Лига Поттероманов

— Палочка... — голос Гарри прозвучал глухо внутри его воздушного пузыря. — Он уже здесь. Он опередил нас!

Гарри с ужасом смотрел на подводное святилище. Поскольку руководство Хогвартса никогда не ожидало нападения снизу, вся мощь защитного барьера была сосредоточена в небе и вокруг стен. Фундамент был уязвим. Враг поместил Бузинную палочку здесь как бур, чтобы взломать замок через основание.

Взгляд Драко метнулся к алтарю, и внезапное озарение пронзило его холоднее ледяной воды.

— Кинжал... — прошептали его губы внутри воздушного пузыря. —Кинжал Беллатрисы! Он использовал его не как оружие, а как отмычку! Ему нужна была кровь Блэков, чтобы пройти по Тропе Слизерина!

Но времени на осознание этой страшной догадки не осталось. Они были здесь не одни.

Стражи заметили их.

Десятки темных лент отделились от хоровода вокруг алтаря и рванули к ним с пугающей скоростью.

— Ступефай! — мысленно выкрикнул Гарри, посылая заклинание.

Красный луч ударил в тень, но та лишь поглотила его, мгновенно раздувшись, став больше и плотнее.

— Нельзя магию! — прохрипел Драко, пытаясь отгрести назад.

Но было поздно.

Щупальце обвило ногу Гарри, другое хлестнуло Драко по груди.

В момент касания Гарри не почувствовал боли. Он почувствовал, как его внутренности превращаются в лед.

Это было похоже на поцелуй дементора, умноженный на сто. Но дементоры забирали радость, оставляя тебе твою жалкую жизнь. Эти твари вырывали саму суть. Гарри физически ощутил, как магия выдирается из его ядра. Это было тошнотворное, выворачивающее наизнанку чувство, словно из вен выкачивали кровь, заменяя её грязной водой.

Он попытался создать заклинание, но не смог вспомнить ни одного слова. Его сознание гасло, схлопываясь в черную точку. Он забывал, как выглядит лицо Джинни. Забывал вкус тыквенного сока. Забывал, кто он. Он превращался в пустую, серую оболочку, в сквиба, умирающего на дне ледяного озера. Рядом бился в конвульсиях Драко, чьи глаза закатывались, а свет палочки угасал, поглощаемый жадной тьмой.

Они тонули. Тени тянули их вниз, к алтарю, чтобы допить до дна.

«Это конец, — вялая мысль проплыла в угасающем сознании Гарри. — «Мы умрем здесь, в грязи, пустые и забытые».

Темнота перед глазами стала сплошной. Сердце пропустило удар... и остановилось.

И в этот самый момент, когда последняя искра жизни готова была погаснуть, карман мантии Гарри взорвался жаром.

Гарри не произносил заклинаний. Он даже не помнил о Мантии. Ткань в кармане раскалилась добела, как ядро новой звезды, реагируя на близость другого Дара Смерти. Из кармана Гарри вырвался не луч, а сферическая волна ослепительно-белого, яростного, первородного света. Вода вокруг них засияла, как расплавленное серебро.

Словно получив сигнал от этого всплеска жара, Бузинная палочка на алтаре пробудилась. Из её кончика с оглушительным беззвучным ревом вырвался мощный, вибрирующий столб черного тумана. Он пронзал толщу воды и уходил вертикально вверх, в сторону Хогвартса.

Щупальца, обвившие Гарри и Драко, мгновенно разжались. Твари рванулись к алтарю. Они вливались в черный столб тумана, становясь частью единого потока, который устремился ввысь, чтобы атаковать замок изнутри.

А затем пришла отдача. Свет и жар мантии влились обратно в Гарри и Драко.

Гарри сделал судорожный вдох, и пузырь воздуха вокруг него расширился. Тепло хлынуло в его тело, растапливая лед в венах. Магия вернулась не ручейком — она вернулась цунами. Он почувствовал такую мощь, какой не ощущал никогда в жизни. Каждая клетка его тела вибрировала от переизбытка силы. Его чувства обострились до предела: он слышал каждый всплеск, видел каждую песчинку на дне, чувствовал пульсацию жизни в озере.

