Серия «Репортажи»

Репортаж из места, где твой страх имеет восемь лап

Пролог: как я согласился на это говно

Мы сидели с другом в баре. Он сказал: "Слушай, есть новый квест. Экстремальный. Нас запирают в комнате с тарантулом. Надо найти ключи за час".

Я подумал: "Ну тарантул, хули. Маленький такой, пушистый. Детей им пугают. Я мужик, меня не пронять".

Друг налил еще пива. Я согласился.

Протрезвел я уже в машине, когда мы подъезжали к зданию. За окнами — складская зона. Серые стены. Вывеска «Квест-локация. Страх в квадрате».

Я спросил: "А паук реально живой?" Друг сказал: "Живой. Его кормят. Иногда он ест мышей". Я хотел развернуться. Но друг уже зашел внутрь.

Место действия: камера пыток в стиле хрущевки

Нас встретила девочка-администратор. Лет двадцать, с голосом, который звучит так, будто она каждый день видит, как люди ссут от страха, и ей это нравится. Она сказала: "Правила простые. Час. Ключ спрятан в комнате. Но паук бегает свободно. Не наступайте на него, не бейте, не пытайтесь убить. Если он на вас сядет — сидите смирно, он уползет сам".

Я спросил: "А если он укусит?" Она улыбнулась: "Тогда вам будет очень страшно. Но не смертельно".

Мы зашли. Комната — как в советском общежитии. Облезлые обои, старый диван, книжный шкаф, ковер на стене. И клетка в углу. Из клетки на нас смотрела тварь. Лапы толщиной с мой палец. Волосатая, черная, с красным пятном на брюхе. Тарантул, бля.

Он сидел и жевал какого-то сверчка. Мне стало дурно.

— Пошли, — сказал админ, закрывая дверь.

Гулко щелкнул замок. Мы остались одни.

Первые пять минут: я хочу домой

Я стоял у двери и не двигался. Друг сразу начал шарить по полкам. Молодец, боец. А я прирос к стене. Смотрю на паука. Паук смотрит на меня. Нет, серьезно, он развернулся и уставился прямо на меня. Его глаза — черные бусины, по две с каждой стороны — ловили каждое мое движение.

— Чего встал? — сказал друг. — Ищи ключ, у нас пятьдесят пять минут.

Я сделал шаг. Паук дернулся. Я вернулся.

Потом он просто вылез из клетки. Сам. Отодвинул лапкой дверцу и выполз. Медленно. С достоинством. Как будто он тут хозяин, а мы — гости, которые мешают.

Я залез на диван. С ногами. Как баба. Мне было похер.

Середина: я нашел ключ, но паук нашел меня

Друг шарил по шкафу. Я сидел на диване и сканировал комнату. Вдруг заметил под ковром на стене что-то торчит. Конверт. Я указал другу. Он снял ковер, достал конверт. Там был ключ.

— Бля, — сказал друг. — Это ключ от сундука. А в сундуке еще один ключ. От двери.

Сундук стоял прямо в центре комнаты. Рядом с клеткой. Там же, где паук обходил территорию.

Мы переглянулись. Надо идти к сундуку. Мимо паука. Который уселся на тумбочке и, кажется, ждал.

— Давай вместе, — сказал друг. — Я отвлекаю, ты открываешь.

Он взял стул и начал им шуршать слева. Паук повернул голову. Я рванул к сундуку. Подбежал, вставил ключ. Замок щелкнул, но не открылся. Заело. Я дернул. Еще раз. Еще. Паук развернулся и побежал ко мне.

Я ору. Друг орет. Паук бежит. Я слышу, как его лапы стучат по полу. Это не громко, но я слышал это. Каждый шаг. Он приближался.

Я рванул сундук так, что крышка отлетела. Внутри — еще один ключ. Я схватил его и отскочил. Паук замер там, где я только что стоял. Он был на расстоянии вытянутой руки. И смотрел. Он смотрел на меня. Я смотрел на него.

— Тихо, — сказал друг. — Не двигайся.

