О, очередной чел, который не шарит за принципы "трофейной" охоты, или сказ о том, как в Африке спасают виды ценой жизни особей.

Как известно, местному населению вообще не усралась жизнь дикой природы, т.к антилопы/зебры/буйволы портят посевы, а хищники - кушают (иногда) местное население. Также есть браконьеры, которым ой как нравится грести кэш за лут с дикой фауны. Но почему же местные борются с браконьерами? Что же продвигает их на защиту никак не усравшихся им зверюшек? Может заветы предков или ответственность (ага, как же, в условиях голодухи и отсутствия более развитой инфраструктуры, конечно, верим)?

Тут можно возразить - Ну как же! Есть организации, благотворительность! Уж они то точно помогут в СМИ нелёгком деле! Ну, тут, конечно, да... До момента, пока не кончится бабло.

И тут, аки рыцарь на белом коне, на своем джипе приезжает белый толстосум (оно и видно, доллары так и лезут из карманов), с целью самоутвердиться путем сражения с царем зверей... С безопасного расстояния в метров 50 с помощью винтовки. А тут как раз был старый лев, не способный ни дать потомства, ни внести какой-либо основательный вклад в экосистему.

Толстосуму была названа баснословная (для нас, а уж для местных - так вообще на грани фантастики) цена за голову несчастного животного. Недолго думая, тот вываливает кэш, быстренько проводит сафари и уезжает с трофеем, оставив после себя только следы от колес, 1 гильзу и кучу средств, на которые можно будет:

1) Поставить ограждения

2) Заплатить охране за патрули

3) Закупить снаряги для охраны

4) Дать местным столько денег, что целому селу не придется думать о том, как им выжить целых полгода, а то и больше, что позволит привлечь их, как добровольную рабочую силу

И все это ценой ОДНОГО старого/больного/слишком агрессивного животного.

Обычные балаболы и подлецы, которые ничего не знают о традициях народов Якутии, которые касаются охоты. Вот один из постулатов о котором они не то что забыли, а явно никогда и не знали:

Принцип «Айыы» (от корня ай — «творить», «созидать») — это стержень мироздания якутов. В охоте он звучит как жесткий закон: «Бери ровно столько, сколько необходимо для жизни, и ни кусочком больше». Нарушить его — значит не просто жадничать, а впустить в мир абаасы (зло, хаос), разрушить гармонию.

Вот как это работает на практике:

· Запрет на «спортивный» выстрел. Стрелять в зверя, если не нуждаешься в мясе или шкуре, — смертный грех. Даже если волки резали скот, убивали только вожака, а не всех подряд. Считалось, что дух тайги Байанай видит каждую пулю: если она пуста, он отвернется от охотника навсегда.
· Отказ от трофеев ради красоты. Рога, клыки и шкуры брали только для необходимых инструментов (иглы, кресала) или обрядов. Вешать «стену славы» из черепов — запрещено. Это считалось «мертвым грузом», который тянет душу вниз.
· Строгий подсчет добычи. На одного мужчину в сезон брали не более 3–4 сохатых или 5–6 диких оленей. Если семья мала — еще меньше. Излишки не копили, а раздавали сородичам как кэс (безвозмездный дар), чтобы «мясо не застаивалось и не портило судьбу».
· Запрет на добивание раненого. Если зверь ушел в чащу и его не найти, охотник не должен мучиться виной. Наоборот, он клал на место раны пучок конского волоса и шептал: «Уходи с моей пулей, живи». Преследовать подранка до смерти ради шкуры — считалось подлостью.
· Табу на припасы. Нельзя было запасать мяса больше, чем нужно на зиму. Говорили: «Айыы не любит амбаров». Если запасы портились, это считалось карой за жадность.

Философия простая: охотник — не властелин, а временный заемщик жизни у природы. Взяв лишнее, он нарушает баланс, и в следующем году добычи может не быть ни у него, ни у его детей.

Интересно, что даже сейчас старые эвенки в тайге отказываются от лицензии на второго лося, если у них уже есть один, объясняя это просто: «Зачем? У нас же холодильник маленький, а душа — большая».

Потому что это не ОХОТА, это ХУЕТА.
Охота подразумевает не столько ликвидацию зверя, сколько ОХОТУ в общечеловеческом понимании. Когда ты встаёшь против дикой природы, превозмогаешь её, выслеживаешь, побеждаешь, берёшь "трофей", мясо, шкуру.

[вспоминается нетленка]
"Чак Hоррис не ходит на охоту, потому что слово "охотиться" подразумевает возможность неудачи. Чак Hоррис ходит убивать."

А тут, приехал на отстрел старого и больного льва, который людей не трогает, скот не крадёт, колёса не прокусывает. СПИТ.
Простихоспади "охотника" привозят на точку, где льва заметили, выследили, окружили. Лёва ни ухом, ни рылом (потому что люди там постоянно шляются) делает свои кошачьи дела (дрыхнет). "охотника" страхуют, прикрывают опытные дядьки с ружжом.
АХУЕТЬ АЗАРТ! АХУЕТЬ ГЕРОИЗМ! АХУЕТЬ АДРЕНАЛИН.
Ещё баба эта экзальтированная подпёздывает "вот тому въеби".
С таким же успехом можно называть охотой уничтожение сурков/сусликов/кроликов когда те расплодились сверх всякой меры.

Вот если бы эти бизнесмены-охотники правдиво рассказали, для чего львов отстреливают " что это обычная практика. жалко, но надо. мы помогаем местным и на заплаченные деньги в "природный парк" закупит что-то полезное... бла-бла-бла... " и без пафоса, и без геройства.
Тогда волны хейта и не было бы.

1-й киллер. Это не шутка. Я Батуалла, сын вождя племени тунгаев великого Иатуаллы. Я окончил Московский стоматологический институт. Еще при советской власти. Мы приехали, чтобы вернуть дух нашего племени. Мы долго выслеживали этого человека. И нашли!

Юрий Юрьевич. Значит, все-таки Калманов. Вот гад! Кидала! А сказал, что никого не нанимал.

Елена. Одну минутку! Мы вас сейчас соединим по телефону с Инной Петровной. Она все объяснит…

Федор Тимофеевич. Не надо их соединять с Инной Петровной. Они не от Калманова и не от Титаренко. И они не разыгрывают нас. Нечто в этом духе я и предполагал.

Елена. Дедушка, что, что ты предполагал?

Федор Тимофеевич. Твой Юрий Юрьевич застрелил священного льва, в котором обитал дух этого племени. Тунгаи верят, что дух племени переселяется в того, кто убил льва, и тогда племя становится беззащитным перед силами природы и чужими людьми.

1-й киллер. Старый человек, сидящий на лестнице, говорит правду. Мы пришли, чтобы взять дух нашего племени!

Юрий Юрьевич. Откуда вы это знаете, профессор?

Федор Тимофеевич. Я же сравнительный мифолог. Только эта профессия теперь никому не нужна.

Елена. Нужна, дедушка, очень нужна!

Юрий Юрьевич. Чушь какая-то! Я не знал, что это их священный лев. На нем же не написано!

Федор Тимофеевич. Написано, только читать надо уметь! Для этого и вплетают ленточки в гриву. Это предупреждение чужим – не трогать! А вы… Хоть бы книжку какую про тунгаев полистали, прежде чем на охоту ехать. Та м все написано.

Юрий Юрьевич. Я верну шкуру. Я заплачу…

1-й киллер. Шкуру мы уже взяли. Теперь нам нужен дух племени!

Юрий Юрьевич. Где же я возьму им дух племени?

Федор Тимофеевич. Они сами его возьмут.

Елена. Дедушка, ты меня пугаешь!

Юрий Юрьевич. Где они его возьмут?

Федор Тимофеевич. У тунгаев есть специальный ритуал возвращения похищенного духа племени. Очень оригинальный. Профессор Корнуэлл даже посвятил ему целую монографию. Она у меня где-то была… (Шарит по полкам.)

Юрий Юрьевич. Профессор, некогда читать! Расскажите своими словами!

Федор Тимофеевич. Вот оттого что вам некогда читать, вас теперь и зарежут как барана.

Елена. Дедушка! Объясни сейчас же!

Федор Тимофеевич. Все очень просто. Надо выследить вора, перерезать ему горло, а кровь собрать в высушенную тыкву. Потом поймать львенка и дать напиться ему этой крови. Когда львенок подрастет, ему вплетают в гриву косички и отпускают в саванну. И он становится священным львом племени.

1-й киллер. О, старый человек, сидящий на лестнице, хорошо знает наши обычаи! Это все так… Матуалла, енги-банг!

Второй злоумышленник достает из спортивной сумки большую сушеную тыкву. Оба тунгайца сбрасывают длинные кожаные плащи и остаются в набедренных повязках, украшенные перьями и разрисованные.

Лидия Николаевна. Господи!

Елена. Дедушка, что же будет?

1-й киллер. Не беспокойся, юная красавица в белом платье, Матуалла все сделает быстро. Он лучше всех в нашем племени режет антилоп. Матуалла, енги-банг!

Матуалла приступает к ритуалу. Он подносит тыкву к горлу Владимирцева и замысловато взмахивает ножом.

Елена (в ужасе). Подождите! Неужели нет другого способа вернуть дух племени?

1-й киллер. Нет, другого нет.

Юрий Юрьевич. Прощайте, Елена Константиновна… Простите меня за все…

Елена. Юра!