошёл в гостиную и устало опустился на диван. Взял в руки утреннюю газету и раскрыл её. Через минуту появилась его жена тащившая за собой большой пластиковый мешок для мусора. Мешок был полон.

— Может хватит, жопу на диване протирать? Нужно выкинуть мусор! — возмутилась она заметив мужа.

— Дорогая, я только закончил убирался во дворе. Там повсюду клочки шерсти. Монстр, напавший на Фредди, оставил на дереве половину своей шкуры! — взмолился он — Дай мне отдохнуть хоть немножко?

— Шкуры? — она презрительно фыркнула и бросила мешок. — Легко отделался! Ты бы посмотрел на того, который был под кроватью или на того кто был в кладовке? Стены отмывать придётся неделю.

— А тот, что жил на чердаке?

Она присела на диван рядом и ответила:

— Ещё не смотрела. Может, уедем отсюда? Я слышала про одну рыбацкую деревушку на побережье… Там, говорят, людей похищают морские чудовища…

— Ну уж нет! — мужчина в раздражении отбросил газету — Ещё не хватало, чтобы и там про нас узнали. Он угробил уже достаточно чудовищ.

Женщина зарыдала:

— Почему так? Почему? Мы всего лишь обычные одержимые люди. Видит сатана — я сотни раз пыталась его отравить. Я нанимала убийц и насильников. Мы оставляли его в криминальном районе. Его всегда возвращали. Всё напрасно. Он всегда возвращался живой. Где Фред???!

— В подвале. Там ещё остались злые духи.

— Аааа… Надеешься, что они его остановят?

— Нет. После того случая с зеркалами… Помнишь, как он расправился с тем полтергейстом?

Он прижал её к себе пытаясь успокоить.

— Зачем нам всё это? Зачем? — всхлипывала она — Чем мы так провинились перед дьяволом? Мы ведь, простые одержимые. Мы теперь изгои для всех. Ты видел, как шипел на нас отец Джозеф на последнем собрании? Они нас боятся, словно каких-то праведников!

Она подняла голову ища поддержки и заметила ухмылку на лице мужа:

— Ты! Сволочь! Тебе, что это все нравится?!! С таким сыночком нас никогда не пустят в Ад! Ты...

Он прижал её к себе ещё крепче:

— Я тут подумал… Может… Времена меняются. Фредди растёт. Может, настало время принимать его таким, какой он есть? Может, нам хватит пытаться убить его? Ну, подумай? Можно ныть и переживать за то, что нас теперь не пускают в Сатанинскую церковь, а можно начать этим гордится?

—————————————————————————————

Фред слушал их разговоры, приложив ухо к двери. Он сидел в подвале. Вниз в темноту уходила деревянная лестница. Он знал, что тут ещё кто-то есть, но это его совершенно не тревожило. Разговоры родителей были куда интересней.

“Мама и Папа, хоть вы и стали одержимы злым духом, но я вас всё равно люблю”. — Думал он — “Вы, моя семья и другой семьи мне не надо”.

— Фредди! Поиграй с нами Фредди! Мы ждём тебя! — послышались из темноты детские голоса.

Мальчик оглянулся. Внизу стояли две девочки - близняшки в одинаковых белых платьицах. Они ждали его.

— Хорошо, — улыбнулся им мальчик — Поиграем. Я поиграю с вами в котельную. Я буду котельщик, а вы дрова.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
37

Лифт в преисподнюю. Глава 51. Э!

Предыдущие главы


«Трупник» оказался довольно лёгким. Сильным. Но совсем нетяжелым.


Даже сомнительно живой, он старался добраться до человечинки, чтобы пожрать её. Всё бил и бил по металлической трубке копья, надеясь достать до своего противника. А может, и не надеясь.


Маша пыталась думать быстро.


«Достать пистолет? Прострелить башку? Жалко патронов. Он же почти всё».


Спина «бывшего» мягко упёрлась в стену дома. Женщина сталью прижимала машущую конечностями тварь к красному кирпичу.


Человек бы уже истёк кровью и прилёг на землю с лёгким хрустом засохшей листвы. И прощай, мир, спасибо за короткую жизнь!


Но «первый» ничем не истекал. Капельки, тонкие нити черноты как трещинки распускались по его телу. Но это было вовсе не то, что стало бы с Машей. Окажись она по другую сторону копья.


Калека не умирал.


Он жаждал человеческой помощи.


Посмотрела наверх.


Саши нет.


«Надо что-то с каличем решать. Замочить как-то уже».


— Ладно. Пуля, так пуля.


Упёрла копьё себе в правую подмышку, крепко перехватила и отпустила левой рукой. Не отводила её далеко. Проверяла, удержит ли. Получалось.


Вялая тварь, казалось, даже не следила за её действиями. И не особенно брыкалась. Не останавливалась, но и силы у неё, судя по всему, утекали. Две стальных полоски в теле — неплохой тормоз!


— В следующий раз три ножа примотаю.


«А если лезвия намазать снотворным? Будет эффект?»


— Хм. Сейчас покажу, от чего будет эффект.


Маша потянулась в карман за пистолетом. Случайно задела что-то металлическое на поясе.


Молоток. Один из двух.


— Я про них забыла! — прошептала слегка удивлённо.


«Корректируем план».


Схватившись за головку молотка, ловко его вытащила, подбросила и перехватила за деревянную ручку.


— Какой стороной бить? Зауженной или широкой?


«Можно попробовать и той, и другой. Никто на тебя жалобу не подаст».


Занесла своё оружие над головой. Сделала полшага вперёд. Резко выгнувшись, ударила «трупника» по голове.


Всё — за секунду.


Звук: как будто врезали по покрышке, внутри которой лежал арбуз. Неживая башка дёрнулась. Маша отступила и снова перехватила обеими руками копьё. «Бывший» медленно приподнял голову, глядя куда-то в сторону. И кажется, издал звук:


— Оооооооо.


— Поплохело тебе, тварина? Ушлёпок шлёпнутый! — на самом деле её живот закрутило: неподготовленному человеку не так-то просто стучать по чужой кукухе. Пусть даже это враг. И не очень-то живой.


Чувства — чувствами… Маша, не теряя времени, снова сделала выпад вперёд и треснула «трупника» молотком ещё раз. Будь там гвоздь, он вошёл бы по самую шляпку. Правда, теперь тварь резко дёрнула калеченой ногой и ударила женщину острой костью в левое колено. Сбоку, с внутренней стороны.


— Уф, — очень больно.


От неожиданности Маша выронила молоток. И освободившейся рукой покрепче перехватила копьё, которое удерживало «трупника» на расстоянии.


Глаза заслезились. Подступила лёгкая тошнота.


«Бывший» больше не поднимал головы. Но не умер совсем. Тело вяло вздрагивало. Бессвязно взмахивало и двигало конечностями. Словно больше у него не было врага. Веки, точнее их остатки, медленно опускались и поднимались. Глаза смотрели в никуда.


Сейчас это тело жило раздельно со своими членами. А было ли оно единым?


Образы, чувства и запахи смешались. Маша не могла справиться с растерянностью после удара «трупника». Эта неожиданная боль вывела её из равновесия. Только когда тебе причиняют физический урон, начинаешь вспоминать, что ты тоже, в общем-то, материя. Плоть и кровь. Да ещё немного еле уловимых электрических разрядов. И как просто разрушить твою целостность — убить. Понимаешь, вспоминаешь, напоминаешь себе, почему просидел столько месяцев взаперти. Потому что здесь быстрая смерть — реальна. Близка. Она может дотронуться до тебя или едва-едва прикоснуться. Как сейчас.


Всё твоё выживание — набор, комбинация, мешанина случайностей, что поставили твои ноги на эту геоточку. И тебя. Живым. Пока ещё тёпленьким. И возможно, больше они не будут складываться так, чтобы твоя кровь оставалась горячей. Сами по себе все случайности как бы нейтральны, они не придерживаются чьей-то стороны. Это мы навязываем им полярности: хорошие или плохие. Но на нашу беду — они просто случайные. Всё в мире имеет оценку. И ничего в мире не имеет оценки.


Нет никакой цели. Нет никакого пути. Просто есть случайно живые и случайно мёртвые.


То есть, мы ведь тоже случайности.


И так было всегда, ещё до Всего Этого.


Одни имели счастливое детство, а другие за своё расплачивались всю жизнь… Случайно. Никто не виноват, но всегда кто-то платит.


Не всегда есть деньги, но всегда есть счета. Случайно ли это? Да.


И та боль в колене, что занимала всё внимание Маши — это её гнутый медяк за жизнь, за невнимательность и очередную случайность. А возможно, и не только. Тем не менее, у неё пока получалось разменивать медяки выгоднее, чем у многих других.


Чуть опустив свой край копья, Маша как бы насадила на него калеку и начала отступать, чтобы отволочь подальше от подъезда. На стене остался чёрный отпечаток от тела.


Теперь «бывший» казался тяжелее.


Идти — больновато. В этом мире, если тварь била, то делала это со всей своей неживой силы. Как будто в последний раз. Люди так не умеют. Или умеют только худшие из нас, те, кто уже теряет человеческий облик. К чему большинство ходящих по земле сейчас и пришло…

В общем, колено болело. Кажется, Маша даже прихрамывала. Но нужно было оттащить «трупника» от дома. И убираться с улицы.


Едва выйдя из-за кустов, женщина уловила боковым зрением движение. Слева. Быстро увеличивающееся пятно. Опасность! Так близко!


Кажется, сверху кричал Саша.


Всё произошло внезапно. В один момент. Действия, события, живые и неживые свалились в одну кучу причинно-следственных связей.


И кто-то нажал кнопку «Перемешать».


Минут десять назад Маша только вышла из подъезда, а теперь на её копьё наколот «трупник», и какая-то тварь стремительно приближается сбоку. Как к такому подготовиться?


Маша не успевала бросить почти мёртвую тушу и убежать.


Не хватало времени отпустить рукоятку, достать пистолет и прицелиться.


