Бродячий пёс Вольный Ветер. Сказки о собаках. Собачий ангел
Не сочтите за бред, хотя сам я счел, когда увидел. Поначалу-то. Даже подумал: не уронили ли на заводе по ошибке в "Кока-колу" мешок этой самой коки? Посудите: вы с трудом нашли тихое место в шумном городе, где можно медитировать хоть до посинения, сколько влезет, в парке, всего в двух кварталах от дома. Где не ввалится в комнату никто, закапывая разом идеи Ошо и право на уединение. Сижу, расслабляюсь, теплею и вижу... А вижу ясно и контрастно, как огибая куст сирени, в мою сторону и сверху вниз, как бы спускаясь по ступеням (которых, кстати, нет!), движется слегка сутулый мужик в линялом камуфляже и берцах. Да при четырех немаленьких псинах за спиной. Ну, ладно бы там, в длинной белой рубахе, при крыльях и арфе, я бы понял. Так ведь в камуфляже и берцах! Вывод, народ? Однозначно: глюка. Увы! Махровая такая глючища. Сложносочиненная, аккурат для психушки.
А мужик-то, забавно, не ожидал. Нет, не того, что я в данной географической точке присутствовать буду, а того, что я его увижу. Остановился, посмотрел с интересом, подошел, не приминая травки, присел на корточки. Собаки, хорошо хоть, поодаль сели. Почему хорошо? Во-первых, я сижу в "лотосе", в миг не вскочишь. А, во-вторых, как бы вы среагировали на четырех "крошек" при клыках, только полупрозрачных? На реальных - это ясно, как. Вопрос нервов или скорости. А на этих, через которых листочки слегка просвечивают?
Мужик понял, улыбнулся. Сказал чуть скрипучим голосом:
- Привет. Не тронут, не боись. Они в адеквате.
- А могут? Привет.
- Могут. Даже в таком виде. Но ты повода не даешь, молодец. Собачник?
- Сейчас нет. Раньше.
- Заметно, что в теме. Странно только, что видишь нас. В теории - не должен бы. Разве что, ты тут покуривал чего забавного? - усмехнулся он вдруг.
- Медитировал, - буркнул я.
- Тоже объясняет. Хотя, случай в моей практике первый. Ну, не Индия поди-ка, медитирующие не под каждым тополем по десятку, откуда мне знать?
- А ты кто? - решил поборзеть я, перехватить инициативу, типа. Очень уж неуютно было в роли изумленного, холодок под шкурой: к психиатру не пора, милочек?
- Ангел я, - ухмыльнулся мужик, - собачий ангел, с Радуги.
Эвон как... Почему-то такое объяснение я принял сразу, безоговорочно, без удивления. О Радуге я, разумеется, знал. Давно, еще когда у меня Джой был, светлая ему память. Кто верил, кто нет, но слово на слуху было и стихи те все, наверное, читали:
"Если долго смотреть на небо,
Ты увидишь, как звезды падают.
Это я для тебя, хозяйка,
Их бросаю с радуги лапами..."
И долгое время я тоже на небо спокойно смотреть не мог, когда Джой ушел туда, на эту Радугу.
Значит, есть она, все же? А как там...? Мужик уловил мой вопрос еще до озвучивания.
- Твой Джой год назад снова родился. Снова черный лабрик, но имя другое. И город другой, извини. Так получилось. Ну, разнарядка, что ли, чтобы понятнее. Вряд ли увидитесь, но у него все хорошо, его очень любят.
- А он помнит?
- Нет! - он не дал договорить, - Это правило! Просто многим лучше не помнить, исключений потому не делают. Не мной заведено, не мне отменять.
- А твои? - я кивнул в сторону молчаливых охранников.
- А они на службе. Да, они всё помнят и они в самом деле мои. Ну, с питомника, где я работал. Сначала ждали меня, а потом отказались меня оставлять, это для сотрудников учитывается. Мне по службе положен штат, всякое же бывает. Да, я служебное положение использовал, есть малость: Ремке веки подправил, у него выворот был, глаза вечно гноились. Теперь порядок, - он указал на белого азиата. Худощавый, длиннолапый степняк, казалось, засыпал на ходу. Казалось... Потому, что глаза были совсем не сонными. Бдительные, внимательные, ни тени сна. Обманчивая флегматичность могла вмиг смениться молниеносным броском. Думаю, так и бывало раньше.
- А Лорду подправил стать, - теперь ангел показывал на удивительно рослую восточноевропейскую овчарку, - Он среди братьев был самым высоким, как сейчас, но жилистым до селедочной плоскости. Громадным, сильным, но будто тощим. А теперь он еще и красавец. Ну, а Бек и Ральф в доделках не нуждались, остались, какими были.
При звуках имен рыже-белый азиат дернул коротко купированным ухом, а кобель московской сторожевой на секунду повернул к нам морду, сразу отвернувшись к своему сектору обзора.
- А себе что изменил? - хотел уколоть я, чтобы избавиться от остатков ошалелости.
- Ничего. Зачем? - удивился он, - Не модельный, чать, бизнес, чистая кинология.
- Суть в чем? Потусторонняя дрессура? Вышайшие ОКД и ЗКС? И лежанка у трона Всевышнего?
- Не угадал. Дрессура - это на Земле, без нас. У нас другая работа.
- Разве здесь Радуга? - не унимался я.
- Нет. Здесь собаки, которым нужно помочь. Иногда помочь выкарабкаться и жить. Иногда помочь добраться до Радуги. И уже там, часто, слишком часто - забыть прошлое, научиться не обижаться на человечество в целом.
- И как помочь?
- Ладно, испорчу тебе настроение, сам напросился. Пошли, два шага тут. Книженцию свою только не забудь.
Шагов было не два, пара десятков. Чуть вглубь великолепных зарослей сирени. Было странновато, что под ноги не попались флакончики из-под спирта, шприцы, сигаретные пачки, так щедро рассыпаемые в парках согражданами. А потом стало ясно, почему.
Над заскорузлой от дождей, уже неопределенно-сероватого цвета высохшей шкурой, над непринимаемым глазом мертвым оскалом, весело скакал, пытаясь поймать бабочек, серебристый щенок хаски. Полупрозрачные лапы не сминали траву, а бабочки даже не замечали удачных бросков охотника.
- Поздно узнали, - вздохнул ангел, - Скоты, купили живую игрушку, а после первой же лужицы на ковре привязали зимой к кусту и ушли. Да не на виду привязали, может и жив остался бы. Блин, два года малец здесь то снежинки, то бабочек ловит! Хорошо, что маленький, быстро забыл весь ужас. Счастливое свойство малышей...
Он тихонько присвистнул и щенок обрадованно ткнулся носом в его протянутую ладонь. Мужик погладил мягкую шерсть, потрепал ушки. Из кармана куртки вытащил поводок, ошейник, одел на малыша. Негромко позвал: - Лорд! Огромный пес мигом очутился рядом, лизнул щенка, успокаивая будто. Конец поводка взял в зубы, привычно, буднично.
- Не возвращайся, подожди нас там, - сказал ему камуфляжный, - мы уже скоро.
Могу спорить, но пес понял слова не хуже меня, только что не кивнул. Да им, кажется, это и не было нужно, и так понимали друг друга. Потом они ушли, большой пес и маленький щенок. Вдаль и вверх, как по пандусу. Скрылись за листвой кленов выше моей головы. А ангел провел ладонью над останками, я успел это заметить боковым зрением, и ничего там не стало. Мелькнули блестки над непримятой травой и всё, как ничего не было. Его звери стояли возле нас, в ряд, как в строю, что ли, и тоже смотрели на эту немятую траву. Только не с изумлением, как я.
- Дай сигарету, пожалуйста. Не рассчитал, мои закончились, - попросил этот странный тип.
Вы знали, что ангелы курят? Я не знал. Но пачку протянул, после такого-то надо затянуться, да.
Азиаты сразу отступили шагов на пять, московец привалился к ноге хозяина.
- До сих пор забывают, что дым уже не чувствуют. А Ральфу и раньше мое курение было пофиг, - он коснулся чуть опалесцирующей шерсти псины, поерошил, пригладил. Пес прижался еще плотнее.
А сигарета была не призрачной, меж тем. В отличие от собак. Сквозь его пальцы не проваливалась и дым самый натуральный. Мужик понял, усмехнулся: - Я и там, и здесь присутствую, как иначе работать? Не только таким занимаемся, бывает и успеваем. Пить не люблю и не хочу, а успокоиться дымом - это в самый раз.
- Так ты, извини, здесь или там? Не знаю, как спросить.
- Я там. А работа здесь часто. Типа патруля или вызовов, когда как. И объекты как материальные, так уже и потусторонние.
- А как туда попал?
- Вопрос на грани фола, учти. Не принято это спрашивать, вообще-то. Если в смысле "за грань" - ну, как... Как все люди - умер. Ремарк, что ли, сказал: "- Жизнь вообще опасная штука, от нее умирают"? Кто как: от старости, несчастного случая, глупости, войны, болезни, безнадеги - каждый по-своему. Давно ли? Нет, пожалуй. Давай тему закроем. А если в смысле "на Радугу" - прибыл на сортировку по форме, с поводком на поясе, спросил, нет ли вакансий. Вакансия была и мои зубастики меня у входа ждали. Как-то так, вкратце.
Докурили мы в молчании. Он затягивался жадно, добил сигарету до самого фильтра.
-У меня еще один адрес, неподалеку. Если интересно - пошли, все равно же нас видишь, медиум хренов, - усмехнулся этот нестандартный ангел, - а мне поговорить человеческой речью иногда в удовольствие.
Верно, было не далеко. Сразу за парком, на старых улочках со старыми домишками за покосившимися старыми заборами. Район доживал последние годы, башни многоэтажек явственно наступали на островок старого города.
Домик с рассохшимися ставнями стыдливо прикрывался подвязанным проволокой штакетником. С фасада. Сбоку - лишь плотным кустарником, там заборчик давно рассыпался. Дворик чистый, но какой-то насквозь ветхий, что ли. Все древнее, старше меня:
скамейка с литыми чугунными ножками, велосипед с вытертым, еще кожаным, седлом, годов 50-х, наверное.Только собачья конура была добротной, с двойными стенками, обита профлистом от дождей и сквозняков, поднята над землей на настил из палеты. Миска с водой сияет чистотой.
Старый-старый пес, крупная рыжая дворняга, заметил нас, но не знал, как быть: я был явно здешним, земным, стало быть, меня надо облаять. А вот они... Ангел покачал головой, притормозил меня за плечо у заборчика. Сильные пальцы прошуршали по ткани куртки более, чем реально. Сам что-то тихо сказал дворняге и нырнул во двор, обойдя штакетник сбоку, через кусты, не хрустнув, не качнув веток. Призрачные псы молча сидели у заборчика, ждали привычно.
Он присел перед тяжело поднявшимся псом, погладил седую морду, мягкие щеки, толстые висячие уши. Так же что-то шепча, прищелкнул пальцами и сразу будто втер в холку псины мелькнувший в воздухе клубочек тумана из микроискорок. Погладил лобастую голову, попрощался как с человеком и выбрался со двора. А пес будто помолодел... Да нет, точно помолодел - шерсть сияла каштановым отливом, спина распрямилась, от седины - лишь отдельные серебринки. Не двухлетка, но вполне крепкий зрелый зверь.
- Его хозяину два года осталось. Хороший дедуган, между прочим. Можешь познакомиться, коль желание будет, не пожалеешь. А псу месяц оставался, он и так только любовью к деду и держался. Теперь они вместе уйдут, в один день, никто страдать от потери не будет. В их возрасте душевная боль иногда тяжелее телесной.
В киоске на углу он купил сигареты. Крепкие, без фильтра. За вполне земные, реальные монеты, между прочим. Затянулся снова и, похоже, собирался откланяться. Но в кармане его куртки вдруг запищало и жестяной голос позвал: "- Медведь, на связь!"
Мать моя женщина! Старенькая, с облезлыми клавишами, Моторола TLKR-6! Ангел с радиостанцией - бред сумасшедшего! Даже он ухмыльнулся от сюрреализма ситуации. Но сперва откликнулся на вызов. Выслушал, дал отбой, пикнул "роджер бип" и рация спряталась в кармане.
- Ты видишь то, что тебе привычнее. Да и мне так удобнее. А как оно на самом деле - не знаю. А теперь мне нужно спешить, времени мало. Закрой глаза и не брыкайся, мне не до утирания соплей, уж прости.
Я честно зажмурился, очень уж серьезным был его тон. Шершавые ладони сдавили плечи, обдало холодком, шлепнули по лицу листья, стукнула в подошвы земля. Камуфляжный ангел уже спешил к моему дому, только к соседнему подъезду. Стальная дверь с домофоном открылась без всякого брелока, ясное дело. Второй этаж, направо. Он надолго вдавил кнопку звонка. Мягко, но непреклонно отстранил с дороги испуганную девушку, бросив лишь слово "помощь", и рванул в гостиную. Схватил черного щенка, неподвижно лежащего на окровавленной подстилке, отвел ладонью морду мамы-лабрихи, наклонился над малышом, заслоняя его.
Через пол-минуты распрямился, протянул зареванной девчонке на ладони острую длинную щепку, мазаную слизью и кровью.
- Теперь все в порядке, успели, - и положил щена на одеяло в загородке, к лапам мамы, к притихшим сестренкам-братишкам.
Мы вышли из парадного, закурили. Он устало потер лоб, видать, выматывает такая работа.
- Мне пора. Загляни сюда завтра, убедиться, что все хорошо. И к деду, советую.
- Можно спрошу? - решился я, - Как тебя звать? Ну, или звали, что ли?
- Свечку поставить хочешь? - хохотнул он, - Василием звали. И зовут, собственно.
Он хлопнул меня по плечу, развернулся и ушел за угол, в тупик между гаражами. И там, конечно, его не оказалось, когда я заглянул следом. Азиаты, глянув на меня, молча потопали за ним, а московец мимоходом теранулся о мое бедро. Странное ощущение - будто слабый ток, и тепло. Теплый электроток, так вот.
Я опустил глаза. Затрепанная книжка Ошо в мягкой обложке выглядывала из кармана моей куртки. Только откуда-то взялась закладка.
Знаете, что это было? Фото. Джой. Молоденький совсем. С незнакомым пацаном-подростком, влюбленные друг в друга, сразу видно. И каракули на обороте, простым карандашом: "Срочный вызов - *******, с любого телефона, в любое время. Только по делу. Справишься сам - не зови, работы много".
Как-то так.
Как-то так...