«Картошка, лук, морковь, хлеб, мясо, сладенькое к чаю надо купить, макарошки всякие — пусть будут, пригодятся. Да-а-а, еще с друзьями надо встретиться, пивка попить, пообщаться, расслабиться».
С планами-ураганами я влетаю в магазин, по дороге в отделы хватаю корзину для продуктов и устремляюсь к ярким витринам. Ноги сами собой в первую очередь понесли меня к стеллажам с пивом. Голова повернута на 180 градусов — туда, где, по словам производителя, написано «Всегда свежее мясо». А тем временем мои руки сами собой кидают в корзину очередную банку пива.
Подбегаю к мясу, глаза округляются от цен производителя, и в голове у меня моментально возникает мысль, что курочка будет в самый раз. Оставив на кассе половину своей зарплаты, выхожу из магазина и прикуриваю сигарету.
«М-да-а-а... Теперь придется экономить. Да ну и ладно, не впервой!» — с уверенной походкой я направился в сторону дома.
Проходя мимо мусорного бака, краем глаза замечаю какое-то движение. Почему-то остановился и пригляделся. Собака. Ну, ищет себе пропитание, таких много по городу. Стою, смотрю. Собака разрывала пакет за пакетом, что-то съедала, а что-то откладывала в сторону.
Присмотрелся, а собака-то — кормящая мамочка! Моя жалость взяла верх, и я полез в свои пакеты. Так, что у нас здесь... Картошка, лук, морковь, макароны, пиво, пиво, пиво... Лезу в другой: яйца, хлеб, конфеты, курица. О... Вот они, сосиски!!!Говорю псине:
— Ну что? Будем угощаться?
Собака подняла голову и посмотрела на меня — я так и обомлел. Ее глаза были голубые-голубые. В ее взгляде было столько нежности и любви, что у меня перехватило дыхание.
Она подошла ко мне очень близко. Собака была белая с рыжими пятнами, ну или наоборот — рыжая с белыми пятнами. А самое интересное, во лбу у нее «сияла» ярко выраженная белая звезда. Она была волшебно красивой собакой!
Мы смотрели друг на друга, не отводя глаз. В какой-то момент мне даже показалось, что она улыбается мне. Я млел от ее взгляда и тоже улыбался как дурачок.
И вдруг эта псина резко хватает курицу из пакета и дает дёру! Я моментально прихожу в себя, хватаю пакеты — и за ней.
— Стоооой!!!! Ах ты псина хитрая!!! Стой, говорю!
Она, естественно, не остановилась, а только припустила еще быстрей. Я не понимал, зачем бегу за ней. Ведь мне нисколько не жалко было эту курицу. Но что-то меня тянуло.
Бежал я за ней минут пять, может, десять. Завела меня беглянка на какой-то отшиб, где стоял один домик. Я остановился и стал жадно глотать воздух. Надо отдышаться. «И бросать курить», — в очередной раз подумал я.
А собака тем временем подбежала к домишке и начала шкрябать дверь лапами. Тут вышла бабуля — божий одуванчик. Слышу, начала отчитывать воришку:
— Ну как тебе не стыдно? Опять ты за свое? Ах ты шкода такая!И так ласково ее ругает.
Та в ответ виляет хвостом, пританцовывает и что-то усердно ей рассказывает на своем собачьем. Я так думаю, рассказывала она про меня: как обвела очередного зеваку вокруг пальца и оставила в дураках.
Взгляд бабули вдруг упал на меня. Она мило улыбнулась и спросила:
— Добрый день! У вас умыкнула?
Я улыбнулся в ответ и кивнул головой:
Божий одуванчик развела руки в стороны и начала сетовать:
— Не знаю прям, что делать с ней, окаянной. Ворует, зараза, да в дом тащит. То колбасу принесет, то буханку хлеба. А тут недавно учудила — пачку пельменей притаранила! И ведь не съедает сама, домой несет. Меня бабой Нюрой звать, — вытирая руки о передник, мягко произнесла старушка.Я кивнул головой и в ответ бросил:
— Сама я одна живу, ни родных, ни близких. Помощи ждать мне неоткуда. Сама потихоньку справляюсь. То по грибы пойду, то по ягоды. Помидорчики, огурчики сажаю. Справляюсь, пока ноги-то держат. Тут было как-то пошла я по грибы. Слышу — скулит кто-то, да так жалостливо, что сердце кровью обливается. Я и пошла на звук. Вижу — собака к дереву привязанная. Бедная лежит, встать сил уж нет, видимо. Да и в крови вся была, припеклась она только на ранах.
