77 лет назад – 14 марта 1943 года – немецкие войска замкнули кольцо вокруг Харькова. В «котле» (который наша историческая наука нигде не упоминает) оказались окруженными остатки 3-й танковой армии Воронежского фронта…
Потеряв Харьков 16-го февраля 1943 года, Второй танковый корпус СС перешёл в контрнаступление из района Краснограда, и уже в начале марта прорвался на ближние подступы к Харькову с запада, через позиции 69-й общевойсковой армии генерала Казакова.
Развивая наступление, немцы обошли Харьков с севера (от Люботина через Дергачи на Рогань, примерно по нынешней Окружной), в течение 13-14 марта заняли Сороковку и Рогань, и атаковали Каменную Яругу (на шоссе Харьков – Ростов-на-Дону, между Роганью и Чугуевом), тем самым перерезав основную коммуникацию оборонявшихся в Харькове и южнее его подразделений 3-й танковой армии.
В этот день командующий 3-й танковой армией генерал Рыбалко докладывал в штаб Воронежского фронта:
«Противник пытался выйти в район Харьковского тракторного завода, но, встретив упорное сопротивление со стороны Совхоз – хутор Бражники, начал обтекать восточнее и к 16:00 овладел Роганью. Часть противника развернулась по Чугуевскому шоссе из Рогани в сторону Харькова, другая часть заняла станцию Рогань и начала там накапливаться».
Понимая, что такие действия немецких войск ведут к окружению 3-й танковой армии, командующий Воронежским фронтом генерал Голиков принял решение создать ударную группировку и нанести ею удар во фланг наступавшему восточнее Харькова противнику.
Для этого он планировал привлечь 18-й танковый корпус генерала Бахарова с подчиненной ему 173-й танковой бригадой генерала Мишулина. Одновременно, с целью задержать продвижение танковой дивизии СС «Тотенкопф», на направление ее наступления выдвигался сводный отряд, созданный из личного состава «катюшных» частей, которые к тому времени потеряли свои боевые установки. То есть в качестве обычной линейной пехоты должны были использоваться имеющие специальную подготовку экипажи «катюш».
В ночь на 14 марта 18-й танковый корпус получил приказ выбить противника из Рогани и выйти на северо-восточную окраину Харькова. В 8:00, после залпа двух дивизионов «катюш», 2 танка «T-34» и 4 лёгких «Т-70» с десантом мотострелков пошли в атаку и выбили немцев из Рогани.
Однако в 14:00 контратакой противника, поддержанной танками, были отброшены назад.
Совместно с 113-й стрелковой дивизией, 18-й танковый корпус занял оборону на полпути к Чугуеву, в Каменной Яруге. Согласно докладу командира корпуса в боях за Рогань 13-14 марта им было подбито 18 танков противника, два бронетранспортера и 7 автомашин. 173-я танковая бригада отчиталась о 13 танках, 15 орудиях ценой потери своих 12 танков «T-34», и на 14 марта в этой бригаде оставалось 7 танков.
На следующий день, 15 марта, дивизия СС «Тотенкопф» начала наступление на Чугуев при поддержке авиации овладела им к ночи 16 марта.
Очередной доклад Рыбалко уже не оставлял сомнения в том, что армия находится в критическом положении:
«1. Заняв станцию Рогань, противник группой 7 танков, 14 автомашин с мотопехотой стал распространяться на Безлюдовку и к 14:00 вышел к юго-восточной окраине Безлюдовки.
Контратакой 62-й гвардейской стрелковой дивизии был отброшен и повернул на юго-восток.
К 18:00 со станции Рогань другая группа в 12 танков и не выявленное количество автомашин с мотопехотой заняли лес между Лизогубовкой и Терновой, выйдя на северный берег реки Уды, таким образом закрыв единственную дорогу, по которой армия снабжалась из тыла.
С утра из Каменной Яруги на Рогань нами был организован контрудар остатками 173-й танковой бригады и группой в 200 человек пехоты. …. Потеряв два танка и 60% пехоты, эта группа отошла обратно в Каменную Яругу.
Противник к 18:00 группой 15 танков, 18 автомашин с мотопехотой стал распространяться в Каменной Яруге и обтекал Каменную Яругу с юга в направлении Чугуева. К этому же времени группа в 6 танков с мотопехотой заняла учхоз «Коммунист» (ныне Докучаевское) и стала распространяться в направлении Введенки. Группа в 6 машин с мотопехотой заняла совхоз имени Чапаева, что 2,5 км северо-восточнее Новопокровское.
2. Положение г. Харьков:
Обороной руководит лично мой заместитель генерал Белов.
Примерно до одного батальона 32-го стрелкового полка 19-й стрелковой дивизии продолжает сражаться в районе Холодной Горы, будучи обойдены со всех сторон. Вся остальная часть города севернее рек Харьков и Лопань и западнее рек Лопань и Уды в руках противника, также Шевченки и северо-восточная часть города. Группа противника – в районе завода «Серп и молот». Остальная часть города пока в наших руках.