Да она даже не успевала посмотреть, кто на неё несётся. Просто пятно слева занимало всё больше и больше пространства. За доли секунд. К тому моменту, когда пятно должно было заслонить собой всё, Маша смогла только развернуться лицом к опасности и немного выставить вперёд «бывшего» на копье. Как щит. Тело двигалось абсолютно автоматически — и возможно, именно это сохранило ей жизнь в первые секунды драки. Если бы женщина запаниковала и просто замерла — всё бы так и закончилось.


Медяки рассыпались бы впустую.


Неживой прыгнул прямо на поднятое копьё с калекой и с размаха ударил Машу по голове. Испугаться она не успела. Получив сильное и неожиданное «приветствие» почти в висок, женщина без промедления отправилась в мир «бессознательного».


— Ах… — и словно мешок, на спину упала в кусты почти по пояс.


Продырявленный послечеловек свалился на Машу от толчка нападавшего.


Получалось, что кусты закрывали её по бокам, а туша почти мёртвого придавила сверху. Очень удачная комбинация, защищавшая от ударов почти живого. Со стороны же нападавшего комбинация вышла, наоборот, так себе. Тот колотил, рвал и кусал своего собрата. В стороны летели ошмётки гнилой плоти. Но человечины вкусить так и не удавалось.


Маша не шевелилась. Глаза закрыты. Лицо поранено шипами. Шапка куда-то улетела. Волосы запутались в мелких веточках.


Царапины начинали кровоточить.


Вряд ли новенький «первый» понимал, что происходит. Мог ли он сообразить, что тело подобного себе стоит отбросить в сторону и заняться тёпленьким человеком?


Как вообще работала его голова?


Тут «бывший» каким-то образом добрался до ноги женщины, которая оказалась не прикрыта тушей побитого молотком «трупника». Тварь вцепилась в живое зубами и начала рвать.


Но жевала явно без удовольствия — ведь её пасть наполнилась только рваными бумажными листами. Машины ноги защищали толстые журналы, перетянутые скотчем.


В дырке, которую выгрыз «бывший», приклеенная к ноге болталась страничка с изображением женщины в очках и фразой крупным шрифтом: «Это норма!».


Пожевав глянцевую бумагу, неживой начал медленно отплёвываться.


Только он прицелился к тому месту ноги, которое было бы лучше укусить, как услышал сверху:


— Э!!!


«Первый» поднял голову на звук.

Показать полностью
66

"Центавр - 3"

- ... Вот, посмотри на фотографию, я тебе про неё и говорила. Это наш 4-й "А"... - сказала Маша своему мужу - Андрею.

- Это ещё до переезда в город?

- Да, до переезда. Дружный у нас класс был, и где же они все сейчас...

- Маш, это весь класс на снимке? И ребята здесь вроде как разновозрастные?

- Нас всего четырнадцать было на всю военную часть . Учитель... Сейчас вспомню... А! Антонина Сергеевна! Так вот, она разработала индивидуальную программу для каждого ученика, помладше и постарше, а основная масса была моего возраста, поэтому класс условно назывался 4-й "А".

- Понятно... Напомни мне Маш, почему вы оттуда уехали? Отца вроде перевели в другую часть?

- Не только. Военную лабораторию прикрыли, поэтому вся часть была расформирована. Всем пришлось разъехаться. Отца перевели сюда, в город.

- А твои одноклассники?

- Даже не знаю... Я никого не видела с тех пор. Наверное их родителей перевели в другие части, куда-то подальше... Вот так всё грустно Андрюш. Я ещё пару лет, наверное, привыкнуть не могла. Там нас учили совсем не так как здесь. Тут всё как-то оптом... А Антонина Сергеевна занималась с каждым, была нам как родная. Я ведь после четвертого класса, сразу как переехала, могла сразу поступить в шестой... И "Ценности" здесь не преподавали.

- Не понял Маш? Какие "Ценности"?

- Точно не припомню уже... Мы так этот урок называли. Может "Ценности общества" или "жизни"... Честно - не помню.

- Ничего себе.

- Да, как сейчас помню: "Сам погибай - а товарища выручай".

- Угу... Нормально.

- Или вот ещё: "Если для граждан есть угроза уничтожения - без тени сомнения отдай свою жизнь ради их спасения!".

- Это что такое Маш?... Этому вас там учили?!

Маша, словно выйдя из оцепенения, удивлённо и даже с некоторой долей испуга посмотрела на мужа:

- Ну да... Хах! Действительно немного странно... - как-то виновато ответила она. - Что-то я и сама не помню, чтобы ещё где-то слышала эту фразу...

- Да это дикость какая-то! Этому вас учили в четвертом классе? Что за бред?!

Маша смутилась ещё больше. Ей было неудобно так, как будто бы её застукали за чем то нехорошим.

- Да ладно тебе Андрей. Ну видимо, такой метод был у нашей учительницы. Нормальные же дети выросли? Так, я не поняла, это что за молчание? - шутливо надув губы, спросила она.

- Да нормальные, нормальные! - улыбнулся Андрей. - Ну одна, наверное, точно!

- Ах ты ещё и не уверен? - наигранным голосом спросила Маша. - Приговариваешся к дежурству и кормлению Никитки! На всю ночь! Бутылочки я приготовлю.

- О нет...


- Андрей, помнишь наш разговор про мой класс? Ну в военной части? - дрожащим от волнения голосом спросила Маша.

- Конечно помню! Как такое забыть... А что случилось?

- Через соцсеть я нашла Иру Михайлову, она училась тогда со мной.

- Ну и?

- Тут такое...

- Что?!

- Мне как-то странно на душе. И страшно!

- Да что такое Маш?!

- Похоже что я и Ира - единственные, кто остались в живых из всего класса.

- Не понял, это что - шутка такая?

- Нет... С двоими парнями ещё не ясно, а остальные все погибли.

- Да что ты говоришь?! Как погибли?!

- Не знаю, я расплакалась... Ведь такой класс был! Андрей, ну как же так? Им же жить и жить!

- Погоди Маш! Ну успокойся! Может эта твоя Ира не в себе? Ты же её совсем не знаешь.

- Я верю ей Андрей.

- Давай ей позвоним...


- ...Это какой-то кошмар! Вам в этой вашей школе явно промывали мозги! Детям! Вот сволочи...

- Андрей, может быть это какое-то жуткое стечение обстоятельств?

- "Стечение обстоятельств"? Ну ладно, я ещё могу понять про тех ребят, которые погибли при выполнении воинского долга... Паша и Артём кажется?

- Да.

- А ваша Оля? Не помню фамилию...

- Агапова.

- Точно! Вечная ей память конечно, но ты не находишь странным тот факт, что продавщица из супермаркета ринулась спасать людей из перевернувшегося на реке катера? Еле умея плавать?

- Она - герой...

- Маша, конечно же она - герой, успела спасти восьмерых, пока не... Ну хорошо, а ваш Коля? Инвалид - колясочник? Кинулся на урода который хотел ограбить девушку... Получил несколько ножевых ранений, пока на руках не добрался до горла ублюдка, и задушил его... Но раны оказались смертельными.

- Хватит Андрей, мне и так плохо.

- Маш, ну прости, я не хотел тебя расстраивать! Просто мне всё это кажется очень странным.

- Нас так воспитали, и хорошо воспитали! Они все были нормальными ребятами, прекрати Андрей!

- Ладно, не буду...


- Андрей!!

- Маша?! Что с тобой?! Почему ты плачешь?! Что случилось?!

- Ира... Ира погибла.

- К-как? Как погибла?! Почему?!

- Я не могла до неё дозвониться. Потом с её номера перезвонил её муж, сказал что она умерла в больнице... Господи! От многочисленных ранений и потери крови... Как же так?

- Маша успокойся! Почему это случилось? Авария?

- Нет, она была в магазине, в ювелирном, когда туда ворвались грабители... Ира дала им отпор. Одного из них она убила, второй в реанимации.

- Да что же это такое... - сказал, приобняв жену Андрей. - Зачем ей это было нужно? Пусть бы грабили.

- Они начали избивать посетителей, забирать и их вещи тоже.

- Ничего не понимаю... Знаешь Маш, ты сиди дома с ребенком, а я найду твою учительницу. С вами явно что-то не так.

- Но...

- Никаких "но"! Я найду её и точка! Скажи мне её фамилию.


- Антонина Сергеевна? Я Андрей, звонил вам, от Маши...

- Да, здравствуйте Андрей, очень рада! Проходите, чай или кофе?

- Нет, спасибо. Я к вам по очень важному делу.

- Понятно. Как там Маша?

- С ней всё в порядке, пока... Я не буду ходить вокруг да около, спрошу сразу: вы в курсе тех событий, которые произошли с вашими бывшими учениками? Из класса, что вы вели восемнадцать лет назад?

- А почему Маша не приехала? Я бы встретила её как родную.

- Она дома, с нашим сыном. Я запретил ей выходить на улицу.

- Почему?

- Послушайте, уважаемая Антонина Сергеевна! Я думаю, вы всё прекрасно понимаете! Вы так и не ответили на мой вопрос. Очень интересно было бы послушать про вашу методику обучения.

- Андрей... Я осведомлена о судьбах моих учеников. И я скорблю вместе с их матерями...

- Да неужели? А мне показалось, что вы намеренно их к этому готовили, уж простите за прямоту.

- Маша рассказывала вам о моих уроках?

- Рассказывала. Особенно запомнились ваши самоубийственные поговорки.

- Хм... Вы всё неправильно поняли, Андрей. Теперь понятно, вы наверное полагаете, что я специально обучила детей так, что это рано или поздно привело их к гибели?

- Я в этом даже не сомневаюсь.

- Цель в обучении была иная. Сделать их лучше. Лучше всех. Просто дети оказались один на один с этим жестоким миром. И не смирились с его несовершенством и несправедливостью.

- Знаете что я вам скажу? Там на военной базе, вам доверили обучать четырнадцать детей. Вы, используя гипноз, или ещё чёрт знает что, решили вырастить камикадзе, у которых нет чувства самосохранения. Не знаю, может быть вы действовали по заданию командования. Прокуратура по вам плачет, Антонина Сергеевна.