Я не двигался. Стоял и смотрел в его волосатые глаза. Минута. Две. Он развернулся и уполз обратно в клетку. Сам. Залез. Закрыл за собой дверцу.

На хер. Я только что чуть не умер.

Финал: мы вышли, но я вышел другим человеком

Мы открыли дверь последним ключом. Админ сидела и пила чай. Часы показывали сорок семь минут. Мы справились раньше времени.

Она сказала: "Поздравляю. Вы всего лишь третий, кто не описается за весь месяц".

Я вышел на улицу. Сел на лавочку. Закурил, хотя не курю. Смотрел на свои руки — они тряслись.

Друг сказал: "Ну что, норм?" Я сказал: "Я больше никогда не пойду в квесты". Друг сказал: "Да ладно, было весело". Весело? У меня сердце до сих пор колотится.

Эпилог: как я теперь живу с этим

Я написал этот текст через три дня. Дома у меня до сих пор подергивается глаз, когда я вижу паука на стене. Обычного, маленького. И я понимаю: я не боюсь пауков. Я боюсь того момента, когда я стоял и смотрел в глаза тарантулу, и он смотрел на меня. И в этих глазах было: "Я тебя не боюсь. Я тут живу. А ты проходил".

Знаете, в квестах обычно страшно от темноты, резких звуков, скрипов. А тут — темноты не было. Просто тварь, которая больше твоего лица. И она решает, жить тебе или нет.

Теперь я заклеиваю все щели в квартире. Жена смеется. Я не смеюсь.

И если кто-то из пикабушников сейчас скажет: "Да это постановка, пауков специально учат, ты лох" — идите нахуй. Правда. Вы там не были. А я был. И до сих пор кажется, что у меня на спине кто-то сидит. Волосатый. С восемью лапами.

Пойду пить успокоительное. И заказывать пиццу.

Кстати, кто знает, как удалить фотографию паука из памяти навсегда? Нет, не в фотошопе. Из головы.

Репортаж из ада, где вместо музыки — хруст твоих позвонков

Пролог: как я дошел до жизни такой

Спина болела. Не просто болела — выла. Так, будто внутри позвоночника поселился гоблин с отбойным молотком, и ему там нравится. Работа офисная — я как все, сижу, клавиши нажимаю, чай пью. К тридцати пяти позвоночник стал похож на ту самую старую деревянную лестницу в подъезде — каждый шаг отзывается скрипом и матом.

Жена сказала: «Сходи на массаж, я записала». И замолчала. Вот эта ее тишина после фразы должна была меня насторожить. Но я — лох, который верит в лучшее.

Место действия: подвал с запахом каленого масла

Адрес пришел в смс. Не салон красоты, не медицинский центр. Просто: «ул. Пушкина, дом 15, цоколь, домофон не работает, стучите ногой».
Я приехал. Дверь открыл мужик. Если человека можно назвать «мужик» — когда он два метра ростом, шире двери и абсолютно седой. И слепой. Полностью. Глаза белые, как у тех голубей на вокзале, которые клюют всё подряд, потому что им уже похер.

— Заходи, — сказал он голосом, который, наверное, звучал бы так, если бы медведь научился говорить по-русски. — Раздевайся до трусов. Ложись на кушетку.

Я лег. Кушетка была деревянная, без обивки, с выемкой для лица — знаете, как у стоматолога, только хуже.

— Я — Василич, — представился он, хотя я его не спрашивал. — Буду тебя лечить. На счет три не отключайся.

Я хотел спросить, что значит «не отключайся», но в этот момент его ладонь легла мне на спину.

Процедура: или как я проклинал всё на свете

Вы когда-нибудь чувствовали, как чужой человек нащупывает пальцами каждый ваш позвонок, будто перебирает четки? И у каждого есть своя история: этот застудил в армии, этот — после того как упал с велосипеда в детстве, этот просто устал от жизни. Василич всё это находил. Пальцами. С закрытыми глазами. И, кажется, разговаривал с ними.