Рядом с ним Драко распахнул глаза. В них больше не было ужаса. В серых радужках горел тот же неистовый серебряный огонь.

Драко подплыл к нему и указал пальцем наверх, туда, куда устремилась тьма.

— Дети! — эта мысль пронзила мозг Гарри ярче молнии.

Гарри и Драко рванули к поверхности. Никогда в жизни Гарри не плавал так быстро. Страх за сыновей и ярость, усиленная магией проснувшейся Мантии, несли их к поверхности с невероятной скоростью.

Когда они пробили поверхность воды, воздух показался им сладким, как нектар, но то, что они увидели, заставило их забыть о радости вдоха.

Хогвартс тонул во мраке. Барьер рухнул. А на ступенях замка, в кольце тьмы, стояли две маленькие фигурки. Альбус и Скорпиус. Альбус сжимал в руках тяжелый железный засов, а Скорпиус закрывал собой друга. Вокруг них валялись обломки камня, а воздух дрожал от концентрации темной энергии. Они были одни против армии Пустоты. И тени уже готовились к прыжку.

Темнота, густая, огромная и бесформенная, нависла над ними, готовая поглотить.

Гарри и Драко переглянулись. В этот момент не было вражды, не было прошлого. Были только отцы. Они выкарабкались на берег, мокрые, дрожащие, но полные ярости.

— ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! — закричали они в унисон.

Из палочки Гарри вырвался могучий Серебряный Олень, его рога сияли чистейшим светом, разрывая тьму.

Из палочки Драко вырвался не менее яркий свет. Его Патронус был гибким, крылатым существом с чешуей — Дракон-Виверна, символ его рода, но теперь защищающий, а не угрожающий.

Два Патронуса переплелись в воздухе, создавая волну света, которая ударила по теням, отбрасывая их от мальчиков.

Гарри и Драко побежали к ступеням, на ходу вытирая воду с лиц, готовые встретить свой самый страшный кошмар.

Перед ней лежала папка с описью из Отдела Тайн. Кто-то стер цифровую магическую запись о входе в архив в ту ночь, когда пропали данные о гробнице Дамблдора. Вор был умен, он зачистил все магические следы.

— Если ты стер запись в кристалле памяти, — прошептала Гермиона, — — ты забыл, что Министерство — это бюрократическая машина. У нас всегда есть бумажная копия.

Она вызвала из недр Архива смет (самого скучного отдела, куда никто никогда не заглядывал) дубликат журнала дежурств за ту ночь, когда пропала запись. В этом журнале не было имен. Только номера палочек, прошедших регистрацию при входе в зону особого доступа.

Гермиона провела палочкой по пергаменту:

— Нумеро Ревелио.

Цифры задрожали, чернила поплыли и сложились в имя.

Сьюзен Боунс.

Гермиона замерла. Сьюзен? Глава Департамента магического правопорядка? Ветеран Отряда Дамблдора? Та самая девушка, чья тетя, Амелия Боунс, героически погибла, сражаясь с Волдемортом, а вся семья вырезана Пожирателями?

Это не укладывалось в голове. Сьюзен была столпом надежности. Она сама помогала Гарри реформировать Мракоборческий отдел.

— Если это Империус... — пробормотала Гермиона, вставая из-за стола. — Или Оборотное зелье...

Она должна была проверить это лично. И немедленно.

Кабинет Сьюзен Боунс находился на втором уровне, в самом сердце силового блока. Гермиона не стала вызывать её к себе. Элемент неожиданности был её преимуществом. Она подошла к двери кабинета. Охрана вытянулась в струнку при виде Министра, но Гермиона жестом приказала им оставаться на местах.

— Ты знала, что бумажные архивы дублируются в Отделе смет, Сьюзен? — тихо спросила Гермиона, закрывая за собой дверь и накладывая заглушающее заклинание.