- Андрей, это ужасно, я согласна. Ужасно то, что тринадцать детей погибли... Я всегда буду по ним скорбить. Но скольких они спасли? Вы знаете?

- Да вы о чём? Они вообще не должны были погибнуть!

- Не должны, конечно. Девяносто четыре, Андрей.

- Что, "девяносто четыре"?

- Они спасли девяносто четыре человека.

Андрей на минуту замолк. Стая противоречий металась в его голове, он понимал что с одной стороны это не правильно. Но с другой... А Маша? Как же Маша?

- Это благородно конечно, но и преступно одновременно. - наконец произнёс Андрей. - Так быть не должно, люди сами должны были прийти к этому, без всякого зомбирования.

Антонина Сергеевна грустно улыбнулась:

- Хорошо Андрей, слушайте, вы имеете на это право. Я была руководителем военного психологического центра. И создателем проекта "Центавр-1". Проект был посвящён исследованиям таких людей. Военная часть, в которой мы находились, несла на себе в основном функции нашей охраны...

- А дети?! Объекты ваших исследований?!

- Не только дети, но и их родители - военные, учёные, пожарные, врачи...

- Офигеть... Я так и думал! Вы...вы - военные преступники.

- Прекратите Андрей. Вы смотрите слишком много фильмов. Родители сами согласились на то, чтобы их дети были под наблюдением.

- Но почему?!

- Все дети были потомками героев, в четвертом или пятом поколении. У многих из них родители, деды и прадеды пали смертью храбрых, защищая людей на войне, проводя исследования в лабораториях и изучая на себе неизвестные вирусы, погибали от голода но отдавали последний кусок хлеба детям-сиротам... И так из поколения в поколение. Конечно же, не все из них погибли. Но если бы это было нужно, они не раздумывали бы ни секунды.

- И вы решили их селекционировать?

- Не говорите чушь. Мы только наблюдали, хотели понять, чем же отличаются эти люди от обычных людей. Хотели найти какие-нибудь признаки.

- Зачем? Зачем вам это было нужно?

- Самоотверженность и самопожертвование - высшая степень блага для любого социума. Мы не растили никаких зомби или камикадзе, Андрей. Мы хотели лишь чтобы таких людей было больше в нашей стране. Потому что...

- Что?

- Потому что такие люди... Люди которые живут не для себя, и которые всегда придут на помощь, должны быть у нас во главе. А не эта толпа ублюдков...

- Всё равно я думаю что вы сумасшедшая, извините. В нашей стране были миллионы героев, в Великую Отечественную например...

- Совершенно верно Андрей! Но мы искали людей у кого эта черта сохранилась до наших дней. Точнее, у кого представился случай это подтвердить. У их потомков. Мы перерыли тонны документов в архивах, и собрали группу... Группу детей, у которых  родители, деды и прадеды и далее и далее... все были героями.

- Да ерунда какая-то. Отец Маши например, погиб в аварии, три года назад. Никого не спасал, вы ошибаетесь.

- Отец Маши - настоящий герой, он спас весь свой отряд выполняя спецзадание, и остался жив. Но и погиб тоже весьма героически.

- Вы ошибаетесь...

- Разве? Насколько я помню он разбился на своей машине, из-за выхода из строя тормозной системы?

- Правильно... Откуда вы это знаете?!

- Он увел машину в сторону, чтобы предотвратить столкновение с бензовозом. В центре города, где полно людей. Не все герои известны людям.

- Да откуда вы всё это знаете?!!

- У меня свои каналы, давайте сейчас не об этом.

- Чертовщина какая-то! - в сердцах воскликнул Андрей. После непродолжительного молчания, Антонина Сергеевна продолжила:

- Есть гипотеза академика Маркова. О том что индивидуум, обладающий высшей степенью социальной ответственности, способен первым перейти на новый уровень генетического развития. Следующая эволюционная ступень... Она будет пройдена впервые только такими людьми. Выяснить это - и было нашей сверхзадачей, но нам не дали закончить исследования...

- С чего вы взяли что всё это правда?

- Я верю и знаю. Иначе и быть не должно.

- Так что же теперь будет с Машей? Как теперь нам жить прикажете? Ей что, вечно сидеть дома теперь?

- Ну если рассуждать так же как вы, вам Андрей, тоже не стоит выходить из дома...

Внезапно из соседней комнаты раздался голос:

- Ну я больше не могу, я выхожу. Проговорилась всё-таки...

Перед удивлённым взором Андрея предстал старый мужчина в военной форме:

- Полковник Стаценко, Юрий Семёнович. Руководитель проекта "Центавр-2". Здравствуй Андрюша, давно не виделись!

Андрей встал со стула:

- Не понимаю, что здесь происходит?! Откуда вы меня знаете?!

- Успокойся Андрей, всё в порядке. - ответил старый полковник. Мы эээ... в общем, я тебя давно знаю... Я твой первый учитель.

- Да что вы говорите? Я вас впервые вижу!

- Ты просто не помнишь... Скажу прямо - тебе зачистили память. Но, не по моей воле, я был абсолютно против.

- Вы все спятили. - ответил Андрей.

- Что ты помнишь из детства? - спросил Андрея полковник.

- Я вырос в детском доме, и вас там точно не было.

- Когда и как ты попал в детский дом?

- Я попал туда в двенадцать лет... Из-за лесного пожара, в которой погибли мои родители. Я чудом выжил, но из-за рухнувшего дерева я получил травму головы и мне отшибло память. А что было до этого... Я не помню детства.

- Андрей, твои родители погибли когда тебе было четыре года. Они выполняли задание в Юго-Восточной Азии. К сожалению, больше о них ничего не известно, правда. Ты вырос на военной базе, так уж случилось... - сказал Юрий Семёнович. - И был участником проекта, аналогичному тому, что создала Антонина Сергеевна. Исследования велись параллельно.

- Да вы совсем что-ли?

- Андрей, всё хорошо, вы с Машей выросли замечательными людьми!

- С... С Машей?! Так вот оно что... Вы всё подстроили? Нашу встречу с Машей? Отвечайте!

- Нет, нет! Андрей, даже не думайте! - воскликнула Антонина Сергеевна. - Вы познакомились совершенно случайно, безо всякого вмешательства, я клянусь вам, если хотите... Это действительно чудо! Я была права в том, что такие люди тянутся друг к другу. И даже делают всех окружающих лучше.


Андрей, поворачивая машину на проспект Мира, спросил Машу:

- Надеюсь твоя мама не сильно будет озадачена тем, что сегодня мы оставили её с Никитой?

- Да ладно, ей это очень нравится... Нам уже давно пора развеяться после всех этих новостей. Сходим в кафе, в кино.

- Согласен, так в какое кафе поедем?

- Смотри Андрей - авария вроде... Машина горит!

- И дети рядом в автобусе!! - почти крикнул Андрей. - Так Маша, вылазь, и беги домой к сыну! Быстро!

- Я тебя одного не оставлю...


Статья в СМИ "Вечерний город":

"Сегодня на проспекте Мира произошла автомобильная авария. Водитель седана марки "Мерседес", потеряв управление, врезался в школьный автобус. От удара седан воспламенился, водитель еле успел спастись. Но в школьном автобусе заблокировало двери, и на него постепенно стало переходить пламя от "Мерседеса". В огненной ловушке оказались заперты 25 детей, и водитель автобуса, который потерял сознание при столкновении. Но мир не без добрых людей - рядом проезжала семейная пара Орловых, Андрея и Марии. За секунду они оценили ситуацию, и протаранили горящий седан своим внедорожником, тем самым оттолкнув его от автобуса на десяток метров. После, огнетушителем выбив окна в автобусе, семейная чета вытащила всех детей и водителя наружу. Благодаря их смелому поступку никто в этом происшествии не пострадал. Губернатор области уже предложил представить Андрея и Марию к федеральной награде..."


- Алло! Андрей? Здравствуйте Андрей! Это Антонина Сергеевна!

- Здравствуйте... Как поживаете?

- Андрей! Послушайте меня внимательно: вы никогда, слышите, никогда не должны рисковать собой! Ни вы ни Маша! Даже ради сотни людей! Вы понимаете меня?!

- Я хорошо вас слышу... Просто тогда, с автобусом, мы точно оценили обстановку. Никто не пострадал.

- Это всё хорошо, но больше не смейте рисковать собой! Никогда!

- Да понятно... Только странно, вы же учили другому?

- Забудьте! Вы должны вырастить сына! Никита - вот ваша цель!

- Но мы и так... - не успел договорить Андрей.

- Мама! Папа! - донёсся детский голос из детской.

- Никита? - сказала Маша выходя из кухни. - Андрей, ты слышал? Он заговорил!

Андрей, положив трубку, побежал вместе с Машей в детскую комнату. Через пару секунд они остановились на её пороге, и замерли в удивлении.

Никита лежал в кроватке и радостно им улыбался. А по орбите, вокруг кровати, летали его игрушки...

Показать полностью
300

Деревня Тихое. Оборотни. ч 2. Красные бусы

Часть первая. Крылья с гнилью.


Начало всего цикла про деревню Тихое здесь.



Конец августа в деревне Тихое выдался прохладным и солнечным. Лес потихоньку желтел и краснел, и только вековые ели, усеивающие сопки возле ущелья, темнели вечнозеленым. Школьники, с лицами великомучеников собирали свои портфели, готовясь к новому учебному году.


Был самый разгар сезона “тихой охоты”.

Грибов собрали - немерено. Мать замучилась их мыть, резать, солить и закручивать. Сашке выпала нудная работа - нанизывать кусочки даров леса на суровую нитку, для сушки. Дед тоже помогал, но больше словами и советами как надо, чтобы было лучше. Он так виртуозно отлынивал от обработки того, что насобирал, что внук прям диву давался.