— О, — сказал он, когда добрался до поясницы. — Тут у нас гость. Давний. Семь лет как пришел. Хочешь познакомиться?

Я не хотел. Но он нажал.

Мир взорвался. В глазах потемнело, а потом осветлилось — так, будто я летел на сверхзвуковом истребителе, только сидя на унитазе. Из моего горла вырвался звук, который я раньше слышал только в порнхабе — оттуда, где самые странные категории.

Василич хмыкнул и сказал: «Это только начало, сынок».

У него была техника. Он не просто мял мышцы — он их выкручивал, как выжимает белье прачка в старом советском барабане. И самое страшное — он делал это с абсолютно спокойным лицом, будто разминал тесто для пельменей. А я лежал и молился всем богам, включая языческих.

— Сейчас я тебя переверну, — сказал он через сорок минут ада.

— Зачем? — прохрипел я.

— Грудной отдел. Там у тебя зажим. Прямо между лопаток. Прятался, гад.

Он перевернул меня. Я увидел потолок. На потолке висели пучки сухих трав. И старый таз. Эмалированный, белый, с отбитой эмалью. Я подумал: «Странный декор».

Я не знал, что через секунду он снимет этот таз и поставит на мою грудь.

— Слушай, — сказал я, — а это зачем?

— Чтобы ты дышал глубоко, — ответил Василич. — Напряжение уходит через сопротивление. Дыши в таз. Как в трубу.

Это было похоже на правду. Или на бред. Когда на груди лежит тяжелый таз, ты реально начинаешь дышать так, будто через минуту утонешь. И это раскрывает диафрагму. Или не раскрывает — я хрен его знает, я биолог из вас хуевый.

Потом он взял полотенце, свернул его жгутом и вставил мне в рот.

— Закуси, — сказал. — Сейчас будет больно.

Он встал на колени у меня над головой. Его руки обхватили мой череп. И он повернул мою голову вбок.

Я услышал хруст. Такой, как когда ломаешь сухой сук, только внутри головы. И вдруг — эйфория. Ну, знаете, как будто ты всю жизнь ходил в тесной обуви, а тут снял. И тебе хорошо. Так, что хочется плакать.

— Всё, — сказал Василич, стряхивая с рук невидимую пыль. — Вставай.

Я встал. Голова кружилась, но в спине не болело. Вообще. Ни хруста, ни гоблинов. Тишина.

Василич взял мой таз и повесил обратно на потолок. И тут до меня дошло.

— А почему таз? — спросил я. — Почему не какой-нибудь специальный инструмент?

Он улыбнулся. Впервые за час.

— Потому что так делал мой дед. В таз можно положить угли, если станет холодно. Или наоборот — положить лед. И он не стеклянный, не разобьется. Крестьяне же всё придумали, сынок. Мы только вспоминаем.

Эпилог: я заплатил и ушел

Я отдал ему пять тысяч. Он даже не пересчитал, сунул в карман фартука и пошел на кухню — ставить чайник. Сказал, что если болит — приходи через месяц. И добавил, что таз оставит тот же, потому что он уже "привык к моей грудной клетке".

Я вышел на улицу. Спина не болела. Вообще. Я подпрыгнул, как мальчишка. Потом нагнулся — без проблем. Потом покрутился.

Дома жена спросила: «Ну как?»
Я сказал: «Мне тазом по груди били».
Она посмотрела на меня, потом на свои руки и сказала: «Я знаю. Я там тоже была. Он хороший мужик, Василич».
Она знала.

И вот я сижу сейчас, пишу это, и спина опять начинает ныть. Но теперь я знаю — там, в цоколе на Пушкина, висит таз. С моим отпечатком. Я вернусь.

Собственно, вступление

Жара +30, мозг дал газу и абсурда для гениальной, но мало кому нужной идеи, влиться в компанию нашей любимой молодежи, что я там узнал и на чем строятся их тарантиновские диалоги, вы узнаете из очередной порции отборного абсурда.

Ближе к теме.

