Серия «Не смотри им в глаза»

У самого входа в здание Томас задрал голову. В свинцовом небе творилось нечто странное: облака прошивало плотное скопление электрических разрядов. Молнии не били в землю, а мерцали внутри одной точки короткими высокочастотными импульсами, словно пространство в том секторе сминалось само в себя. Не придав этому особого значения, он толкнул стеклянную дверь и поднялся наверх.

Джона, своего начальника, он встретил прямо в коридоре десятого этажа.
— Джон, что там стряслось такого, ради чего меня сорвали из дома?
— О, ты уже здесь, отлично, — босс нервно махнул рукой. — Идем, покажу. За работу в выходной я оформлю двойной оклад, не переживай.

В кабинете Джон развернул монитор: сетевые службы лежали намертво, пакеты данных не проходили. Оставив Томаса одного, он куда-то ушел. Чтобы сбросить остатки сна, Томас достал термос, сделал несколько плотных глотков горячего шоколада и углубился в диагностику. Проблема оказалась на физическом уровне — отвалились магистральные стойки. Нужно было спускаться в серверный бункер на минус пятый этаж, чтобы проверить питание и перезапустить узлы вручную.

Подойдя к лифтовой шахте, Томас нажал кнопку вызова. Из настенной плазмы в холле доносился голос ведущего экстренных новостей: на экране крутили кадры странного объекта в верхних слоях атмосферы — черной воронки, визуально искажавшей свет вокруг себя, словно пространственный разлом. «Очередная вирусная реклама фильма», — мельком подумал Томас и шагнул в открывшиеся двери кабины.

Минус пятый этаж встретил его монотонным гулом вентиляции. В серверной он провел перезагрузку кластеров. Большая часть индикаторов загорелась зеленым, но крайняя стойка не подавала признаков жизни: силовой кабель был разорван и обуглен, словно от резкого скачка напряжения. Здесь требовался монтажник для протяжки новой линии — полномочия сисадмина закончились.

Томас вернулся к лифту, чтобы подняться на десятый и доложить боссу. Лифт тронулся, набрал ход, но на уровне четвертого этажа свет внезапно погас. Раздался скрежет тормозных колодок, кабина резко дернулась и замерла. Включилась тусклая красная аварийка.

— Какого черта... Только не сегодня, — Томас с досады с силой ударил кулаком по металлической панели.

Кнопки вызова диспетчера не реагировали. Снаружи, сквозь толщу шахты, доносился приглушенный вой пожарной сигнализации. Томас вытащил смартфон, набрал номер босса. Пошли длинные гудки, но трубку никто не снял, а через секунду шкала приема на экране упала в ноль — сотовая связь полностью отключилась.

Оставалось выбираться самостоятельно. Осмотрев потолок кабины, эвакуационного люка он не обнаружил. Зацепившись пальцами за стык между створками дверей, Томас уперся ногой в пол и рванул металл на себя. Сначала створки стояли мертво, но когда сработал рычаг и подключилась былая спортивная база, двери с металлическим стоном сдвинулись.

Кабина застряла между этажами. Верхний проем был заблокирован плитой перекрытия, зато снизу открывался достаточный зазор, ведущий на пятый этаж. Протиснувшись в щель ногами вперед, Томас спрыгнул на линолеум.

В офисе стояла противоестественная тишина. Ни криков, ни шагов — только фоновый гул аварийных ламп.
— Эй! Есть кто живой? — негромко позвал он.

Ответа не последовало. В дверном проеме кабинета справа он заметил человеческую руку, неподвижно лежащую на полу. Через секунду тело с резким глухим рывком затащило вглубь темноты.

Томас оцепенел. Из глубины кабинета донеслось тяжелое, клокочущее дыхание, сменившееся влажным хрустом дробимых костей и чавканьем.

Стараясь не издавать звуков, Томас начал медленно пятиться по направлению к пожарной лестнице. Подошва предательски наступила на осколок разбитой керамической кружки. Раздался сухой щелчок.

Звуки трапезы мгновенно оборвались.

Томас инстинктивно нырнул за низкую офисную перегородку рабочего места, прижав колени к груди. Осторожно выглянув из-за пластикового угла, он похолодел.