— Пап, я тут белых отобрала, вон в тазике лежат. Порежь, пожалуйста. А Санька их потом нанижет. — мать заливала маринад в трехлитровые банки и ей было не видно, как дед, сидящий на стуле, притих, скосил глаза к выходу из кухни.


— Так эта.. Я чего хотел сказать-то, доча, да забыл совсем! Мне ж до дома надо, срочно. Таблетки принять.

— Какие таблетки? ...Папа?

— От давления. — и дед исчез за дверью.


Сашка потер переносицу. Вот старый симулянт. Таблеток в дедовом доме отродясь не бывало. Как и давления. А если и болело что, лечился он исключительно травами и заговорами. Благо, лепший друг его, дед Дошкин, отличным ведуном был.


Так что в лес по грибы-ягоды дед Иван ходить любил, а вот заготавливать их - не очень.


На следующий день дед нарисовался на кухне прямо с утра. В брезентухе, болотных сапогах и с двумя корзинами. Сашка с матерью как раз завтракали, отец уже уехал на работу, решив на выходных подшабашить.


— О, папа! Опять за грибами? Порезать вчерашние не хочешь? Я тебе оставила. — мать была полна ехидства.

— Тьфу ты, доча, какие грибы, клюква пошла! Санька, собирайся. Пойдем в одно место, я тебя туда еще не водил. Там клюквы - во! Как ковром все устилает.


Внук мысленно застонал. Да что ж это такое, покоя нет. Сашка трудился в отцовой шиномонтажке от зари до зари и воскресенье был его законный выходной. Очень хотелось поваляться перед телеком, сходить вечером к Костику на пару баночек пивка, и погонять в ФИФА на стареньком Xbox. Переться в места, где волки срать бояться, но, по словам деда, растет клюква прям ковром, ему не хотелось.


— Дед. Я не хочу. Устал. Мы вчера и так до ночи грибы перебирали, закатывали и на сушку готовили. А ты не помог даже.

— Как это не помог? — обиделся старый оборотень, — Я собирал. Нормальное разделение труда. Зимой-то как есть их приятно будет. С картошечкой жареной да мясом, а?


Аргументов для отказа у Сашки больше не нашлось.


— Ладно. Только садись, поешь. Пока соберусь…


Мать тут же зазвенела крышками сковородок, накладывая на тарелку омлет с луком и грузди в сметане. Дед повел носом над едой и довольно зажмурился.

— А пахнет-то как хорошо. Как-будто мать твоя готовила.

Женщина чмокнула старика в седую макушку и вышла, пожелав приятного аппетита.


Момент выхода из дома Сашка оттягивал как мог. Долго искал сапоги-заброды, старую куртку, что висела на крюке в прихожей, не мог найти минут пятнадцать, потом подзаряжал телефон - на всякий случай. Еще репеллент, тоже пригодится. Дед стал ругаться. К лесу добрались около часу дня. Сначала они шли по тропинке, потом свернули на запад, удаляясь от сопок все дальше и дальше. По дороге им попадались белые грибы, некрупные, на толстых ножках, но дед их мужественно игнорировал. Он пёр по мелколесью как лось, ориентируясь по своим приметам и интуиции, цепляясь корзиной за кустарник и разглагольствуя о том, что лес - наш дом родной, клюква - оченно полезная ягода, а Санька - лентяй молодой, жизни не нюхавший, деда мудрого не слушающий.


Внук и вправду его не слушал, заткнув себе уши наушниками и ориентируясь на мелькающую между деревьев дедову спину в брезентовой куртке. Через пару часов надоело и идти, и слушать музыку. Свернув наушники, Сашка застал отрывок монолога:


— ...а вот в пятидесятых здесь сбежавших зеков нашли. У двоих головы отрублены, один на дереве сидел, высоко, умер да так и присох там, на ветке, а еще одного так и не нашли. Болото рядом, да пройти его трудно. Мож и выжил, все ж топор у него, видать, был. С лесоповала бежали.

— Дед, я устал уже. Долго еще?

— Да почти пришли уже.


Через полтора часа, действительно, пришли. Лес стал редеть, некрупные корявые березки окружали большую поляну, покрытую зеленым мхом, утыканную кустиками голубики. Красные ягоды клюквы усеивали кочки словно бисер, рассыпавшийся с небес. Дед выломал две длинные палки - слеги из сушняка. Одну вручил Сане, вторую взял сам.


— Так. Идти строго за мной, след в след. Не падать. Если провалился - цепляйся за слегу, не барахтайся. Здесь вроде нормально, мох нас выдержит.


Отвернули голенища сапогов, пристегнув их к поясу, и, осторожно ступая, стали перебираться от кочки к кочке, собирая будущее варенье, морс и другие вкусные вещи. Увлекшись, Санька стал отходить от деда, прощупывая слегой топь. Через полкорзины он заметил, что солнце стало клониться к закату, уже висело за макушками деревьев.


— Деда, че, может домой пойдем? Солнце садится и мошка заела. — крикнул он стоящему кверху воронкой старику.


Тот забурчал, что еще можно, чего бояться, тут еще клюквы полно, надо добрать. И вообще нам, Горкиным, не пристало захода солнца в лесу бояться. Сашка вздохнул. Спорить было бесполезно. Да вроде и можно еще пособирать.


Стало смеркаться. Дед монотонно бухтел где-то неподалеку, внук, проваливаясь в болото, постепенно зеленел от ряски и усталости. Корзина наполнялась и уже оттягивала руку. В очередной раз подняв голову, он встретился взглядом с девушкой, сидевшей на большой кочке у скрюченного ствола карликовой березки. Девица была легко, не по погоде одета в выцветший сарафан на голое тело, длинные рыжие волосы заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо на грудь. А вот с грудью у нее как-то не сложилось. Плосковата, отметил про себя Сашка, и продолжил молчать, нагло разглядывая невесть откуда взявшуюся девушку.


— Глаза не сломай. — кокетливо повела плечами рыжая. — Чего уставился?

— Ты чего тут делаешь? Заблудилась?

— Да чего ж, заплутать здесь легко. Только вот я тут бусы себе делаю. Смотри, как красиво вышло. — она подняла с подола платья, прикрывающего ноги, гибкий березовый прутик, на который были нанизаны крупные ягоды клюквы и приложила к своей шее. Красные “бусины” на белой до синевы коже смотрелись очень ярко.

— У тебя ниточки нет? На ниточке было бы лучше. И иголочка еще мне нужна.


Сане захотелось немедленно помочь девушке. Ведь нитка с иголкой - это так просто. Он принесет. Она, бедная, сидит тут, мерзнет. Бусы из клюквы делает, надо ей настоящие подарить. Зеленые глазища красавицы так и заглядывали в душу, милые веснушки на носике кнопочкой, ямочки на щеках, и губки такие сочные, так бы и укусил.


Девица встала и призывно махнула рукой.


— Пойдем, я тебе покажу, что у меня есть. — она ласково улыбалась, тянула к нему руку, словно прося подойти ближе. — Пойдем. Я хочу подарить тебе что-то. Ты такой красивый. Иди ко мне.


“ Иди ко мне.. Иди... “ — эхом отдалось в голове.


Парень завороженно следил за плавными движениями ее рук, манящими, зовущими к себе. Поставил корзину на высокую сухую кочку, и забыв про торчащую рядом слегу, пошел к девушке, на втором шагу провалившись в трясину по пояс. Зашлепал по ряске руками, задергал ногами, пытаясь выбраться, но в сапоги уже набралась вода, они пудовыми гирями потащили вниз, болото зачавкало, запузырилось, затягивая человека все глубже и глубже.


Сашка испуганно оглядывался. Никакой девушки поблизости и дед где-то далеко. Слега торчит рядом, но не дотянуться. Попробовал зацепиться за кусты травы на кочках, но она легко вырывалась из зыбкой почвы, вниз тянуло все быстрее, вода уже до подмышек. За ноги снизу кто-то дернул. Потом еще раз. Захлебываясь от ужаса, молотя по бурой воде руками в попытке вылезти на твердую почву, парень заорал.


— Дееед! Деда! Помоги!


Сзади послышалась ругань и чавканье под ногами.


— Вот же дурень, говорил же без слеги не ходить, идти за мной. Ты какого хрена тут делаешь?


Старый оборотень добрался до торчавшей неподалеку слеги, кинул Саньке так чтоб поперек легла. Протянул свою, и парень схватился за нее руками. Снизу опять дернули за ноги, кто-то вцепился в лодыжки, тянул вниз все сильнее и сильнее.


— Сапоги! Отстегни сапоги! — заорал старик.


Дед тянул изо всех сил, наконец-то Сашка навалился грудью на слегу, лежавшую поперек кочек, уцепился одной рукой за нее, и еле держась, умудрился отстегнуть шлейки сапог. Тут же резиновые гири слетели с ног и кто-то уволок их вглубь трясины. Дрожащий мокрый парень выбрался на сухое твердое место и сел, хватая ртом воздух. Сердце бешено колотилось. Еще немного и конец пришел бы.


Рядом присел дед, и немного помолчав, влепил Саньке звонкий подзатыльник.


— Ты что ж дурень такой? Почему не следил куда ступаешь?

— Деда, не ругайся. Я там девушку увидел, вон там сидела. Она хотела что-то показать или подарить, я не очень понял. Нитки еще просила, для бус. Я ей помочь хотел. ...Почему-то.


До Сашки стала доходить абсурдность ситуации. Ну откуда здесь девица в сарафане возьмется, посреди болота? Может болотного газа надышался, глюк это был?

Но дед сидел, нахмурившись. И даже не сказал, что внук у него дурак, о бабах только и думает.


— Пойдем-ка, внук, к лесу ближе. Там костерок разведем, обсохнешь немного. Да я тебе кой-чего расскажу. А то скоро темно уже совсем станет.


Расположившись у кромки леса, Горкины развели огонь. Небольшой костер уютно потрескивал, согревал тело и душу. Еловый лапник, на котором они сидели, неприятно покалывал голую Сашкину задницу. Одежда сушилась, насаженная на палки, исходила парком. Лес стал черным, на небо, чуть подсвеченное спрятавшимся за горизонт солнцем, взобрался молодой месяц. Дед достал из рюкзака бутерброды и термос, молча перекусили.


