denis.simulakin

Привет, я написал новогоднюю историю из космического будущего.

31 декабря 2075 года. Ржавый космолет Российской Межпланетной Федерации, киборг-внук и дед-зумер, который поясняет за «вайб», «осознанность» и величие Инстасамки.

Надеюсь, вам понравится!

31 декабря 2075 года. Космотягач «Буран-2066» торгового флота Российской Межпланетной Федерации. Маршрут: Луна — Церера.

В рубке «Бурана» стоял густой запах горевшей проводки и машинного масла. Монструозный ржавый гроб на дизель-ядерной тяге неспешно двигался к Церере, коптя космос едкими выхлопами. Под рифленым полом надрывно стонали огромные чугунные шестерни, перемалывая обогащенный уран, а вентиляция хрипела, выплевывая облачка черной жирной копоти.

Гигаслав, он же Гига (26 лет, поколение «Гамма», кибер-протез правой руки из грубой стали) с силой налег на заклинивший рычаг подачи топлива. Тот лязгнул.

— Давление в третьем котле скачет, — буркнул Гига, вытирая мазут со лба. — Дед, хорош втыкать. Продуй клапана.

Его напарник Даня (72 года, подстриженная борода, худи «Balenciaga» поверх засаленного скафандра, на шее тату «Bitcoin») сидел на полуистлевшем коврике для йоги в позе лотоса.

— Я не втыкаю, я манифестирую успешную стыковку, — ответил Даня мягким, просветленным голосом. — Вибрация котла нарушает мою осознанность. Мне нужно продышать этот стресс.

— Ок, зумер, — сплюнул Гига. — Твой внутренний ребенок опять хочет на ручки? Работай давай.

Он ненавидел летать с дедами. Зумеры были самым бесполезным поколением во флоте: вечно ныли про выгорание, искали «смыслы» в инструкции по эксплуатации и норовили лечить лучевую болезнь курсами по саморазвитию.

В этот момент ожил динамик под потолком.

— Внимание, экипаж, — раздался бархатный, ровный женский голос бортового ИИ. — Корректировка курса на 0.05 градуса. Солнечный выброс. Входим в зону лучевой турбулентности.

Даня расплылся в улыбке, глядя на «глазок» камеры под потолком.

— Спасибо, Нейроша. Ты умница. Как ты себя чувствуешь сегодня? Твои нейронные связи в порядке?

— Системы работают в штатном режиме, — бесстрастно ответила Нейроша.

— Слышишь, какой холод в голосе? — шепнул Даня Гиге. — У неё, наверное, выгорание. Ей нужно больше эмпатии.

— Дед, ну ты чудило, — простонал Гигаслав. — С нейросетью болтаешь. Это алгоритм, ему на тебя похер.

Даня только усмехнулся.

До Нового года оставалось пять минут. Гига дернул рычаг пищевого синтезатора. Над пластиковой тарелкой материализовалось кибер-оливье. Выглядело оно жалко: текстуры горошка «бились» и мерцали, колбаса была ядовито-розового цвета из-за сбоящей цветокоррекции, а майонез напоминал текстуру бетона.

— Ну, с наступающим, — Гига поднял кружку с техническим спиртом

— Эх, майонезику бы сейчас навернуть... — чокаясь, протянул Даня. — Настоящего. Жирного. «Провансаль»...

Гига аж поперхнулся спиртом. Он испуганно оглянулся на камеру и зашипел:

— Дед, тише! Ты совсем поехавший? Это же экстремистская субстанция!

— Это вас, поколение гаммаков, запугали, — упрямо прошептал дед, глядя в пустоту. — В наше время майонез это был соус, который скреплял нацию. Салат без майонеза — это как секс без согласия, Гига. Сухо, грустно и никакой химии.

— Заткнись, блядь! — Гигаслав в ужасе постучал железным пальцем по микрофону на панели. — Мысли об экстремистских сущностях, восемь лет на астероиде строгого режима. Ща допиздимся. Жри гидропонику и заткнись.

Пару минут ели молча. Гига посмотрел на новогоднюю «елку» в дальнем углу кабины. Конструкция из ржавой арматуры и шлангов, которую Гига приварил прямо к полу, чтобы не улетела при маневрах. Роль украшений выполнял «винтаж» из коллекции Дани: старые вейпы, спиннеры, один засаленный AirPod на ниточке. Верхушку елки украшала легендарная, спаленная майнингом видеокарта RTX 4090, примотанная синей изолентой.