Ну, что мне делать, думаю? Не оставлять же горемыку умирать здесь. Положила осторожненько на плащ её и потянула потихоньку к дому. Устроила я её в сарайчике да бульоном начала отпаивать. Раны промыла, обработала, а где глубокие были — сшить пришлось. Я же раньше в медицине работала, не раз штопать приходилось.
— А здесь раны-то глубокие были, хорошо изверги поработали, — баба Нюра сплюнула на землю. — Чтоб им пусто было. Зашила я её и думаю: выживет — хорошо, а умрет — значит, судьба такая её. Смотрю, а она уж на пятый день у меня встала. Знать, под счастливой звездой родилась. Да и во лбу, смотри, какая у нее звездочка. Хочешь не хочешь, а имя само по себе прилипло — Звезда!
— А что же, бабуля, у Звезды щенки, что ли?
Ведет она меня куда-то за дом, к деревянным постройкам. Звезда устремилась вперед и с разбегу, открыв лапами хлипкую дверь сарайки, скрылась за ней. Мы вошли в темноту. Глаза начали потихоньку привыкать. Моё внимание привлекла возня где-то в углу.Я пригляделся:
— Господи, да сколько же их тут?
Баба Нюра широко улыбнулась:
— Да я и не считала, сынок.
В углу, на сене, копошились маленькие пушистые комочки. Каждый стремился занять свое законное место возле мамки. Я посчитал их — восемь! Да все разной масти. Я смотрел на это чудо, и моё сердце наливалось теплотой и любовью.Наши взгляды со Звездой встретились, и, что ни говорите, но она снова мне улыбнулась. Я нагнулся, чтобы погладить малышей, но на полпути моя рука застыла. Спросил у мамочки:
Звезда вдруг начала обнюхивать своих детишек и, выбрав одного, принялась носом подталкивать его ко мне. Я аккуратно взял комочек на руки. Смотрю, а щенулька-то — копия мамка! Глазки голубенькие, да и звездочка на лбу точно такая же.
Не могу описать моё состояние в тот момент. Восторг, радость, тепло и любовь меня переполняли. Слезы потекли сами собой. Малышка на моих руках повозюкалась, попыхтела и заснула.
Тут мне баба Нюра и говорит:
— Ты единственный, кого Звезда в дом пригласила. Знать, выбрала она тебя.
И тут я начал вспоминать: когда бежал за воришкой, останавливался пару раз, чтобы дух перевести. Так эта мадам тоже останавливалась — курицу положит и сидит, ждет чего-то. Я-то думал, что тяжела для нее курица, тоже дух переводит. А получается, что вела она меня сюда. Вот же хитрюга!
Я положил обратно к мамке маленькую звездочку. Мы вышли к дому, Звезда осталась с детишками. Баба Нюра спросила:
— А что с курицей-то теперь? Как быть?
— Сварите супчик. Звезде теперь и себя, и ребятишек кормить надо.
Бабушка улыбнулась и кивнула головой:
— Айда, Олежа, в дом, чай попьем.
Внутри дома было очень уютно и тепло. Чистенько, и пахло детством.
Я осмотрелся. В левом углу стояла печь, а на печи в ряд сидели пять котеек.Баба Нюра увидела мой взгляд и вздохнула:
— Да приблудные все. Больные ко мне по очереди приползали. Я их вылечила да оставила. Они же теперь, как и я, никому не нужные...
У меня защемило сердце. Я вывернул все пакеты, всё, что было, выложил на стол. Тут один пакет порвался, и на пол с грохотом вывалилось девять банок пива. Я покраснел от смущения. Бабушка подмигнула — дело молодое, понимает.Я быстро собрал пиво обратно в пакет и вышел на улицу. Достал телефон и набрал друга:
— Лёха, привет! Димон у тебя? Ага, понял. Быстро дуйте сюда!
Я объяснил, как добраться на отшиб, где живет баба Нюра. Не просто так я очутился здесь сегодня, теперь я это точно понял.
Прошло время. Я нашел свою Звезду. Правда, она еще очень маленькая, но та еще баловница — вся в мамку! Щенят мы всех пристроили, да, честно говоря, сильно и не старались: стоило только показать их друзьям и родным, как всех быстро разобрали. Я, Лёха и Димон отстроили для Звезды-старшей просторный вольер и поставили большую, теплую будку. Она прыгала вокруг и радовалась как ребенок. Кстати, свою «воровскую» деятельность Звезда прекратила и больше по чужим пакетам не промышляет!
А к бабе Нюре мы теперь с парнями заезжаем каждую неделю — привозим продукты, корма для её котеек и помогаем по хозяйству.
Вот так одна магазинная курица полностью изменила мою жизнь.