— Дак чего, дед, сапог нет, в носках по лесу не побегаешь, может перекинуться , да волком домой? И телефон утоп, как теперь матери сообщить, что в порядке мы? Чего делать-то?

— Еще чего. Если одежку и рюкзак на себя можно увязать, то как сапоги мои нести? Может ты в пасти потащишь, умник? И клюкву жалко оставлять.


Где-то на болоте жутко застонала выпь. Сашка дернулся, и глянув на деда заметил, что тот внимательно следит за трясиной. Над черной топью тут и там вспыхивали и гасли огоньки, как будто кто-то зажигал поминальные свечи. Белые, зеленоватые, они плыли над болотом, невысоко паря в воздухе. Одни гасли, другие загорались, перемещались над темной поверхностью, подсвечивая искореженные силуэты сгнивших деревьев.


— От сука, блудички зажигает. — дед вытряхнул чашку термоса и поставил ее у ног. — Ты же знаешь, кого видел, да?


Сашка поежился, сидеть в одной дедовой куртке было холодно. Подгреб лапника под себя побольше.


— Ну, теперь-то думаю, может то русалка какая была?

— Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? Тебе лет десять было, про всю нечисть в округе тебе рассказал! Или ты тупой? Запомнить не можешь? Болотница это была.


Сашка удивленно вскинул брови - нихрена он не помнил, тогда его больше интересовало, даст дед после “оборота” в волка самому зайца поймать или нет. Все лекции о населении ближних лесов как-то прошли мимо.


— Это хозяйка болота. Видишь блуждающие огни? Она их зажигает, приманивает заплутавших. Иногда это девушки, которые тут нечаянно утонули, или их нечистый дух сюда заманил. А бывает что она сама по себе появляется, злобная сущность, что ждет жертву. Как девка красивая выглядит, да только стоит на нее боковым зрением взглянуть - тут вся суть ее и откроется. Ноги у нее, как у утки, с перепонками и когтями, кожа белесая, прозрачная, глаза как у жабы и рот как у сома. Обещает подарки, плачет горько, ты помогать побежишь, да тут и сдох. Утянет в трясину, тока пузыри и пойдут. Понял теперь?


— А она красивая такая была, дед. Ямочки на щеках… — звонко треснуло в затылке от очередной оплеухи, и сразу расхотелось рассказывать о красотах болотницы.

— Идиот. О, смотри-ка,не иначе твоя ковыляет.


От болота прямиком к костру двигалась маленькая фигурка. Вот уже видно, как бледное личико маячит над низкими кустами травы, раскачивается, словно переваливается с ноги на ногу. Застыла не доходя до освещенного места, издалека только глаза красным отсвечивают.


— Ну, чего надо? — крикнул дед.


Болотница придвинулась на два шажка ближе.


— А и чего наааадо, да что бедной сироте нааадо, — тоненьким, детским голоском заныла она, — помогите, люди добрые, голодная, холодная, всеми забытая. Ох, горе-горюшко, матушка померла, батюшка в болото завел да тут и оставил. Помогите, домой отведите.

— Ты давай тут, не жалоби. Знаю я, где твой дом. Пошла в болото!


Белое лицо, еле различимое в отсветах костра, вдруг искривилось, распахнулся черный огромный рот, существо басовито загудело, звук становился все выше, и вот оно уже вопит так, что уши режет, трава пригинается, словно ветром. Заскрипели, зашумели деревья, на болоте заухало, захлопали крыльями ночные птицы, взвиваясь ввысь. Сашку продрала дрожь, мурашки табуном промчались по спине. В мозгу вспыхнула ярким светом табличка “Оборона!”, парень вскочил, сбросил куртку и пошел в “оборот”. Губы и нос вытянулись и почернели, шерсть полезла из гладкой кожи, руки укорачивались, уши удлиннялись. Опустившись на четыре лапы молодой оборотень взвыл и кинулся к орущей белой фигуре. Но та взмахнула рукой и волк кубарем откатился назад. От обиды зарычал, снова прыгнул. И так же отбило, словно тугим потоком ветра снесло. Рот закрылся. И опять тишина, только костер потрескивает.


— Уходите. — зашипела болотница.

— Сапоги отдай, дура! — Санька был в ярости. — Как я уйду, в носках?!

— Уйдешь как пришел. И весело помашешь мне рукой.


Перед волком снова стояла рыжеволосая девушка с ласковой улыбкой. Вот только она теперь ему не нравилась. Совсем. После того, как разглядишь такую сущность в даме, то уже и милые улыбки не помогут. Тут с лапника поднялся дед Иван.


— А может поменяемся, а, красавица? Ты нам сапоги, что в твоем болоте утопли, а мы тебе одну вещь дадим. Очень нужную. Тебе такую еще лет сто никто не даст.


Девица потопталась и сделала еще шаг вперед. В прорехе старого разодранного платья стали видны ее короткие толстые ноги с утиными лапами.


— А чего дашь, старый? — блеснули интересом зеленые глаза.

— Смотри, чего.


Дед вытащил из кармана рюкзака большую катушку суровых ниток. Санькина мать просила принести, чтоб грибы нанизывать для сушки, да дед забыл выложить. А тут вспомнил, что болотницы уж очень охочи до всякого текстиля и ниток. Тоже ведь женщины, как-никак.


— Ниточки? Для бусиков? — восторженно взвизгнула хозяйка болота.

— Для бусиков. — дед отвернулся и сплюнул через плечо. — Тьфу ты, и эта туда же.


Болотница обернулась и закричала что-то в сторону болота. Из недр трясины раздался обреченный гулкий стон. Потом из топи выползло нечто, больше похожее на большой ком грязи, облепленный мхом и ряской, выплюнуло откуда-то из недр своих Санькины сапоги и еще что-то, опутанное водорослями.


— Давай ниточки! — болотница вытянула полупрозрачную, белесую руку, раскрыв ладонь. Между пальцев натянулись перепонки.


Старый оборотень бросил ей нитки, та ловко поймала катушку и радостно вереща, поковыляла в темноту. Блуждающие огни на болоте стали перелетать ближе к хозяйке, видимо, чтоб она лучше рассмотрела свой подарок.


Сашка облегченно вздохнул, перекинулся обратно. Подобрал сапоги и пнул то, что досталось в довесок по такому шикарному обмену. Какая-то деревяшка, что ли. Подобрал и ее.

Вылил из сапог воду, насадил на палки, чтоб немного просохли. Пока возился, услышал как за спиной озадаченно хмыкает дед. Обернувшись, он увидел, что дед держит в руках человеческую руку, крепко сжимающую топор. Рука, отломаная у предплечья, была коричневой, уже мумифицировалась, но очень хорошо сохранилась. Даже складки ткани на рукаве. На коричневой коже пальцев проступали темные пятна, похожие на татуированные перстни. Лезвие было покрыто ржавчиной, но если почистить, то может вполне еще послужить. На топорище были вырезаны буквы ИК -23/5, и еще что-то затертое от прикосновения рук.


— Ого, ничего себе! Значит тот зек в гости к нашей рыжуле угодил. На вечное поселение. Дед, ты чего делаешь? Выкинь это!


Старик сноровисто отломал пальцы покойного от топорища и выкинул руку в кусты.


— И топор выкини.

— Не, топор себе оставлю. Такая вещь… Памятная. Когда еще такой подарок от хозяйки болота получишь - жизнь и руку мертвеца. С топором.

— Так и руку тогда забирай, — Санька подпрыгивал на месте, пытаясь попасть ногой в штанину, — это ж такой сувенир. Приколотишь в сенях, будешь шапку на нее вешать.

— Поговори еще… Оделся, собрался? Взял корзину и пошли.


Затушив костер, оборотни растворились в темном лесу. Чтобы дойти до дома ногами - ночь не помеха. Помехой была дедовская хозяйственность.


В предрассветных сумерках по деревне крались двое - дед и внук Горкины. Перед деревней договорились тихо пройти, не разбудив соседских собак - те подняли бы лай, они разбудили бы хозяев и возник бы тогда резонный вопрос - какого черта этих двоих тут носит посреди ночи? И так слухов полно, множить их незачем.


Дед крался, бухая резиновыми сапогами о пыльную дорогу и бухтя про то, что японские ниндзя просто дети по сравнению с ним в искусстве бесшумности. Сашка загребал ногами гравий на обочине, смачно чавкая мокрыми стельками в забродах.


Собаки безмолвствовали. Видимо, из солидарности с ночными гуляками, а может были поражены такой тактикой скрытного передвижения. Дед склонялся ко второй версии.


Решив не будить мать с отцом, Сашка пошел спать к деду. Едва зайдя в дом, он сбросил вонючие влажные шмотки и упал на диван. Дед Иван успел разуться, повесить куртку на вешалку и, сидя на кровати, стянуть штаны. Сон одолел его в секунду, и вот уже дом подрагивает от мощных раскатов храпа обоих конспираторов. Две полные корзины с “оченно полезной” ягодой клюквой, будь она неладна, стояли в коридоре.

Памятный тяжелый трофейный топор дед выкинул где-то в лесу, тайком.



… В розовых рассветных лучах, посреди топи, на большой кочке покрытой влажным мягким мхом, сидела страшненькая болотница. Сосредоточенно выпучив и без того большие жабьи глаза, растянув в улыбке сомовий рот, она увлеченно нанизывала алые ягоды на суровую нитку, орудуя длинной ржавой иглой. Иголку ей подарили лет 50 назад, а вот ниток очень давно не было. Довольная хозяйка топи закончила третью низку, завязала узелок. Надела красные бусы в три ряда и радостно засмеялась.


— Ух-уху-ху-ху! — гулко разнеслось над болотом. Лягушки испуганно попрыгали в воду, мелкие птички в ужасе вспорхнули с веток.



Ну, а что еще женщине для счастья надо? Свой дом и бусики.