Обороняются части 17-й бригады войск НКВД, части 19-й дивизии, 179-й танковой бригады в составе 11 танков, остатки 350-й дивизии и остатки 104-й стрелковой бригады…
3. Находясь на временном пункте управления в Новопокровке, я в район Харькова или Безлюдовки уже проникнуть не мог, разговаривал с моим заместителем генералом Беловым по радио. Для меня ясно, что ухудшилось положение 19-й стрелковой дивизии и положение 17-й бригады войск НКВД …
Для того чтобы войска армии могли бы продолжать удерживать за собой г. Харьков, необходимо срочное усиление гарнизона свежей высадкой войск на аэродром Основы, снабжение их боеприпасами и продовольствием, и высадкой войск, которые могли бы занять оборону от хутора Федорцы до Лизогубовки или хотя бы до Безлюдовки, иначе положение войск в течение 15 и 16 марта может стать кризисным.
Подать собственными силами горючее, боеприпасы и продовольствие я не имею никакой возможности и не имею сил и средств для того, чтобы отбросить противника и освободить хотя бы один путь подвоза. Обещанная помощь не прибыла и не имею ориентировки, когда она может быть».
Все эти дни ни командующий 3-й танковой армией генерал Рыбалко, ни командующий Воронежским фронтом генерал Голиков не решались взять на себя ответственность и отдать приказ оставить город, не получив таких указаний от Верховного Главнокомандования.
Впрочем, заблокированным в Харькове советским частям плен не грозил, исходя из общего характера развития обоих операций февраля-марта 1943 года – «Звезда» в Харькове и «Скачок» в Донбассе: это были наиболее ожесточённые сражения во всей Второй мировой войне, и обе стороны не брали пленных, в лучшем случае расстреливая на месте, в худшем – устраивая показательные расправы. Тому был ряд причин:
1) немцы мстили за свою Шестую армию Паулюса, уморенную в так называемом Сталинградском «котле». Её остатки официально капитулировали как раз 2-го февраля 1943 года (в день начала Третьей битвы за Харьков), но немецкая пропаганда ещё долгое время делала из них мучеников, которые якобы продолжают держаться в нечеловеческих условиях, и взывают к отмщению;
2) с немецкой стороны в этот период преобладали не совсем простые воинские части, а войска СС. После того, как Вооруженные Силы Германии понесли колоссальные потери под Сталинградом и Воронежем, немецкое командование было вынуждено восполнить нехватку мобилизационного ресурса за счёт профессиональных карательных органов. Естественно, даже в танковых частях эсэсовцы не утратили свои карательные навыки, отыгрываясь на пленных, в том числе раненых, и на местном населении Харьковской области, но это тема для отдельного повествования;
3) но и с советской стороны был – Воронежский фронт, который – как известно – тем и отличался, что «пленных не брал», практически с первых дней своего существования (а создан он в июле 1942 года). То ли туда изначально набрали достаточно резких ребят (насколько я могу судить о послевоенном поведении моего деда, Петра Прокофьевича Лисичкина, участника описанных здесь событий), то ли они стали таковыми в ходе семимесячных сражений за Воронеж (а там была другая особенность: своих раненых приходилось достреливать, поскольку город постоянно горел и не было возможности их эвакуации). Но факт остаётся фактом: якобы такое распоряжение (не брать пленных) исходило непосредственно от командовавшего ранее Воронежским фронтом генерала Ватутина, хотя это и противоречит международным конвенциям. Обычно уточняют, что в плен не брали «только венгров» (а остальных – нормально), так ведь именно эсэсовцев – не очень брали и другие, более мягкие, фронты.
4) уже упомянутый дефицит человеческих ресурсов, с которым столкнулась Германия после Сталинграда и Воронежа – приводил к тому, что в воинских частях попросту отсутствовали специальные подразделения, в задачу которых бы входило конвоирование и охрана пленных. Весь личный состав был выдвинут в боевой эшелон, включая самих карателей, возиться с пленными было некому и некогда.
5) с советской стороны было больше количество воинских частей, имевших статус «гвардейские». В то время это слово имело совсем другой смысл. Если сейчас, во многих странах мира, термин «гвардия», по сути, означает «внутренние войска», то в те годы почетное звание «гвардейские» присваивалось отдельным частям и соединениям – за стойкость в обороне и высокое воинское мастерство личного состава, и они полностью соответствовали девизу, впервые озвученному ещё наполеоновским маршалом Мюратом: «Гвардия умирает, но не сдаётся». В Юго-Западном фронте генерала Ватутина статус «гвардейские» имело более половины воинских частей: многие получили его за успехи в Сталинградском контрнаступлении. В Воронежском фронте таких элитных частей было меньше, но во многом именно гвардейские дивизии (прежде всего 48-я, 62-я и 25-я) намертво остановили противника на южных подступах к Харькову (по рекам Мжа и Камышеваха, в Мерефе, Соколово, Тарановке…) – и теперь попали в окружение в Харькове и южнее его…
На фото: эсэсовцы в Харькове, март 1943 года.
Интерактивная карта боевых действий:
https://yandex.ua/maps/?um=constructor:178ae2667370697d5c485b0a655318b6c8ba80c681cd850997884228df58a950&source=constructorLink