Проходя мимо мест, где обитает современная экзотика, я приметил большую компанию и крайне незаметными по моему мнению шагами аккуратно влился в толпу.

Первое что дошло до моих звенящих после пьянки ушей, это просьба, как думаете чего, конечно же дунуть куда ж без этой традиции, впрочем неудивительно.

Некоторое время после, того как затянулось пара тройка ребят, пошли диалоги, которые то диалогами назвать собственно, трудно, жизненые темы переплетались с шутками и угнетением других людей, в то время как несколько парней тупо задротили на лавке, покуривая свои дудки, я в свою очередь не мог не принять участие в данной дискусии.

Вот они, интеллектуалы

И что самое удивительное, никто и не понял что я левый мужик, никто даже не понял кто я и откуда взялся, возможно они были накуренны или пьяны, кто знает. Но что я могу сказать, лавки были непонятно в каком дерьме то ли липкие, то ли хер знает, от "экзотики" несло перегаром, а на полу стояли бутылки дешёвого вина вокруг которых царил бомжатский хаос в виде срача и кучи мух.

Я смело и достойно поддерживал все диалоги в которых хоть что мог понять. но порой, весь этот бред было трудно расшифровать. Врпочем это был пик интеллектуальной беседы на следующие полчаса.

-У меня вчера хомяк помер
- А я вчера кобылу пер
- Как там твоя сучка?
- Я в казино проебал

Что за хуйню я несу? Это один из гениальных тарантиновских диалогов который я смог услышать, но лучше бы не слышал, в последствии весь этот абсурд который вскоре меня доконал, сопроводился зарядистым, мерзким, но звонким смехом.

Я не вправе кого то осуждать, но кому не похуй? все это бред блять собачий, по пути домой я встретил пару пьяных в доски бомжей, которые поразили меня своей.. глубиной мысли.

У автора от души отлегло

Ну что могу сказать, молодежь деграднула знатно, так шо дай бог дожить до конца дней своих в спокойствие и с хорошим крепким косячком.

P.s некоторые факты являются художественныии вымыслами или же нет, стройте догадки.

Репортаж с того света, куда уходят носки и твоя нервная система

Пролог: Почему у меня дергается глаз

Я не знаю, как вы, а меня последний месяц преследует белая стиральная машина. Бренд называть не буду, но все знают — эта та, у которой плата умирает каждый раз, когда в соседнем доме пердит трансформаторная будка.

Мастер сказал: «Меняй мозги. Шесть тысяч без учета выезда». Я плюнул, залез на профильные форумы, и через три дня понял, что знаю про симистры, помехоподавляющие фильтры и прошивку EEPROM больше, чем про имена своих детей. В какой-то момент жена перестала со мной разговаривать, потому что я вместо «привет» начал мычать «у нас там пробой по цепи нагревателя».

Когда я начал видеть во сне осциллограммы — пора было ехать к людям. Искать тех, кто поймет.

Место действия: подвал на краю географии

Встреча проходила в коворкинге при пункте приема металлолома. Серьезно. Дядька по кличке Штекер (он носит на шее разъем С13/С14 как кулон) арендует там полтора квадрата за девять ящиков пива «Чешское» в месяц.

Когда я спустился, там уже воняло паленой изоляцией, перегаром и святой верой в то, что производители специально ставят в машинки подшипники из советского дерьма.

— О! Новый! — проскрежетал человек с лицом, будто его жевало передачей «В мире животных», а выплюнуло на дисплей с ошибкой F21. — Садись. На чем приехал?

— На Indesit с ошибкой блокировки люка, — ляпнул я, не подумав.

Они заржали так, что посыпалась штукатурка.

Главный герой нашего времени — Котел

Самая колоритная личность вечера — мужик лет 50 по кличке Котел. Он ремонтирует стиралки в соседнем гаражном кооперативе. Раньше варил самогон, потом понял, что ТЭНы и алюминий — родственные души.

Котел рассказал вещь, от которой у тебя выпадут волосы на жопе.