Продолжение следует...

Всех люблю, обнимаю, адски стучу по клаве!

Пишите комментарии, кому понравилось, кому не понравилось, кому лень - ставьте плюс!)

И заходите в гости в мой паблик, кто хочет пообщаться)

Уже готова озвучка от Паши Тайги для ЛЛ, вышло очень здорово.)

Показать полностью 1
126

№17 часть - 4

№17 часть - 4 Мистика, Фантастика, Крипота, Психиатрическая больница, Маньяк, Длиннопост

№17 часть - 3

№17 часть -2

№17. часть-1


----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Условия проживания пациентов в отделении №17 были царские. У каждого своя комната, или сразу несколько. Кирилл мельком оглядел первый этаж: никаких решеток и железных дверей, никаких санитаров, кроме сопровождавших его, пусто и чисто. В таком месте не ощущалось присутствие безумия, не слышно было бормотания и несвязанных криков. Тут не бегали психи в смирительных рубашках. Так и ждёшь, что сейчас появится дворецкий в мундире и с бакенбардами и объявит о прибытии важных гостей.


— Эээ, вы хотите погулять по другим этажам или поднимемся сразу на третий? — вежливо поинтересовался Ботаник.


Кирилл поднял свой взгляд на каменную парадную лестницу, соединяющую этажи:

— Я так понял, самые опасные у вас живут там? А где средства безопасности? Я даже не вижу тут больных?

— Ммм…так сейчас полдень. Все пациенты второго и первого этажа на процедурах. Появятся не раньше 14.00. Третьего этажа это не касается. Они имеют право покидать свой этаж только с разрешения Мессира. С другими пациентами они почти не пересекаются. Тут уважают личное пространство.

— Они у вас на воле живут?!!


Ботаник поправил очки, прежде чем ответить:

— Эээ, ну если это можно назвать волей? Нас тут всех хорошо охраняют. Мессир лично следит за каждым и пресекает любые конфликты на корню. Он знает, чего ждать от любого из пациентов. А когда нет конфликтов, нет нужды и в крепких дверях, понимаете?


Они начали подниматься по лестнице.


— А вы давно здесь работаете?

— Я тут уже семь лет. Сейчас, я заведую лабораторией. У меня личная оранжерея. Очень хорошая коллекция экзотических растений. Не такая, как раньше, но я стараюсь. Мессир выполняет мои просьбы, а взамен я приглядываю за пациентами вместе с основным персоналом отделения. Веду полный учёт лекарств и прочего.


Они поднялись на третий этаж. В коридоре Ботаник распахнул перед ним высокие двери, отделанные резными деревянными вставками.

— Тут живёт Голодный – пациент № 5. — сообщил он.

— № 5? А почему тогда у вас - четвёртый? — испугался Кирилл. — Так вы тоже пациент!?

— А... эээ... вас должны были предупредить по поводу номеров… Мой номер — четвёртый. — смутился Ботаник.


Кирилл вспомнил слова заведующего. Только сейчас до него дошло. Но этот безобидный, слабый человек рядом с ним не казался ему кровожадным убийцей. Только не с такой интеллигентной внешностью? Кого такой слабый человек может убить? Бабочку? Комара? Растоптать одуванчик?


От его изумлённого взгляда ботаник смутился ещё сильнее и опустил голову.

— А за что вы тут, если не секрет?

— Я совершил когда-то очень много плохих дел. Теперь раскаиваюсь. За это и пытаюсь помочь другим. — Ботаник смотрел, уставившись в пол. — Эмм, если не возражаете, мне надо дать лекарство Голодному?


Кирилл отвлёкся и посмотрел на зал, куда они все вошли. Тут потолки были не меньше десяти метров в высоту. Бывший зал для приёмов. Теперь это был спортзал. Дальняя стена была переоборудована в скалодром. По всему залу были протянуты канаты на разной высоте и стояло множество спортивных снарядов. В другом углу отдельно стояли тренажёры для бодибилдинга. Пока он изучал обстановку, санитары прошли мимо него и уселись за столик, сделанный из лозы. Они налили себе по стакану воды из пластиковой бутылки и молча выпили.

— Но это же его вода… Как вам не стыдно? — мягко попытался возразить им Ботаник.

Санитары переглянулись и молча пожали плечами.


Ботаник вздохнул и тоже подошёл к столику. Он достал из кармана медицинского халата оранжевую коробочку. Кирилл вспомнил: такие ему попадались раньше, АИ -2. «Чем они тут пациентов лечат? Тареном?» -подумал он.

— Сегодня простая доза. И, наверное, ещё шоколадка? — Ботаник сунул свой нос в коробочку и принялся там копаться.


Кирилл прошёлся по залу. Он остановился возле брусьев и провел по ним рукой.

— Трогаешь? Спроси разрешение! — раздался свистящий, злой шепот над его ухом. Кирилл от неожиданности отпрыгнул и, потеряв равновесие, приземлился на пятую точку.

Над ним стоял и хохотал молодой парень, в одних трико. Журналист присмотрелся к его лицу: парень очень походил на одного известного преступника, вот только челюсть у него....

— Андерс Брейвик?! — воскликнул он и в панике оглянулся на санитаров: те, даже и не подумали встать из-за стола.

Парень перестал смеяться и задумчиво почесал нос:

— Чего? Что ты там вякнул, журналюга?

— Это - Кирилл. Он с телеканала Империя. Кирилл - это № 5 по прозвищу Голодный. — подбежал к ним Ботаник. — Эээ...уже полдень.

— Да, знаю я. Я журналюг за версту чую. Дерьмом от них воняет.


Ботаник помог журналисту встать на ноги. Полуголый преступник направился к столику, где сидели санитары, и забрал у них бутылку.

— Но это же он! Ведь верно? — тихо спросил журналист у № 4.

— Нет, вы ошибаетесь. Брейвик не был людоедом. № 5 — съел и покалечил почти сто человек. Он здесь за свои прегрешения. — также тихо ответил ему Ботаник.

— Я вас прекрасно слышу. — отозвался № 5 не оборачиваясь. — У меня дьявольский слух. И почему одна шоколадка?

— Ой! — спохватился Ботаник, отпустил руку журналиста и быстрыми шажками побежал к № 5. — Сначала таблетки, потом шоколадка. Я добавил тебе… Это приглушает чувство голода.

— А может ты меня травануть хочешь? А? Господин Яд? Я давно знаю, что ты об этом мечтаешь?

— Пожалуйста! Не называй меня так! — взмолился покрасневший очкарик.

— Почему господин Яд? Вы же сказали ваше прозвище Ботаник? — спросил журналист, поправляя одежду.


№ 5 покатился со смеху:

— Как? Ботаник? Ой, не могу! Ой, уморил! Ботаник!!! Ха-ха-ха-ха!!!

На № 4 было жалко смотреть. Он покраснел и опустил голову.

— Чук? Гек? А вы чего молчите? Я по вашим рожам вижу, как вы ржёте!!! Ботаник!!! — рыдал № 5. От смеха у него потекли слёзы.

— Перестань! — умолял номер № 4, прыгая вокруг него и заламывая руки. — Тебе надо поесть. Может случиться приступ!

— Ща, ща… извини. Всё!


№ 5 вытер лицо полотенцем и, ухмыльнувшись, кивнул в сторону коридора:

— А Мешочек знает?

— Раз ты о нём подумал, значит уже знает. — отвернулся № 4.

— Ха. Ну теперь тебе Ботаника долго вспоминать будут. Сам себя подставил.


№ 5 скомкал и бросил на пол, ставшее ненужным, полотенце, проглотил лекарство и запил его водой; с недовольным видом осмотрел шоколадку, уже заботливо распечатанную, понюхал её, прежде чем откусить, потом резко повернулся и направился прямо к журналисту. Кирилл машинально начал отступать. Он только сейчас увидел его зубы. Они сверкали металлом: треугольные, как у акулы. Полный рот страшных зубов.

— Моя кликуха – Голодный! Журналюга! — представился № 5. — Нравятся мои зубки?


Кирилл упёрся спиной в гимнастический снаряд. Голодный подошёл к нему на расстоянии вытянутой руки.

— Много я вас таких повидал. Козлы! Острые на язык модники. Самых наглых я всегда съедал. Приперся сюда вынюхивать?

— Извините, но я представитель прессы. Это моя работа - давать людям свежие и интересные новости. — испуганно возразил Кирилл.


Он всё еще не понимал, почему санитары не реагируют на выходки этого чудовища. А потом его осенило: № 8 и № 9! Они тоже психи? Да куда же он попал?!! Да такое и во сне не могло привидеться?!

— Голодный страдает от приступов страха. Панические атаки, понимаете? — подал голос № 4. — Он увлекался экстремальными видами спорта. Однажды он, в составе группы горных альпинистов, попал под снежную лавину. Семь человек оказалось заперто в пещере под толстым слоем льда и снега. Тогда у него случился первый приступ.

— Приступ? — не понял Кирилл.

— При панической атаке такое бывает. Очень страшно. Организм пытается сам себя успокоить. В обычной ситуации паника бы возникла от замкнутого пространства, но у него по другому. Он испугался, что умрёт от голода, и убил всех, кто был с ним в той пещере. Всех своих друзей. А тела закопал в снег, чтобы мясо не испортилось. — мягко объяснил № 4

— Я себя не контролировал! — огрызнулся Голодный.

— Я знаю. Знаю. — успокаивающе закивал № 4. — Потом его спасли. Через две недели. Но приступы и не думали проходить. Каждый раз, когда возникает острое чувство голода, он превращается в дикого зверя. Ему без разницы, кто перед ним: мужчина, женщина, ребёнок. Он будет грызть и жрать, пока чувство голода не притупится. Насыщение заглушает страх, понимаете? Его богатая родня возила его по разным клиникам, но всюду он убивал и поедал людей: охранников, санитаров, сиделок. Объедал лица и вырывал горло. Он...

— Хватит! — угрюмо проворчал Голодный и отвёл от Кирилла тяжёлый взгляд.