В нескольких метрах от него возвышалось нечто массивное, с неестественной анатомией и матовой пепельной шкурой. Существо держало в когтистых конечностях разорванную верхнюю половину тела сотрудника. Осмотревшись широким, сканирующим движением головы, тварь снова опустила пасть к плоти. К горлу Томаса подкатила тошнота, но инстинкт самосохранения пересилил панику. Дождавшись, пока монстр окончательно отвернется, он на полусогнутых бесшумно скользнул к выходу на лестничную клетку.

Толкнув дверь, он начал быстрый спуск. На четвертом этаже лестничная площадка была буквально залита кровью; на ступеньках лежали разорванные фрагменты тел. Желудок Томаса скрутило спазмом — его вырвало прямо на бетон. Утерев рот, он поднял взгляд и замер: у противоположной стены, всего в пяти метрах, сидела вторая тварь, методично поедавшая останки. Монстр не среагировал на звук рвоты — воздушные шумы он словно не воспринимал вовсе, будучи целиком поглощен добычей.

Томас сделал медленный шаг назад, но нога соскользнула на скользком бетоне. Он покатился кубарем вниз по пролету, сбивая локти и колени, пока со всего маха не врезался спиной в стену на площадке третьего этажа.

Тяжело дыша, он поднялся на ноги. Спуск на второй этаж оказался наглухо перекрыт — кто-то соорудил баррикаду из перевернутых офисных столов и шкафов. Кричать или ломать завал было самоубийством.

Единственный путь вел на первый этаж через технический рукав. Первый этаж выглядел на удивление нетронутым: пустые диваны в холле, стойка ресепшена, турникеты. Людей не было.

— Еще пара метров, и я на улице... — прошептал Томас и ускорил шаг к главному выходу.

В этот момент со спины раздался пронзительный визг. Боковым зрением он уловил стремительное движение силуэта со стороны лестниц. Пульс ударил в виски, выброс адреналина буквально вытолкнул его вперед. Томас с плеча вышиб стеклянную распашную дверь, вывалился под проливной дождь, запнулся о лежащий у входа труп, но удержал равновесие и рухнул за кузов припаркованного внедорожника.

Существо неторопливо вышло из здания, подошло к телу у крыльца и принялось его рвать. Томас лихорадочно пытался сообразить, куда бежать, как вдруг посреди пустой улицы раздался громкий хриплый крик:

— Эй! Есть тут кто?! Вы чё, сдохли все?! А, плевать, у меня еще целая бутылка осталась!

По проезжей части, шатаясь, шел сильно пьяный парень в расстегнутой куртке. Монстр у входа продолжал жрать, абсолютно игнорируя пьяные вопли — звук голоса в воздухе не вызывал у него никакой реакции.

Парень подошел к стоявшей у обочины легковушке, попытался с локтя выбить боковое стекло, зашипел от боли и в ярости швырнул стеклянную бутылку в сторону крыльца.

Бутылка со звоном разлетелась об асфальт прямо рядом с лапами твари.

Резкий механический удар и вибрация поверхности сработали как детонатор. Монстр бросил труп, мгновенно выпрямился и повернул безглазую на первый взгляд морду на источник сотрясения. Раздался резкий шипящий ультразвуковой визг.

Парень обернулся на звук:
— Ты чё за хреновина такая?..

Он в упор посмотрел прямо туда, где у существа находились органы зрения.

В ту же секунду парень окаменел.

Он не упал, не попытался закрыться руками и не закричал. Его тело словно превратилось в гранитную статую. Монстр медленно, размеренно двинулся к нему. Томас, выглянув из-за капота внедорожника, увидел лицо парня: челюсть заклинило в мертвом спазме, кожа побелела, а зрачки в диком, нечеловеческом ужасе метались из стороны в сторону. Он был в полном сознании, но физически не мог пошевелить даже пальцем.

— Беги! Сваливай оттуда! — во весь голос заорал Томас, пытаясь переключить внимание твари на себя.

Бесполезно. Монстр не реагировал на крики. Подойдя к застывшему человеку, он одним коротким движением челюстей снес парню голову.

