Ttexx

Как-то вдруг не осталось ничего, чего бы он хотел еще добиться. На Земле он жил по инерции, покинув ее, загорелся жаждой тайн и чудес, которые открыл перед ним Нимриан, а затем забыл обо всем этом ради Идэль. Идэль он утратил, а жажда познания и управления окружающим миром, которая двигала им, когда он только начинал постигать волшебство, так и не вернулась. Он не мог даже удариться в религию, потому что не верил теперь никому и ни во что. Не осталось ничего, ради чего стоило бы жить. Жить же просто, «как все», ни о чем не задумываясь, и на протяжении долгих лет неизвестно зачем раз за разом пересекать порог меж уходящим днем и наступающим, он не хотел и не мог. Так он жил на Земле. Он не хотел возвращаться к тому состоянию, пусть даже с другой внешней атрибутикой и на другой планете.

— Ты слизняк, — констатировал Кэсиан. — Да-да, обыкновенный такой бесформенный слизнячок. Лежишь тут, смакуешь свои страдания, вместо того, чтобы встать и что-нибудь сделать.

Дэвид поморщился. Образ был особенно неприятен. Тем более что он нес откровенную чушь. Изменить сложившуюся ситуацию уже было нельзя. Дэвид постарался перестать думать о цинике Кэсиане.
Но воображаемый Кэсиан не спешил покидать мысли Дэвида Брендома.

— Такова ваша рабская природа, — назидательно продолжал Владыка Снов. — Она была, есть и будет ничтожной и жалкой, как бы вы не воображали себя «венцами творения». Такими уж вас сотворили боги. Ваши «я» порабощены вашей природой, а эта природа требует, чтобы цель вашего бытия лежала вне вас. Когда же эта цель по каким-то причинам исчезает: гибнут боги или изменяет любимая. — Кэсиан сделал преувеличенно-испуганное выражение лица, — то происходит Вселенская Катастрофа, наступает Паника и приходит Конец Всему. Какой ужас! Что же делать?! — Кэсиан сделал вид, как будто сам пребывает в панике. — Ну конечно же выход прост: сделать какой-нибудь театральный жест, бросить в лицо вселенной эту жалкую жизнь и просто перерезать себе вены... Неважно, что это ничего не изменит — останется и память, и боль, вот только возможности изменить что-либо уже не будет — неважно. Главное, сделать жест. — Он одобрительно кивнул.

Смирнов Андрей. Власть волшебства