— ...а потом его посадили в очень хорошую тюрьму, на строгую диету, — словно и не заметив, продолжил № 4. — Там он посидел, подумал и решил всех обмануть. Он вёл себя очень примерно некоторое время и все поверили, что он излечился.

— Прекращай болтать, Господин Яд! — зарычал Голодный.

— Так я уже почти всё рассказал… Примерный мальчик вставил себе новые зубки и принялся орудовать так, что….


Парень зарычал и бросился на очкарика, но натолкнулся на санитаров.

Кирилл ошеломлённо потряс головой. Он даже и не заметил, как они приблизились. Они ещё секунду назад были там, за столиком, а теперь стояли перед Голодным и придерживали его, не давая распускать руки.

— Зубки?!! — орал Голодный, пытаясь добраться до № 4, спрятавшегося за спинами санитаров. — Да как ты смеешь??! Ты что, считаешь себя лучше меня? Я же вижу, как ты меня презираешь! А сам ещё хуже меня! Я не убивал специально! Только когда накатывало! А ты травил… травил людей, как тараканов!

— Пожалуйста, приди в себя. — взывал к нему № 4. — Тебе надо спокойнее ко всему относиться. Мои лекарства помогают!

— Ни хрена они не помогают! Ясно? А может ты специально издеваешься? Напоминаешь мне о прошлом? Я месяцами мяса не видел! Ты хоть знаешь, как тяжело при одной мысли о хорошем прожаренном куске говядины? Я только и делаю, что ем твои кашки и смеси. Шоколадку он мне дал! Где мясо?!!

— Ты одним мясом весь организм себе убил!!! — заверещал № 4. — Я тебе жизнь спас, мерзавец! У тебя печень…

— Заткнись! Заткнись жополиз! Всю жизнь лизал начальству жопу и тут продолжаешь?! — закричал Голодный и осознав, что вцепиться в горло № 4 у него не получится, повернулся в сторону журналиста, потрясённого этой сценой.

— Эй, журналюга? Знаешь, почему его номер меньше моего? У нас тут такой порядок, кто больше людей на тот свет отправил, у того и номер меньше. Я убил и покалечил 98 человек, а вот он — почти 300! Понял, с каким цветочком ты дело имеешь?


№ 4 всхлипнул и выбежал из зала. Повисло молчание. Санитары укоризненно покачали головами.

— Чёрт. Обиделся. — проворчал Голодный. — Всё, отпустите. Я больше не буду.

Он вырвался из рук санитаров, задумчиво почесал голову:

— Убежал. Видимо, я сегодня действительно на взводе. Лекарства ещё… поздно подействовали. Неудобно получилось: хороший мужик — просто жизнь по говённому сложилась. Да я и сам, говно.

— А вы…— начал было Кирилл, но Голодный не дал ему договорить.

— Вали отсюда! Видел я вас, всяких! Ходят, вынюхивают! Пошёл вон!


Кирилл с облегчением выскользнул за дверь. Санитары, почему-то, за ним не последовали. № 4 стоял возле окна и рассеянно водил пальцем по стеклу. Кирилл подошёл к нему и кашлянул.


— Я, каждый день себя презираю. Каждый день. — грустно сообщил № 4. Он даже не посмотрел в сторону журналиста.

— Вы не похожи на отравителя.

— Да? А на кого я похож? На вшивого интеллигента? Это всё поверхностно. Я очень страстный человек. Ботаника была моей страстью. Я любил её больше, чем жену и своих родных. Знание дало мне в руки страшное оружие, а «Синдром Судьи» сделал всё остальное.

— Вы убили свою жену? — спросил Кирилл.

— Что вы! Нет! — оглянулся на него № 4. — Она ушла сама. Я работал в институте и совершенно не уделял ей внимания. Она предпочла жить с другим, более надёжным мужчиной. А я, почти и не заметил её ухода. Потом, в институте сменилось руководство, и пришли новые управленцы. Они были молодые и амбициозные. Один из новых начальников предложил соавторство для продвижения моих трудов. Я согласился, а после получилось, что вся моя работа, весь мой труд принадлежит только ему. Мне бросили подачку и сократили в должности. Я был так раздавлен этим. Замкнулся в себе. Из квартиры почти не выходил. Я занимался только своей домашней оранжереей. Растения не предают. Ухаживай за ними и их любовь вернётся к тебе стократно. У меня была очень богатая и редкая коллекция. Иногда, я их продавал, но только чтобы купить необходимые удобрения. Деньги меня никогда не интересовали, понимаете?

— Понимаю.

— Вот. Я бы так и жил, если бы не один случай, перевернувший мою жизнь: меня одолели тараканы.

— Кто одолел? — переспросил журналист.

— Тараканы. Соседка снизу, бывшая учительница русского языка и литературы, прекрасная добрая женщина, пенсионерка. Я её хорошо знал. Её, впрочем, весь подъезд знал. В старости она превратилась в «Плюшкина». Тащила в дом весь мусор. Ее квартира превратилась в помойку. Такое бывает, когда у человека плохо становится с головой. Родственники её презирали и почти не навещали. Соседи долго терпели, но бесконечно так продолжаться не могло. На неё стали жаловаться. Только, выселить проблемного жильца в нашей стране, сами понимаете?

— Понимаю.

— Вот. — грустно улыбнулся № 4. — Она развела у себя тараканов. Они проникли через вентиляцию в мою квартиру и начали наносить ущерб. И тогда я сорвался. Я решил, что имею право решать, кто достоин жизни, а кто нет.

— Вы её отравили?

— Да. Подкинул ей бутылку водки с пакетом мусора. Я знал, что она весь мусор перебирает, и эту бутылку обязательно найдёт. А через неделю я сигнализировал участковому с просьбой проверить соседку, ссылаясь на запах.

— А какой яд вы использовали?


№ 4 усмехнулся:

— Вот про такие вещи я вам говорить не буду. Хотите — верьте на слово. Такой яд вы не сделаете в домашних условиях у себя на кухне. Токсинология очень интересная наука и я в ней преуспел.

— А как вы тогда... Голодный сказал, будто бы вы убили…

— Если быть точным — 284 человека, — вздохнул № 4 глядя в окно, — и ещё трое выжили. Правда, сколько они после этого прожили? Было бы любопытно узнать.

— Но зачем вы продолжили? — спросил Кирилл.

— Так я же вроде бы вам объяснил? Общество должно развиваться и расти. В обществе много сорняков, которые мешают расти хорошим и светлым людям. Я взял на себя обязанность садовода и, как мог, вытравливал сорную траву. Я начал с безумной старухи, потом был начальник, укравший мою работу, потом я продолжил травить каждого, кто на мой взгляд был сорняком и паразитом. Их было очень много: бомжи, наркоманы, убийцы, ублюдки — я выходил по ночам на охоту и при мне был целый арсенал средств. Я искал их по адресам и фотографиям. Я лично судил каждого и приговаривал к смерти. Так продолжалось два года.

— А потом вас поймали? — догадался журналист.

— В том то и дело. Меня даже не думали искать. — пожаловался № 4 — Я слишком хорошо работал. Это угнетало ещё сильнее. Я судил, но больше всего на свете мне хотелось, чтобы меня арестовали и судили! Только этого не было!

— Тогда, как вы тут оказались?

— Меня нашёл Мессир — рассеянно пожал плечами № 4 — Он предложил мне лечение. И знаете, тут я по-настоящему стал счастлив. Впервые, за долгие годы, я знаю, что хочу и могу приносить пользу. Я стараюсь. Я хочу хоть как-то загладить свою вину перед обществом. Слишком много зла принёс я в этот мир.

— Однако, это не мешает № 5 ругать вас, — заметил Кирилл, делая пометки в блокноте.

— Ну, знаете! — фыркнул № 4. — Он просто с жиру бесится. Я наблюдаю его диету. В зоопарке тигр меньше мяса получает, чем наш спортсмен. Просто нужно следить за ним, чтобы не сорвался. А так, он хороший парень. Вспыльчивый, но это молодость. Это пройдёт. Я нисколько не обижаюсь, просто он мне напомнил…


Чувствовалось, что № 4 выговорился, а тут, как из-под земли, появились и санитары.

— Так значит мне называть вас «Господин Яд»?

— Эм. Лучше называйте Ботаником. Чего уж там. — № 4 сверился со своими наручными часами. — Голодного вы посмотрели. Хотите к № 3? Он не такой буйный.

— Да, хотелось бы всех посмотреть. — Кирилл кивнул, соглашаясь, и в свою очередь поинтересовался. — А женщины на этом этаже есть?

— Что вы? Какие в нашем отделении женщины? — искренне удивился № 4.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Эта история имеет отношении к продавцу проклятий и жильцам пятого измерения.

Так же её можно будет прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
112

№17 часть - 3

№17 часть - 3 Мистика, Фантастика, Крипота, Психиатрическая больница, Маньяк, Длиннопост

№17. часть-1

№17 часть -2

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Кирилл пребывал в некотором замешательстве. Заведующий отделением запретил задавать любые вопросы, касающиеся имён и фамилий, запретил задавать вопросы больным без их согласия, запретил задавать вопросы санитарам, сопровождавшим их. О съёмке внутри отделения не могло быть и речи.

— Вы меня просто связали по рукам и ногам! Лучше сразу скажите, какие вопросы я имею право вам задавать? — пожаловался журналист.


Они гуляли по дорожкам ухоженного парка, за которым виднелся старинный особняк, принадлежавший до революции князю Романенко, со слов заведующего. Тут, в тени деревьев, веяло прохладой. Двое высоких, почти квадратных санитаров следовали за ними в отдалении. У них были смуглые лица. Заведующий сообщил, что они чукчи: Чук и Гек. За время прогулки санитары не проронили ни слова.


Кирилл временами оглядывался на них с уважением и думал, что каждый из этих санитаров мог легко справиться с медведем - настолько они были здоровые. Впрочем, и сам заведующий был крупный мужчина. Кирилл был высокого роста, почти метр девяносто, но заведующий был выше его на голову и намного шире в плечах. На вид ему было около пятидесяти лет, седой, гладковыбритый, с пронзительно-голубыми глазами, постоянно улыбался. Он не назвал своего имени и предложил называть себя Мессир.