Томас не стал ждать продолжения. Развернувшись, он рванул по тротуару со всей скоростью, на которую были способны ноги. Дождь заливал глаза. Впереди, через перекресток, показался железобетонный павильон спуска на станцию метрополитена. Подземка казалась единственным шансом уйти с открытого пространства.

Он влетел в подземный переход. В длинном коридоре тускло мигала единственная уцелевшая лампа. Спустившись на десяток ступеней, Томас резко затормозил: у дальней стены сидела еще одна такая же тварь, методично разрывающая двух человек в форме службы безопасности.

Томас попытался развернуться назад к выходу, но сверху, с улицы, донесся тяжелый скрежет когтей по бетону. Обернувшись, он увидел монстра, спускавшегося по лестнице.

Их разделяло несколько метров. Тварь вскинула морду и поймала силуэт Томаса в поле зрения. Воздух разорвал оглушительный визг — сигнал охотничьей тревоги. Монстр у стены тут же бросил трупы, вскинул голову и зафиксировал цель.

Две особи сорвались с места одновременно.

Томас выжал максимум из забитых мышц, проскочил переход и вылетел на широкую платформу ожидания поездов. Времени на выбор не оставалось: пути были обесточены, тоннель зиял черной пустотой. Справа, у края перрона, он заметил тяжелую белую дверь с трафаретной надписью: «ДИСПЕТЧЕРСКАЯ».

Сделав финальный рывок, Томас врезался в дверь плечом, влетел внутрь помещения и с силой захлопнул створку, провернув массивный ригельный засов.

Спустя секунду в толстый металл с обратной стороны с глухим грохотом врезалась многопудовая масса. Дверь содрогнулась, но выдержала.

Томас сполз по металлическому полотну на пол. Зажав рот ладонью и сдерживая судорожное дыхание, он сидел в темноте диспетчерской, слушая, как за тонким слоем стали когти скребут по бронированной обшивке, а перед его глазами мерцала сетка включенных мониторов станции...

Конец первой главы. Как вам?

На въезде в город Сомми притормозил у небольшого полицейского блокпоста, заметив знакомый силуэт у служебной машины.
Он приоткрыл окно:
— Как служба, Дойл?

Его старый друг медленно затянулся сигаретой, выпустив густую струю сизого дыма в мокрый воздух. На его лице, как и у самого Сомми, четко проступали следы ожогов и старых осколочных ранений — память о плене, где их связку из трех бойцов ломали неделями. Имя третьего они выжгли из памяти навсегда, заперев то время на глухой замок. После пережитого оба стали нелюдимыми, закрытыми людьми с омертвевшей эмоциональной броней, способными доверять только друг другу.

— Потихоньку, — глухо ответил Дойл, стряхивая пепел. — Дочь родила девочку на днях. На дежурстве тихо, начальство не дергает. К лучшему. Ты сам как?
— Стабильно. Решил выбраться из своей берлоги, пополнить запасы на хуторе.
— Добро. До связи.

Проводив пикап тяжелым взглядом, Дойл вернулся к посту.

Сомми въехал на парковку у супермаркета на окраине. Время было идеальным: пустая стоянка, редкие автомобили, полное отсутствие очередей. Взяв металлическую тележку, старик прошел в овощной отдел: картофель, репчатый лук, крупы, базовые консервы. На ценники он почти не смотрел — ветеранская пенсия с запасом покрывала любые бытовые нужды.

Завершив закупку за полчаса, Сомми расплатился картой на кассе, перегрузил бумажные пакеты в тележку и вышел к машине. Откинув борт багажника, он на секунду задержал взгляд на глухом пространстве за запаской. Там, укутанное в промасленную ветошь, лежало короткое помповое ружье двенадцатого калибра и две увесистые пачки крупной дроби. Эхо прошлой войны, которое он всегда возил с собой для психологического равновесия. Оружие не изъяли только благодаря Дойлу — тот знал, что старый сослуживец вменяем и держит спусковой крючок под абсолютным внутренним контролем.

Уложив пакеты, Сомми покатил тележку обратно к накопителю у входа. В небе прямо над супермаркетом вспыхнул ослепительно яркий кластер разрядов, на мгновение заливший мир мертвенно-белым сиянием.
— Чертова природа сходит с ума, — сухо бросил старик себе под нос.

У стеклянных дверей его окликнул молодой кассир:
— Сэр, постойте! Вы бумажник на стойке забыли.
Сомми хлопнул себя по карману куртки, коротко кивнул парню, забрал кошелек и вышел обратно под ливень.

Возле его пикапа стоял молодой парень. Дверь машины была распахнута настежь, но незнакомец даже не пытался в нее сесть — он стоял посреди лужи с запрокинутой головой, замерев в неестественной позе и глядя прямо в небо.
— Эй, парень. С тобой все в порядке? — окликнул его ветеран, подходя ближе.

Никакой реакции. Зрачки парня были неподвижны, грудь не вздымалась. Оглядевшись по парковке, Сомми заметил еще троих водителей в аналогичных застывших позах у своих машин.
— Нажрались какой-то дряни... — сквозь зубы процедил старик.

Обойдя застывшее тело, он убрал бумажник в бардачок и уже взялся за ручку водительской двери, когда из глубины супермаркета раздался оглушительный треск ломающихся перекрытий.

Сомми замер. Сквозь стеклянную витрину было видно, как секция подвесного потолка обрушилась вниз, а в бетонном полу зияет темный пролом. Из-за кассовой зоны донеслось тяжелое шуршание и влажные чавкающие звуки. Движимый вбитым рефлексом разведки, ветеран бесшумно подошел к разбитому входу и заглянул за край прилавка.

На кафеле лежало разорванное тело кассира, над которым склонилась массивная фигура. В полумраке Сомми не сразу распознал анатомию твари, приняв ее за психопата-мародера в камуфляже. Не тратя время на раздумья, старик схватил с демонстрационного стенда тяжелые садовые грабли на стальном черенке и с размаху, вложив всю массу плечевого пояса, всадил металл в спину склонившегося существа.

— Ты что творишь, больной ублюдок?! — рявкнул он командным басом.

Тварь среагировала мгновенно. С мерзким влажным щелчком она начала распрямляться во весь свой неестественный двухметровый рост, разворачивая бугристый пепельный хребет. Оценив пропорции и нечеловеческую мускулатуру силуэта, Сомми не стал ждать поворота морды — ветеранский опыт мгновенно просигнализировал о подавляющем превосходстве противника.

Он развернулся и рванул к пикапу. Застывший парень все так же неподвижно стоял у борта.
— Парень, уходи! В машину, живо! — крикнул Сомми, прыгая за руль и заводя мотор.

Тварь вылетела из разбитой витрины. Врубив заднюю передачу, старик выжал педаль, отскочив на десять метров назад, и начал резко выкручивать руль для разворота на трассу.

Через боковое зеркало он успел увидеть финал: монстр в один пятиметровый прыжок настиг окаменевшего парня, сбил его на асфальт и в считанные секунды разорвал на куски. Закончив с первой мишенью, тварь вскинула пепельную морду и тяжело, с глухими ударами когтей по мокрому асфальту, ринулась за удаляющимся автомобилем.

Вылетев на пригородную дорогу, Сомми ударил по тормозам у полицейского поста, чтобы предупредить Дойла. Картина перед глазами заставила его сердце сжаться в холодный ком.

Дойл лежал на капоте патрульной машины, прижатый к металлу второй особью. Его форма была залита кровью, а грудная клетка раздроблена.
Увидев фары пикапа, умирающий полицейский с хрипом выдохнул свои последние слова:
— Прости меня... Передай семье, что я...

Монстр с глухим хрустом сомкнул челюсти на его горле.

Волна слепой армейской ярости обожгла мозг Сомми. Рука сама потянулась к замку зажигания, чтобы заглушить мотор, выскочить и разнести твари череп монтировкой. Но перед внутренним взором мгновенно вспыхнуло лицо Эмили. Внучка была одна на хуторе. Личная месть уступила место боевой задаче. Старик до упора вдавил педаль газа.

Пикап несся по пустой лесной трассе на пределе возможностей старого двигателя. Впереди показались первые дома поселка. Вокруг царил хаос: покосившиеся заборы, распахнутые двери, разбитые стекла и темные лужи крови на подъездных дорожках.

