Продолжаю тему ругательств и оскорблений. Сегодня поговорим о жаргонных обозначениях работников милиции/полиции: мент и мусор.

Слово мент засвидетельствовано уже в 1908 году. Сперва в значении «сыщик, агент сыскной полиции», затем «тюремный надзиратель», «политработник» и «милиционер».

А откормленный мент-политрук тщательно вывел на обороте путевки в графе «Отзыв о лекции»: «задано вопросов 7 и просют еще сделать лекцию». [Александр Болдырев. Осадная запись (блокадный дневник) (1941-1948)]

Долгое время мент использовалось преимущественно в блатном жаргоне, став популярным примерно в семидесятые-восьмидесятые. Показательный пример:

Письмо похоже на вымысел. Оно по стилю неорганично ― человек, знающий выражение «тайник заднего бампера», не употребляет слова «фрайер», «мент» в обычной речи. [Аркадий Вайнер, Георгий Вайнер. Лекарство против страха (1974)]

Ещё больше популярность этого слова выросла в девяностые, причём постепенно оно стало употребляться и без негативной окраски, иначе, конечно, сериал «Менты» бы так не назвали.

Теперь перейдём к собственно этимологии. Сразу оговорюсь, что «расшифровки» типа «Мой Единственный Надёжный Товарищ» не следует воспринимать всерьёз. Такие бэкронимы можно придумать для почти любого слова, была бы фантазия: Хвала Утренней Йоге; Самая Умная и Красивая Автолюбительница и так далее. В этом плане удивляет, насколько живуча легенда о том, что мусор происходит от якобы «Московский уголовный сыск», несмотря на то что до революции организация, о которой идёт речь, называлась «Московская сыскная полиция», а после – «Московский уголовный розыск». Так, в стихотворении «Мой совет» (1922 г.) Маяковский писал:

Удел поэта — за ближнего болей.

Предлагаю

как-нибудь

в вечер хмурый

придти ГПУ и снять «дамбле» —

половину играющих себе,

а другую —

МУРу.

Но вернёмся к менту. Исконных русских корней, от которых можно было бы произвести это слово, нет. Поэтому этимологи, конечно, стали копать в сторону заимствованности. Был предложен целый ряд версий, остановлюсь только на основных.

Одна этимология выводит мента из венгерского mente /мэ́нтэ/ «ментик» через польское посредство. Якобы в связи с форменной одеждой, носимой армией и полицией. Помимо прочих проблем эта версия не учитывает, что ментами изначально называли не столько полицейских, сколько сыщиков, для которых ношение униформы – не самая характерная черта.

Вторая гипотеза опирается на польское menda /мэ́нда/ «мандавошка» (собственно, слова манда и мандавошка являются очевидными полонизмами, их исконно русские родственники – муде/мудя и мудак). Действительно, в польском menda довольно активно используется как оскорбление:

- Parszywy kobold! - zawył uciekając, bosy i brudny ulicznik. - Nieludź! Brodaty cap!
- A żeby ci flaki wygniły, ludzka mendo! - zaryczał krasnolud. - Żeby ci wygniły i dupą wyciekły.
— Паршивый кобольд! — заорал, убегая, босой и грязный беспризорник. — Нелюдь! Козел бородатый!

— А чтоб у тебя кишки сгнили, говно человечье! — зарычал краснолюд. — Чтоб сгнили и через задницу вытекли! [Andrzej Sapkowski. Pani Jeziora]

Однако, как несложно заметить, мент и menda несколько отличаются, как фонетикой, так и родом. Это приводит нас к третьему сопоставлению, с польским же словом męt /мэнт/ «муть; отброс общества». Например:

To zbieranina… - Zbieranina mętów - dokończyła.

Это сборище… – Сборище отбросов, – закончила она. [Andrzej Sapkowski. Lux Perpetua]

Очевидно, что фонетически męt больше похоже на мента, чем menda. Немаловажно также, в польском воровском жаргоне слово męt известно и в значении «полицейский». Вполне может быть, что польские ссыльные принесли это слово в Россию в XIX веке (больше всего из Польши в Сибирь было ссылали после поражения восстания 1863–1864 годов).

Польские слова męt «муть» и mętny /мэ́нтны/ «мутный» являются прямыми родственниками наших муть и мутный, а перенос значения «муть» > «отброс общества» вполне аналогичен тому, что мы наблюдаем у русского слова подонки: «остатки жидкости на дне вместе с осадком» > «отбросы общества».

В свою очередь мусор как жаргонное обозначение милиционера/полицейского (впервые отмечено в 1927 году) устроено аналогичным образом, и это дало основания предполагать, что мусор может калькировать, пусть и не вполне точно, польское męt (о разнице между калькой и заимствованием см. отдельный пост).

Тех, кто хочет погрузиться в тему поглубже, отсылаю к статье академика А.М. Молдована «К этимологии слова мент».