— Я могу вам рассказать историю этого учреждения до 1991 года, если хотите?

— Да! Историю? Я не за этим сюда приехал, понимаете?

— Понимаю. Вы приехали сюда в поисках сенсаций. Ну так вот вам сенсация. Вы первый журналист, посетивший наше отделение за последние 25 лет.

— Благодарю. А почему вас называют Мессир? Это какая-то Булгаковщина! Вас сравнивают с Воландом?

— Нет, причём тут Воланд? Наша деятельность настолько засекречена, что обращение между сотрудниками и пациентами строго по номерам. У нас нет имён — только номера. Люди долго работают и живут вместе. Поэтому сложилась культура называть друг друга прозвищами. Санитары Чук и Гек имеют номера 8 и 9.

Но их уже давно никто не называет по номерам — это только для делового обращения. А, что до Мессира — это просто титул из средневековья. Вы может быть удивитесь, но Мессирами называли и докторов медицины, а я как раз доктор и есть.

— А зачем эти номера? Если не секрет?

Мессир только пожал плечами:

— Не я устанавливал эти правила. Так было заведено ещё до того, как я занял пост заведующего. Я только разделил номерную градацию: охрана в числах выше 100; пациенты в числах от 0 до 40; между ними числа сотрудников медицинского и обслуживающего персонала.

— Ясно. Про это можно написать?

— Конечно. — разрешил заведующий.


Кирилл сделал несколько записей в блокноте, после чего задал следующий вопрос:

— Какие пациенты у вас проходят лечение? Я так понимаю они здесь пребывают до конца жизни?

— Да, пока не покидают нас по естественным причинам. Смерть, как вы понимаете, самая естественная из них. А пациенты самые разные. Очень особенные пациенты. Такие есть только в нашем отделении.


Мессир указал рукой на двоих мужчин в больничных пижамах, идущих на встречу. Мужчины весело переговаривались между собой. У одного на плече висело банное полотенце, а второй размахивал теннисной ракеткой.

— Вот №19 и №37. Очень интересные люди. № 19 страдал на воле от патологической ревности, занимал ответственный пост, зарезал семь своих личных секретарш и поэтому попал к нам. Тут он постигает смирение.

— А № 37?

— Ммм…у него проблемы с памятью. С ним произошёл удивительный случай. Работал себе человек в ФСБ и хорошо работал. Отличный семьянин. Однажды вздумал он устроить торжество у себя в квартире. Пригласил своих сослуживцев. Они пришли и увидели, что вся квартира была буквально завалена деньгами. Деньги были везде, даже в стиральной машине и в бачке унитаза. Они очень удивились, но больше всех сам №37. Он совершенно не мог понять, откуда у него столько наличных денег. Теперь он у нас проходит восстановительную терапию. Мы пытаемся помочь ему вспомнить.

Кирилл припомнил дело одного очень известного генерала.


Пациенты прошли мимо и вежливо раскланялись с Мессиром.

— Я понял, о ком вы говорите. — произнёс он, убедившись, что пациенты удалились на достаточное расстояние. — Но этот человек совершенно не похож на того, который сейчас под следствием?

— Да, под следствием зиц-председатель! — ухмыльнулся Мессир. — А настоящий у нас! Вы мне, конечно, можете не верить, но настоящий…подставной…- это такая условность. Вот вы чем можете подтвердить, что вы настоящий журналист, а не его двойник?

— Документами. — Кирилл заметил насмешливый взгляд заведующего и согласился — Да, документы, подтверждающие личность, не всегда соответствуют истине. Тут и не поспоришь.

— Вот видите! А вон там сидит наш Пиро. Он страдал, вернее получал удовольствие от сжигания дорогих автомобилей. От его мании пострадало много уважаемых и честных граждан. Он бы сгнил в другой психбольнице, но я не смог пройти мимо и ходатайствовал за него. Теперь в моей коллекции есть настоящий Пироманьяк - лучший в стране.


Кирилл с любопытством посмотрел на маньяка-поджигателя. Безобидный мужичок в пижаме сидел на скамейке и кормил кусочками хлеба мелких лесных птиц. Про такого маньяка он и не слышал. Хотя, всякое могло быть — Кирилл поджигателями никогда не увлекался. Его интересовала дичь покрупнее.

— А женщины? — спросил он. — В вашем отделении содержатся женщины?

Мессир отрицательно покачал головой:

— Только мужчины. Женщины, как правило, не могут похвастаться массовыми убийствами. И мне сложно представить женщину - серийную убийцу. Они физически слабее мужчин. У нас тут в основном серийные убийцы, каннибалы, насильники, иногда растратчики государственной казны. Насильников и педофилов, кстати, я стараюсь не брать, они довольно конфликтные пациенты. А у нас достаточно мирный коллектив, главное, соблюдать правила.

— Но ведь бывали случаи. История знает множество женщин — маньяков! — продолжал упорствовать журналист.

— Разумеется. Я бы с большим удовольствием поизучал Салтыкову Дарью Николаевну, мать знаменитого писателя Салтыкова-Щедрина или хотя бы Амелию Дайер, но вот что-то такие интересные женщины мне пока не попадались.


Кирилл слушал его с откровенным недоверием.

— Женщины, в основном, предпочитают легкие эксцентричные выходки. Например яд. Они не гоняются по тёмным улицам с топором за прохожими, как скажем №16, и не подстерегают доверчивых девушек в туалете с рояльной струной, как № 24. — продолжал свою речь Мессир. — Они могут подговорить любовника совершить убийство, одно или несколько, как повезёт. Могут плеснуть в лицо кислотой, но серийные и массовые убийцы всегда большая редкость среди женщин. Всё-таки их задача сохранение и продолжение человеческого рода.


За разговорами они подошли к старинному трёхэтажному зданию розового цвета. Главный вход был под аркой с пузатыми белыми колоннами.

— Вот тут живут и проходят лечение наши пациенты. — сообщил Мессир. — Этому дому уже более двухсот лет. Его неоднократно перестраивали, но всегда старались сохранить первоначальную историческую красоту.

— А я смотрю пациенты у вас не бедствуют? — заметил журналист, поднявшись по мраморному крыльцу.

— Так и есть. Наши пациенты проживают тут остаток своей жизни. Некоторые из них в миру были весьма обеспеченными людьми. Наше отделение принимает скромную помощь от их родственников, чтобы жизнь больных не была столь тоскливой. У нас тут и бани, и спортивный корт. Имеются свой кинотеатр и обширная библиотека. Бассейн для любителей поплавать…

— А в меню бывают и лобстеры! — фыркнул Кирилл. Он уже понял, что это непростое место нечисто на руку. Потому и такое секретное, что стены тут скорее защищают от внешнего мира, чтобы в нищих окрестных деревнях не узнали о скрывающемся тут благополучии.

— Нет, такого в меню не бывает. Все пациенты придерживаются здоровой диеты. — ответил Мессир. — В лобстерах большое содержание холестерина.

— А почему вас так охраняют? Нет, по работе я видел убийц, посещал тюрьмы для особо опасных преступников, но ведь это курорт? Что у вас есть такого, чего нет у остальных, если не секрет, конечно?


В ответ Мессир поднял подбородок вверх, словно указывая:

— Третий этаж - там живут мои звёзды. Отпусти их на волю и может случиться большая беда. В других отделениях их не смогут удержать никакие средства безопасности. Они - вершина моей коллекции!


Кирилл поднял голову и посмотрел. В окнах третьего этажа мелькнул силуэт женщины.

«Показалось?» - подумал он. – «А может заведующий лжёт и Мария действительно находится здесь?»

— Я бы хотел побывать на третьем этаже? — попросил он.

— Конечно, я не возражаю, но правила вы знаете….

— Мессир!!! — послышался голос.


Кирилл увидел низенького мужчину в очках и в белом халате медицинского сотрудника, быстрым шагом приближающегося к ним.

Заведующий обернулся:

— Да № 4? Я думал вы в оранжерее?

— Простите Мессир. Я был там с утра. — низенький очкарик приблизился к заведующему и протянул прозрачную папку с какими-то документами. Потом заметил журналиста и смутился. — Я, наверное, не вовремя?

— Это, Кирилл Арсеньев, журналист с телеканала Империя. — представил его заведующий. — Нет, говорите, что у вас?

— Э, кхм… Я закончил работать в лаборатории. Результаты удовлетворительные. Я просил бы вас ознакомиться с документами, а потом вас просил подойти № 101. У него к вам были важные вопросы... по административной части...

— Извините Кирилл, я вынужден вас временно оставить. — произнёс заведующий, забрав у очкарика папку. — Санитары будут с вами всё время, во избежание любых внештатных ситуаций. № 4, вы ведь сейчас не заняты?

— Эээ, совершенно свободен Мессир. Мне только нужно совершить обход на третьем этаже, раздать лекарства и проверить Голодного. Уже полдень.

— Наш гость как раз хотел там побывать, составь ему компанию, будь любезен! — попросил Мессир.

— Эээ, разумеется, как скажете.


Заведующий ушёл. Кирилл проводил его взглядом, а потом поинтересовался у очкарика:

— Как я могу к вам обращаться?

— Можете по номеру. Мой номер – четыре. — откликнулся мужчина.

— Знаете, это как-то неудобно. Может у вас есть какое-то прозвище?

Очкарик замялся:

— Если вам так будет лучше, но я его не очень люблю. Оно вечно мне напоминает…о прошлом… Г-г…Б...Б..

— Что-что? — переспросил Кирилл.

— Ботаник. — повторил громче очкарик и покраснел. Кирилл заметил, как санитары между собой переглянулись, словно в недоумении.

— Хорошо! Ведите меня Ботаник, покажите мне третий этаж?

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Эта история имеет отношении к продавцу проклятий и жильцам пятого измерения.

Так же её можно будет прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: