Один из ярчайших сатириков и фантастов XX века за свою жизнь прошел через войну, бомбардировки, карьерные неудачи и ещё бог весть что, но так и не разочаровался в мире.

В своих книгах Воннегут издевался, иронизировал и язвил, не боясь посмеяться над чем и кем угодно. Просто такова была его манера — даже о самых кризисных и трагических моментах рассказывать со смехом.

ADME собрал 20 самых известных и колоритных цитат писателя.

1. Всем нам не мешало бы начать все сначала — предпочтительно с детского сада.

2. В этом мире столько любви, что хватит на всех, надо только уметь искать.

3. Когда я пишу, я чувствую себя безруким и безногим человеком с карандашом во рту.

4. Если ученый не умеет популярно объяснить восьмилетнему ребенку, чем он занимается, значит, он шарлатан.

5. Слова прощания никогда не могут быть ошибкой.

6. Если бы у вас вместо мозгов был динамит, его не хватило бы даже на то, чтобы сдуть с головы вашу шляпу.

7. И, хотя люди глупы и жестоки, смотрите, какой прекрасный нынче день.

8. В моем понимании святой — это такой человек, который и в непорядочном обществе остается порядочным человеком.

9. Земляне всегда вели себя так, как будто с неба на них глядит громадный глаз и как будто громадный глаз жаждет зрелищ.

10. Я склонен представлять себе человеческие существа в виде больших лабораторных колб, внутри которых происходят бурные химические реакции.

11. Над чем бы ученые ни работали, у них все равно получается оружие.

12. — Как тесен мир, — заметил я. — Особенно тут, на кладбище.

13. Если вы всерьез хотите разочаровать родителей, а к гомосексуализму душа не лежит, — идите в искусство.

14. Жизнь и так трудная штука — зачем же людям еще мучиться из-за каких-то денег?!

15. Тост за наших жен и любовниц! Пусть они никогда не встречаются!

16. Я потерял много друзей-писателей. Все они давали мне свои работы со словами: «Прочти и скажи, что думаешь». Ну я и говорил.

17. Я собираюсь судиться с производителем Pall Mall: мне 83, я курю Pall Mall с двенадцати лет, и эти лживые негодяи давно обещают меня убить, о чем сообщают прямо на упаковке. Но я жив.

18. Никогда не доверяй уцелевшим, пока не выяснишь, каким это образом они уцелели.

19. Мы пришли в этот мир, чтобы наслаждаться нихренанеделанием. Не слушайте никого, кто будет уверять, что наше предназначение — в другом.

20. «Тo be is to do» — Сoкрат.
    «To do is to be» — Жан-Пoль Сартр.
    «Do be do be do» — Фрэнк Синатра.

Зашакалено отсюда: https://adme.media/articles/20-citat-ot-svyatogo-cinika-kurt...

Глава 2. Штрихи к социальному портрету России: кто шел в революцию
Крестьяне. Рабочий класс. Буржуазия. Интеллигенция. Дворянство. Духовенство.
Урок кадетов. ... В сентябре 1906 г. кадеты отказались от требований Выборгского воззвания и пошли на выборы во II Государственную Думу под очень умеренными лозунгами. Они получили 98 депутатских мандатов, но председателем Госдумы опять был выбран член ЦК кадетов (Ф.А.Головин). В III Думу кадеты провели только 54 депутата, а в следующую 59. Во время войны кадеты поначалу отказались от оппозиционной борьбы ради единства правительства и общества. Но уже летом 1915 г. по их инициативе был создан оппозиционный Прогрессивный блок, фактическим руководителем которого стал Милюков. В этот блок вошли 236 из 422 депутатов.

Теперь кадеты выступали под патриотическими, но радикально антиправительственными лозунгами. 1 ноября в Думе Милюков произнес свою знаменитую речь с обвинениями в адрес правительства и двора (он ставил риторический вопрос: «Что это - глупость или измена?»). Цензура запретила эту речь публиковать, но кадеты ее издали миллионными тиражами и распространяли не только в тылу, но и в действующей армии. Она способствовала дестабилизации обстановки.

После Февраля кадеты сразу заняли главенствующее положение во Временном правительстве и фактически вырабатывали его программу. Милюков стал министром иностранных дел. Находясь во власти, они быстро сдвигались вправо, отходя даже от своих программных принципов. Так, будучи демократами и считая насилие принципиально неприемлемым средством, они летом 1917 г. сделали ставку на военную диктатуру и участвовали в организации попытки военного переворота Л.Г.Корнилова. Это означало конец либерально-демократического проекта в России начала ХХ века. М.И.Пришвин писал в дневнике в то время: “Никого не ругают в провинции больше кадетов, будто хуже нет ничего на свете кадета. Быть кадетом в провинции - это почти что быть евреем”. В Учредительном собрании кадеты получили всего 17 мест из 707. После провала корниловского путча кадетов удалили из Временного правительства, и это резко ослабило и те партии, которые находились в коалиции с кадетами (прежде всего, меньшевиков). После Октября кадеты попытались бороться с Советской властью, но были объявлены «вне закона».