Ворота его участка были выбиты наружу с корнем.

Сомми выскочил из заглохшей машины, подбежал к багажнику, сдернул ветошь с помпового ружья, сгреб в карманы куртки горсть тяжелых патронов с двенадцатым калибром и с лязгом вогнал первый заряд в патронник.

Ворвавшись на первый этаж, он быстро проверил кухню и гостиную — пусто. Сверху, из спален второго этажа, донесся отчетливый скрип половицы.
— Эмили! Это ты?! — крикнул старик, на полусогнутых поднимаясь по деревянным ступеням и держа ствол у плеча.

Дверь в комнату девочки была сорвана с петель. Панорамное окно, выходившее во двор, разлетелось вдребезги, занавески трепал сквозняк.

В этот момент за его спиной раздался резкий свист рассекаемого воздуха.

Боевой рефлекс сработал быстрее осознания: не тратя миллисекунды на визуальную оценку угрозы, Сомми резко развернулся на пятке и от бедра прожал спусковой крючок.

Грохот выстрела в замкнутом пространстве ударил по ушам. Сноп свинцовой дроби разнес твари плечевое сочленение, брызнув черной сукровицей на обои. Но кинетическая масса чудовища не остановилась. Чудовищный удар когтистой лапы пришелся ветерану в корпус.

Сомми выбило спиной вперед прямо в разбитый проем панорамного окна. Дробовик вырвало из рук, запасные патроны веером рассыпались по ковру.

Пролетев несколько метров, старик с глухим ударом рухнул на сырую траву заднего двора. В позвоночнике и ребрах взорвалась острая, парализующая боль. Задыхаясь, он с трудом приподнялся на локтях.

Монстр тяжело спрыгнул с карниза крыши на землю, встав в пяти шагах от него.

Сомми не успел отвести взгляд. Их глаза встретились в прямом фокусе.

Мир вокруг мгновенно схлопнулся. Звуки дождя и боль в сломанных ребрах исчезли. Реальность залило ослепляющим, стерильно-белым светом. Сознание старика вышвырнуло в бесконечный пустой туннель, где он словно со стороны наблюдал за собственной проекцией. В этом внутреннем мороке Сомми изо всех сил пытался бежать, переставлять ноги, сжать кулаки — но пространство оставалось неподвижным. Тварь медленно подошла в упор, взмахнула когтями и одним легким движением рассекла его физическую плоть. В трансе он почувствовал, как его тело поднимают в воздух за остатки одежды, чтобы оторвать голову.

Внезапно белый морок разорвал оглушительный грохот орудийного выстрела.

Иллюзия рассыпалась в прах. Сомми снова почувствовал холодную мокрую траву под щекой и хлещущий по лицу дождь.

Нейропаралич оборвался: прямо перед ним на землю замертво рухнула туша монстра. Вся верхняя половина черепа существа была снесена выстрелом в упор сзади, а из развороченной раны на траву вытекала вязкая темная субстанция.

В трех метрах позади лежала двенадцатилетняя Эмили. Мощная отдача двенадцатого калибра отбросила худенькую девочку на землю, содрав кожу на локтях.

Она поднялась, бросила дымящееся ружье и, заливаясь слезами, упала на колени рядом с дедом.

Сомми попытался вдохнуть, но из рассеченной груди вырывался лишь кровавый хрип. Его физический ресурс был исчерпан. Превозмогая нарастающую тьму в глазах, ветеран нашел ладонь внучки и сжал ее разбитые пальцы своими огрубевшими руками:

— Дай мне слово... что ты выживешь, — с трудом прошептал он, глядя в ее заплаканное лицо в последний раз. — Запомни всё... чему я тебя учил. Не верь тишине... Я верю в те...

Хватка старых пальцев ослабла. Глаза ветерана остекленели, обратившись в хмурое дождливое небо.

Эмили осталась сидеть на мокрой траве возле двух тел, прижимая к груди тяжелый дробовик.

А далеко на горизонте, со стороны города, сквозь шум непрекращающегося ливня доносились первые автоматные очереди полицейских кордонов, панические сирены и эхо нового мира, в котором человечеству больше нельзя было смотреть врагу в лицо...

Конец второй главы