Оказывается, есть целая подпольная сеть «электриков-нелегалов». Они не вызывают клиентов через профит. Они находят объявления «Отдам даром стиралку с ошибкой», забирают, перепаивают на ней шлейфы, впаивают новые кондеры (конденсаторы, ты, извращенец) и продают обратно на авито, маскируя свежие следы пайки под «транспортную пыль».

— Самый люкс, — шепчет Котел, брызгая слюной с привкусом олова. — Когда у машинки Bosch Maxx сгорает симистор насоса, но плата целая. Меняешь деталь за 86 рублей — и ты бог. Женщина плачет от счастья. Мужик пьет коньяк. А плата-то, плата-то! — он тычет мне в лицо грязным пальцем. — Она живая, просто производитель заложил в прошивку таймер самоубийства. Через 2600 циклов — привет, ошибка F03.

Я сначала не поверил. Полез в служебную документацию. Бляха-муха, он прав. Некоторые бренды (особенно те, у кого название на букву «Л» и заканчивается на «жи») тупо ставят счетчик открываний люка. Достиг лимита — либо плата умирает, либо вылазит глюк, который обычный юзер не победит.

Психоз в деталях

Самое страшное происходит, когда речь заходит о конденсаторах на блоке питания платы. Местный гуру (кличка Спектр — потому что у него татуировка спектроанализатора на бицепсе) рассказывает:

— Китайцы ставят электролиты с заниженным рабочим напряжением. 200 вольт при пиках в 310. Они разбухают, теряют емкость, пульсации растут, проц сходит с ума. Но! За полгода до этого у тебя начинает плавать температура воды. Ты думаешь: «Хм, машинка старая». А машинка просто кричит тебе: «Замени кондер на 450 вольт, ублюдок!»

Я смотрю на свою машинку. Она стоит в углу и мигает лампочкой «Конец программы» как телеграф Морзе. И мне кажется, она моргает: «ТЫ. СЛЕДУЮЩИЙ.»

Великий замес

В два часа ночи, под пятую бутылку «Чешского», мы расковыряли мой модуль управления. Синий экран осциллографа рисовал пилу вместо синуса. Котел припаял параллельно конденсатору еще один, старый, выпаянный из советского телевизора «Рекорд». Спектр перепрошил EEPROM через самодельный программатор на ардуинке. Штекер подпаял перемычку туда, где по заводу должен быть ноль, но была пустота.

— Включай, — выдохнул Котел.

Я включил. Машина тихо, будто в церкви, пропищала и запустила тестовый цикл. Вода потекла. Барабан закрутился. ТЭН нагрелся.

— Это… это оно? — спросил я.

— Нет, — грустно усмехнулся Спектр. — Это война. Теперь ты знаешь правду. Ты можешь чинить — но ты также знаешь, как они ломаются. Каждое утро ты будешь просыпаться с мыслью: а не запрограммирована ли моя зубная щетка на отказ через 349 включений? А не подохнет ли холодильник ровно через месяц после гарантии, потому что реле выбрано без запаса?

Я заплатил им тысячью рублей и пообещал затащить еще двух юзеров с пикабу. Если ты читаешь это и у тебя дома есть машинка — знай: где-то в подвале уже сидит Котел и мурлычет песню про симистр BTB16. И когда-нибудь он придет и за тобой.

Эпилог на твоем белье

Сейчас моя машинка стирает. Я пишу этот текст, а за стеной слышен ровный гул мотора. Но иногда — раз в 40 циклов — она на секунду зависает, мигает всеми лампами и продолжает стирку, будто ничего не было.

Я знаю, что это — плата здоровается со мной. Типа «дальше сам».

Стирайте горячим. Проверяйте кондеры. И никогда не верьте сервисникам, которые говорят: «Проще купить новую».

P.S. Штекер велел передать, что ищет стартер от Siemens WS 1064. Если есть на балконе — стучитесь в телегу. Обещает научить, как оживлять машинки без паяльника одной молитвой и жвачкой «Love is».