Сьюзен стояла у окна, глядя в темноту искусственного ночного неба Атриума. Она не вздрогнула, когда дверь захлопнулась. На её столе не было привычных гор документов. Стол был пуст, если не считать старой, потертой фотографии в серебряной рамке. На фото смеялась большая семья Боунсов — родители, братья, знаменитая тетя Амелия. Все они были мертвы.

Сьюзен медленно повернулась. Она выглядела бесконечно усталой. От её прежней статности не осталось и следа. Её взгляд был тусклым и безжизненным, словно мир вокруг потерял для неё всякий смысл, превратившись в серую, ненужную декорацию. А в глазах было холодное, застывшее равнодушие человека, для которого жизнь остановилась задолго до этого разговора.

— Я надеялась, что ты будешь слишком занята спасением мира, — голос Сьюзен был глухим, лишенным эмоций. — Ты всегда была слишком умной, Гермиона. В этом твоя проблема.

— Зачем? — Гермиона сделала шаг вперед, держа палочку опущенной, но готовой к бою. — Ты помогла вору. Ты дала доступ к архивам Отдела Тайн. Ты помогла украсть артефакты из Хранилища. Сьюзен, они убивают магию! Рон умирает!

— Рон умирает? — Сьюзен издала странный, лающий смешок. — Нет, Гермиона. Рон просто... засыпает. Чтобы проснуться в новом мире.

Она взяла со стола фотографию и прижала её к груди, словно щит. — Ты пытаешься спасти систему, которая сломана. Мир, построенный на ошибке. А Он... Он не вор. Он хочет всё исправить.

— Кто он? — жестко спросила Гермиона.

— Тот, кто остался в лесу, — глаза Сьюзен вспыхнули фанатичным огнем. — Истинный. Ты не понимаешь... Правда искажена, потому что баланс нарушен. Но когда Он закончит, мы снова будем вместе. Все мы.

— Он лжет тебе, — жестко сказала Гермиона. — Кто бы это ни был, он использует твое горе. Ты хочешь вернуть семью? Как? Через Арку? Ты видела, что оттуда выходит? Это не люди, Сьюзен. Это Тени. Пустота.

— Откуда ты знаешь? — глаза Сьюзен вспыхнули фанатичным огнем. — Ты никогда никого не теряла по-настоящему. Твои родители живы. Твой муж жив. Гарри жив. А я... Я прихожу в пустой дом уже двадцать лет!

Сьюзен резко вскинула палочку. Движение было быстрым, отточенным годами тренировок.

— Авада...

— Экспеллиармус!

Гермиона была быстрее. Она ждала этого. Красный луч ударил Сьюзен в грудь. Палочка вылетела из её руки, описала дугу и со стуком упала к ногам Министра. Сьюзен отбросило назад, она ударилась о книжный шкаф и сползла на пол.

Но она не попыталась подняться. Она посмотрела на свои пустые руки и рассмеялась — страшным, надтреснутым смехом.

— Палочки больше не нужны, Министр. Но это уже не важно, — улыбнулась она. — Процесс запущен. Он уже начал ритуал. Вы не остановите Его. Он идет в Хогвартс. Туда, где всё началось. Там, где лежит Первая Смерть. Он уже у цели.

Дверь кабинета распахнулась от удара снаружи. В комнату ворвались мракоборцы личной охраны Министра, привлеченные шумом боя.

— Арестовать её, — приказала Гермиона, не сводя глаз с бывшей подруги. — Поместить в камеру предварительного заключения на десятом уровне. Полная изоляция. Никаких контактов. И проверьте её на ментальные закладки.

Когда Сьюзен уводили, она не сопротивлялась. Она смотрела сквозь Гермиону, шепча что-то о «справедливости» и «возвращении».

Гермиона осталась одна в кабинете. Адреналин схлынул, оставив после себя опустошение и дрожь в руках. Предатель был пойман, но вопросов стало только больше.