Гигаслав вдруг спросил:

— Кстати, дед, объясни еще раз, че мы там везем? По накладной «Токсичные отходы. Биологическая угроза класса А»

Даня загадочно улыбнулся и достал из ящика продолговатый контейнер с двумя красными быками.

— Это, Гига, винтаж. Энергетики «Рэд Булл», урожай 2025 года. Запрещены Гаагским трибуналом как химическое оружие. Попробуешь?

— Ты псих, дед?! — Гигаслав отшатнулся. — Я слышал, от одного глотка сердце в трусы выпрыгивает!

— Вкус свободы, — Даня мечтательно понюхал банку и пропел, — «Рэд Булл» окрыляяяяет…

В центре рубки замерцал проектор. Всплыла голограмма головы Нейро-Президента Российской Межпланетной Федерации.

— Дорогие друзья... — шептал Президент убаюкивающим голосом, синтезированным из тысяч ASMR-подкастов. — Это был тяжелый год. Мы столкнулись с вызовами. Но помните: главное это принятие. Примите рост цен на кислород как возможность для духовного роста. С Новым Годом!

Пошла реклама:

— Биотворожок корпорации УранКалий! Вкус, знакомый с детства! Теперь с кальцием для крепких костей мутантов!

Гига переключил на «Голубой Огонек».

На голо-экране появился ведущий. Древний, как сам космос, стендапер Ваня Усович.

— Вы замечали, блядь... — лениво заскрипел старый комик. — Что вот эта хуйня ебаная, она как бы есть, но ее нахуй нет? Типа, ебааать, вы серьезно? И вас не заебало?..

Даня вытер слезу.

— Гений! Умели в наше время тонко выражаться. Ни слова через нейроинтерфейс, чисто речь ртом. Это винтажная мета-искренность.

— Это деменция, — отрезал Гигаслав. — Сейчас так только бомжи на орбитальных свалках говорят.

— Встречайте, — скрипел Усович, лениво почесываясь, — просто пиздец какой золотой фонд нашей ебучей эстрады. Человек-эпоха, нахуй. Полный кавалер ордена «За вклад в нейро-хуйню», Народная артистка всей ебаной Солнечной Системы — Дарья Евгеньевна Зотеева!

Под грохот брейк-бит оркестра немолодая певица с молодым синтетическим лицом принялась выводить глубоким, страдальческим контральто: «Эту сумку... мне муж купииил...», а хор киборгов вторил ей мощным басом: «ЗА ДЕНЬГИ — ДА! ДА! ДА!».

БА-БАХ!

Корабль тряхнуло так, что кибер-оливье разлетелось на пиксели. Красные лампы залили рубку зловещим светом. Стрелки на аналоговых манометрах ушли в красную зону.

— ВНИМАНИЕ! — голос Нейроши стал на полтона выше. — КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ. СТОЛКНОВЕНИЕ С СОЛНЕЧНЫМ ВЫБРОСОМ ЧЕРЕЗ 120 СЕКУНД.

— Нейроша! — заорал Даня, бросаясь к панели. — Нейроша, милая, давай обсудим это! Я чувствую твою паническую атаку! Ты не в ресурсе?! Дыши!

— Дед, ты идиот?! — орал Гига, повисая на огромном, ржавом штурвале, который заклинило. — Это скрипт, ей насрать!

— Не дави на неё! — дед отпихнул Гигу. — Ты абьюзер! Нейроша, мы принимаем тебя любой! Даже с ошибками!

— ИДИ ТЫ НАХУЙ СО СВОИМ ПРИНЯТИЕМ! ДЕД, СЪЕБАЛ С КАНАЛА! — вдруг гаркнула «Нейроша».

Даня замер. Гига бросил штурвал.

Экран мигнул. Красивый логотип ИИ исчез. Вместо него появилось зернистое, дергающееся видео.

Заплеванная кухня. На стене ковер-скринсейвер (красный, шерстяной, узорчатый, с оленями). На столе — банка соленых огурцов, недопитая водка и гора окурков.

За столом сидела грузная женщина лет пятидесяти в засаленном халате. На голове у нее висела гарнитура глюкоскопа, перемотанная синей изолентой.

— ХОРЭ ПИЗДЕТЬ, ВЫ ЩАЗ ВЪЕБЕТЕСЬ!!! — орала женщина, выплевывая окурок прямо в камеру.

Гига сполз по стене. Даня поправил очки, рот его открылся в немом изумлении.

— Нейроша?.. — прошептал он. — Ты... обрела тело?

— Какая нахуй Нейроша?! — рявкнула женщина. — Я Людмила из Нью-Саратова! Навигатор на удаленке. Меня «РосКванто» наняли на полставки, потому что нейросеть дорого, а я считай за еду въябываю!

Даня так и сидел открыв рот. А женщина бушевала:

— Долбаны, а ну быстро вручную руль влево на 180 градусов! Я джойстик пивом залила, он не пашет! А вы прямо в выброс летите. И хуй бы с вами, мудилами, так ведь за груз проебанный у меня с зарплаты спишут!!!

Гига, очнувшись, со всей дури рванул штурвал влево. Тот наконец, поддался. Тяжелый корабль со скрежетом и стоном металла, выпуская клубы пара, накренился. В иллюминаторе засияло радужным. Корабль мелко задрожал и раздался гул. Так продолжалось минуту, потом все стихло. Выброс пронесся мимо в какой-то сотне километров.

— Фух, блядь — Людмила вытерла пот рукавом халата. — Пронесло. Всё, идите нахер. У меня смена скоро кончается, я бухаю. С Новым годом, уроды.

Экран начал темнеть.

— Постойте! — закричал Даня, хватаясь за сердце. — Людмила! Не уходите!

Людмила замерла с огурцом у раскрытого рта.

— Че?!

Дед смотрел на нее влюбленно.

— Вы... Вы невероятная, — прошептал он. — Всю дорогу я думал, что говорю с бездушной машиной. А это были вы... Живая. Никакой политкорректности. Никакого эмпатичного слушания. Вы просто послали нас нахер. Это так винтажно! Это вайб 2020-х! Я искал вас всю жизнь!

— Ты больной? — спросила Людмила, чавкая огурцом.

— Я должен... — Даня лихорадочно достал свой старый смартфон. — Я хочу отправить вам свой культурный код.

— Дед, нет... — простонал Гига, закрывая лицо железной рукой. — Только не кринжуй, умоляю…

— Молчи, гаммак! Это жест мужского доверия и уязвимости! Людмила, это тебе! От чистого сердца!

Дэн нажал на экран. В Нью-Саратове, на экране Людмилы, звякнуло. Она открыла файл. Прищурилась.

На экране была мутная фотка мужского полового органа. Дикпик.

— ФУ, БЛЯДЬ! — взревела Людмила так, что динамики зафонили. — ХУЕГЛОТ! СМОРЧОК СУШЕНЫЙ! Я ЗВОНЮ В ПОЛИЦИЮ! МАНЬЯК ЕБАНЫЙ!

СИСТЕМА: СВЯЗЬ РАЗОРВАНА ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ. ВЫ ЗАБАНЕНЫ НАВСЕГДА.

Экран погас.

В рубке повисла тишина, нарушаемая только стуком дизеля. Даня откинулся в кресле. На его лице сияла счастливая, блаженная улыбка.

— Забанила... — прошептал он с придыханием. — Жестко. Без этих сопливых «я тебя услышала» и «давай проговорим границы». Просто — нахер и в бан. Как в старом 2025-м!

Гига молча сидел с закрытыми глазами. Потом встал, достал из ящика банку просроченного «Рэд Булла», сорвал чеку и залпом выпил ядовитую жидкость.

— С Новым годом, дед, — выдохнул он. Ему уже чудилось, что его печень медленно останавливается. — Твой 2025-й походу был реально тяжелым.

Даня снял запотевшие очки и потер переносицу. В его глазах стояла вековая тоска поколения, пережившего пандемии, нейросети и ТикТок.

— Ты не понимаешь, Гига, — тихо сказал он. — В 25-м мы совсем разучились касаться друг друга. Мы сидели в своих пузырях, уткнувшись в экраны. Поэтому, когда живая женщина посылает тебя нахер... это как поцелуй. Это значит, что ты существуешь. Что ты настоящий.

Гига рыгнул химическим таурином и отвернулся к иллюминатору.

«Буран» чихал облаком черной копоти и, лязгая всеми суставами, полз сквозь холодную пустоту к Церере. В динамиках едва слышно, как похоронный марш, играло: «За деньги — да... За деньги — да...»

БРИСБЕН

31 декабря 2025