Внезапно полумрак кабинета озарила беззвучная вспышка. Сквозь запертую дверь просочился яркий серебристый свет, заливая пространство призрачным сиянием. Прямо из стены вышагнул величественный серебряный олень. Он ступил на ковер, вскинул ветвистые рога и открыл рот. Голос Гарри, усиленный магией Патронуса, звучал глухо и прерывисто, сбиваясь от тяжелого дыхания — он явно диктовал послание на бегу:

«Я с Малфоем... Мы в "Горбин и Бэркес"... Рука Славы здесь, в магазине... Мы спускаемся в Тропу Слизерина... Он идет в Хогвартс, Гермиона... Мы должны... должны опередить Его».

Передав послание, Олень моргнул сияющими глазами и растворился в воздухе, оставив после себя лишь тающую серебряную дымку.

— Тропа Слизерина... — выдохнула она. — Тайный ход... Они хотят срезать путь.

Её мозг заработал с холодной четкостью. Гарри и Драко идут в Хогвартс каким-то тайным путем. Но сообщение гласило: «Рука Славы здесь». Это тревожило. Зачем тому, кто так тщательно собирал артефакты, бросать один из них в магазине? Это не выглядело как случайность. И что Он вообще там делал?

Гермиона сжала палочку в руке и повернулась к выходу.

— Сэвидж! — крикнула она главе охраны, который ворвался в кабинет следом за группой захвата. — Срочный сбор отряда «Омега»! Нам нужно в Лютный переулок. И пришлите ко мне Кингсли Бруствера. Мне нужен кто-то, кто помнит первую войну. Мы объявляем военное положение.

— Следуйте за мной. И, пожалуйста, не касайтесь экспонатов.

Они прошли в холл. Внутри поместье изменилось до неузнаваемости. Исчезли тяжелые бархатные портьеры, портреты предков и головы эльфов на стенах. Холл напоминал операционную или музей современного искусства: белый мрамор, яркий, неестественно чистый магический свет и ряды стеклянных витрин, в которых в стазис-полях парили артефакты.

Драко Малфой находился в комнате, которая раньше была гостиной — той самой, где Беллатриса когда-то пытала Гермиону. Теперь это место было вычищено до блеска и превращено в лабораторию. Стены были закрыты книжными шкафами до самого потолка, а в центре стоял огромный стол из черного обсидиана, заваленный картами, приборами и алхимическими ретортами.

Драко стоял спиной к входу, настраивая сложный латунный микроскоп.

— Ты топчешь грязь на моем ковре, Поттер, — произнес он, не оборачиваясь. Голос его стал глуше, потеряв визгливые нотки юности, но приобрел ледяную, металлическую твердость. — Я надеялся, что должность главы Мракоборцев научит тебя хотя бы пользоваться очищающими чарами перед входом в чужой дом.

— Здравствуй, Малфой, — Гарри взмахнул палочкой, убирая грязь со своих ботинок. — У тебя здесь... светло.

Драко наконец повернулся. Он выглядел старше своих лет. Волосы, зачесанные назад, посеребрились на висках, а лицо, лишенное прежней брезгливости, было отмечено печатью глубокой, хронической усталости. Он был одет в безупречный черный камзол, больше напоминающий форму ученого, чем мантию волшебника.

— Свет убирает тени, а порядок убивает хаос, Поттер. Я предпочитаю контролировать всё, что меня окружает. Зачем ты пришел? Гермиона Грейнджер обычно присылает официальные совы с сургучными печатями, если Министерству нужна моя консультация. Твое присутствие здесь — это либо нарушение протокола, либо отчаяние.

— Отчаяние, — честно признал Гарри. Он подошел к столу, стараясь не задеть локтем парящую модель солнечной системы. — В Министерстве произошел взлом. Хранилище темных артефактов.

Драко изогнул бровь, возвращаясь к своему микроскопу. — И ты пришел обыскать меня? Боюсь, времена, когда мой отец прятал темные артефакты под полом, прошли.

— Я пришел не с обыском. Я пришел с фактами. Были украдены два предмета. Рука Славы и ритуальный кинжал Беллатрисы Лестрейндж.

Рука Драко, лежащая на винте настройки, замерла. В лаборатории повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем механизмов. Драко медленно выпрямился и посмотрел на Гарри. В его серых глазах промелькнуло раздражение, смешанное с тревогой.

— Рука Славы... — тихо произнес он. — И кинжал Беллы. Грязное наследие моей семьи. Зачем кому-то этот мусор? Рука — это просто навигатор для воров. А кинжал... он пропитан безумием и кровью. Тот, кто это сделал, либо коллекционер с дурным вкусом, либо замышляет что-то против моей семьи.

— Тот, кто забрал их, носит мое лицо, Малфой, — жестко сказал Гарри. — Он прошел сквозь защиту Министерства, как к себе домой. И он опасен. Рон Уизли сейчас лежит на Гриммо с некрозом магических каналов. Его атаковала Тень, которая высосала из него всю магию. Он стал почти сквибом за секунду.

При этих словах лицо Драко изменилось. Маска высокомерного аристократа треснула, обнажив боль, которую он прятал очень глубоко. Он пошатнулся и оперся о стол.

— Некроз каналов... — прошептал он, глядя в никуда. — Астория...

Драко отошел к окну, глядя в темноту сада.

— Моя жена умерла от родового проклятия, Поттер. Ты знаешь это. Она выцветала. Проклятие сжигало её магию, пока от неё не осталась лишь тень. Я знаю, как это выглядит, когда жизнь уходит вместе с силой. Я никому не пожелаю почувствовать это. Даже Уизли.

Он резко повернулся к Гарри. В его глазах больше не было льда, только усталость и мрачная решимость.

Гарри сунул руку в карман и вытащил Мантию-невидимку. Ткань струилась, как жидкое серебро, но теперь по ней пробегали едва заметные черные искры. Она слабо пульсировала, словно сердцебиение.

Драко отшатнулся, словно увидел ядовитую змею.

— Убери это! Положи на изолирующую подставку. Живо!

Гарри положил мантию на предложенный каменный поднос. Драко тут же навел на неё палочку, шепча сложные диагностические заклинания на латыни. Линзы его монокля вращались, сканируя плетение ткани.

— Она теплая, — сказал Гарри. — Она никогда не была теплой.

— Это не тепло, — пробормотал Драко, глядя на показания приборов, возникшие в воздухе огненными рунами. — Это фоновое излучение. Она пытается связаться со своими братьями.

— С Камнем и Палочкой, — кивнул Гарри. — Да еще Арка Смерти активировалась, Малфой.

— Значит, Дары проснулись, — Драко опустил палочку, глядя на Мантию с опаской. — Кто-то начал собирать их, Поттер.

Драко жестом позвал его в дальний угол лаборатории. Там, на отдельном постаменте, стояло высокое зеркало в черной раме. Его поверхность была матовой, словно нефтяная пленка.

— Я купил это месяц назад у перекупщиков в Лютном, — пояснил Драко. — Это «Эфирное Зеркало». Оно должно показывать возмущения темной магии. Я пытался понять, есть ли внешние причины смерти Астории, или это только кровь. С ее помощью можно отследить…

Едва Гарри приблизился, как поверхность зеркала вскипела. Охранные руны, выгравированные на раме, вспыхнули и тут же погасли. Свет в лаборатории мигнул. Голем у двери издал скрежет и упал, рассыпавшись на детали.

Зеркало начало чернеть. По его поверхности пошла рябь, как по воде. Из стекла начал вытекать звук. Шепот. Тысячи голосов, сливающихся в один вопль.

— Гарри Поттер... — прошептало зеркало.

— Редукто! — рявкнул Гарри, вкладывая в заклинание всю силу.

Луч синего света, который должен был превратить зеркало в пыль, ударил в стекло. Но поверхность зеркала не треснула. Она пошла мягкой рябью, как поверхность озера, в которое бросили камень. Магический импульс растворился в этой черной глубине, не оставив даже царапины. А чернота внутри стала лишь гуще.

— Не используй магию, идиот! — заорал Драко. — Ты его кормишь!

Тьма из зеркала рванулась вперед, принимая форму гигантской руки. Она тянулась не к Гарри. Она тянулась к Мантии-невидимке, лежащей на столе.

Драко среагировал мгновенно. Он не стал использовать заклинание. Он схватил тяжелую хрустальную сферу с соседней полки и с силой магловского питчера швырнул её в зеркало.

Хрусталь врезался в стекло. Зеркало взорвалось осколками.

Теневая рука дернулась и распалась, превратившись в черный пепел, который осел на безупречно белый пол.

Тишина, наступившая после этого, была оглушительной.

Драко тяжело дышал, опираясь о стол.

Гарри схватил Мантию. Она обжигала пальцы.

— Нам нужно уходить. Сейчас же. Если он знает, что мы вместе...

— Он знает, — перебил Драко. Он выпрямился, и на его лице появилось выражение, которого Гарри не видел со времен войны — отчаянная злость загнанного зверя. — Он видит нас, Он знает, где Мантия. И Он знает, что мы вместе. Мантия здесь. Воскрешающий камень и Бузинная палочка в Хогвартсе. Ты хоть понимаешь, что это значит? Сказка о трех братьях — это не просто история о волшебных побрякушках. Тот, кто соберет три грани треугольника, получит власть не над смертью, а над самим существованием. Если Он доберется до них... мы не сможем его остановить. Никто не сможет.

— Он идет в Хогвартс, — сказал Гарри, пряча Мантию обратно в карман. — За Камнем и Палочкой.

— И он получит их, если мы не вмешаемся, — Драко подошел к стене и нажал на скрытую панель. Открылся сейф, в котором лежало не золото, а старые, потертые вещи. Драко достал тяжелый серебряный перстень с гербом Блэков и странный, похожий на фонарь предмет — старинный компас, который горел красным светом тем ярче, чем ближе приближался к цели.

— Ты хотел проверить гробницу Дамблдора, Поттер? Мы сделаем это. Но мы не пойдем через ворота Хогвартса. Макгонагалл нас задержит вопросами, а Министерство — бюрократией.

— У тебя есть план?

— Мы пойдем путем, о котором не знал даже Дамблдор. Мы опередим его, Поттер.

Он надел кольцо на палец.

— «Тропа Слизерина». Подземный ход, ведущий из подвалов «Горбин и Бэркес» прямо к основанию Черного озера, в подземелья Слизерина. Мои предки использовали его веками. Но проход запечатан. Нужна аура Блэка. Я Блэк лишь по матери, но это кольцо... оно хранит энергию рода. Оно усилит мою подпись.

Гарри посмотрел на кольцо, затем на Драко.

— Ты понимаешь, что это государственная измена? Проникновение в Хогвартс...

— К черту Министерство, Поттер! — рявкнул Драко, и его глаза сверкнули. — Скорпиус там. Твои дети там. Они беззащитны перед тем, что идет к ним. Мантия пульсирует, Арка открыта... Дары просыпаются. Если эта Тварь найдет Камень и Палочку... если он соберет все три... смерть перестанет быть концом. Она станет началом чего-то ужасного.

Драко внимательно посмотрел на Гарри.

— Мы должны быть там первыми, — Гарри сжал палочку так, что побелели костяшки.

— Тогда держись, — Драко крутанул механизм фонаря. —— Следующая остановка – Лютный переулок. Нам придется нарушить с дюжину законов и, возможно, погибнуть. Всё как в старые добрые времена, верно, Поттер?

Мир вокруг них скрутился в спираль трансгрессии. Они исчезли из белой лаборатории, оставив на полу лишь осколки зеркала и черный пепел— первый след войны, которая только начиналась.

В фильме «Гарри Поттер и философский камень» Гарри получает от профессора Макгонаголл дорогую метлу. Это отсылка к тому, что действие происходит в фэнтезийном мире, где учительница зарабатывает достаточно, чтобы купить своему ученику что-нибудь дорогое и изысканное.

(Подсмотрено в "Harry Potter Arcana" - клуб по вселенной Гарри Поттера)