Когда нынешние идеологи ассоциируют русскую революцию исключительно с большевиками, они идут на самый заурядный подлог - революцию на “последней прямой”, уже в ХХ веке, готовили прежде всего эсеры и анархисты, но и кадеты немало для нее сделали. А катастрофическим сломом всего старого жизнеустройства была именно Февральская революция, в которой большевики не принимали никакого участия. Поэтому антикоммунисты сегодня вынуждены манипулировать историей: не могут же они открыто стать на сторону эсеров и анархистов, более разрушительных, чем большевики, революционных течений. Назвать себя сторонниками кадетов? Но те оказались совершенно несостоятельны и были отвергнуты практически всем обществом.

Так обращаясь с историей, нынешние идеологи издеваются над трагедией кадетов - важного течения в русской политической истории, немногочисленной когорты честных либералов. А ведь их неудача очень важна для понимания России. Над ней размышлял М.Вебер, внимательно изучая нашу революцию 1905 г. Он писал, что кадеты прокладывали дорогу как раз тем устремлениям, что устраняли их самих с политической арены. Так что кадетам, по словам Вебера, ничего не оставалось, кроме как надеяться, что их враг - царское правительство - не допустит реформы, за которую они боролись. Редкостная историческая ситуация, и нам было бы очень полезно разобрать ее сегодня.

Идея конституционализма изложена уже в первых программных документах Союза освобождения. В декларации его конференции сказано: «Считая политическую свободу даже в самых ее минимальных пределах совершенно несовместимой с абсолютным характером русской монархии, Союз будет добиваться прежде всего уничтожения самодержавия и установления в России конституционного режима». Кадеты разрабатывали два проекта конституции – «проект Струве» и «проект Муромцева», которые обсуждались с виднейшими западными правоведами, включая М.Вебера. Более умеренный, напоминающий германскую конституционную систему проект Муромцева был «в принципе» принят земским съездом в июле 1905 г. и опубликован в газете «Русские ведомости» вместе с проектом избирательного закона.

Кратко отмечу одну сторону конституционализма кадетов, которая выяснилась сразу после обнародования их программы – его несовместимость со сложившимся в России типом сосуществования народов. Беря за идеал государственного и общественного устройства Запад, либералы заведомо принимали перспективу разрушения России как многонациональной евразийской державы. Таким образом, в случае их успеха (как это и случилось в Феврале 1917 г.) их программа обрекала Россию на катастрофу, за которой должен был последовать неминуемый откат, реставрация, уничтожающая тогдашних носителей западнического либерализма.

Это предвидел П.А.Столыпин, который в 1908 г. предупреждал либералов: “Но не забывайте, господа, что русский народ всегда сознавал, что он осел и окреп на грани двух частей света, что он отразил монгольское нашествие и что ему дорог и люб Восток; это его сознание выражалось всегда и в стремлении к переселению, и в народных преданиях, оно выражается и в государственных эмблемах. Наш орел, наследие Византии - орел двуглавый. Конечно, сильны и могущественны и одноглавые орлы, но, отсекая нашему русскому орлу одну голову, обращенную на восток, вы не превратите его в одноглавого орла, вы заставите его только истечь кровью”.

...Из этого, кстати, видно, какова была глубина той исторической ловушки, в которую попала Россия, становясь периферийной страной капитализма. Самодержавие при всем желании не могло ослабить барьер против либеральной модернизации, поскольку при этом был слишком велик риск, что из-под контроля выйдут уже гораздо более мощные силы «архаического коммунизма». Перед разгоном I Государственной думы лидер октябристов А.И.Гучков писал о двух вариантах – смене правого правительства или роспуске Думы: «В первом случае получим анархию, которая приведет нас к диктатуре; во втором случае – диктатуру, которая приведет к анархии. Как видите, положение, на мой взгляд, совершенно безвыходное. В кружках, в которых приходится вращаться, такая преступная апатия, что иногда действительно думаешь, да уж не созрели ли мы для того, чтобы нас поглотил пролетариат?».

...Потому-то революционный процесс в России поднял к власти большевиков, испытывая и поочередно отбрасывая всех западников и даже эсеров, которые вошли с ними в коалицию. Е.Трубецкой писал: “В других странах наиболее утопическими справедливо признаются наиболее крайние проекты преобразований общественных и политических. У нас наоборот: чем проект умереннее, тем он утопичнее, неосуществимее. При данных исторических условиях, например, у нас легче, возможнее осуществить “неограниченное народное самодержавие”, чем манифест 17 октября. Уродливый по существу проект “передачи всей земли народу” безо всякого вознаграждения землевладельцев менее утопичен, т.е. легче осуществим, нежели умеренно-радикальный проект “принудительного отчуждения за справедливое вознаграждение”. Ибо первый имеет за себя реальную силу крестьянских масс, тогда как второй представляет собой беспочвенную мечту отдельных интеллигентских групп, людей свободных профессий да тонкого слоя городской буржуазии”.

Глава 3. Путь России и советский проект: от Февраля до Октября 1917 г.
Бесполезно охать: ох, зачем только произошла Февральская революция 1917 г. Сейчас, когда рассеялся туман «истории КПСС», мы знаем, что большевики мало что добавили к ее подготовке. Уж во всяком случае, неизмеримо меньше, чем П.А.Столыпин и сам Николай II. Важно, как пошло дело после Февраля. Вот когда Россия оказалась на распутье и делала свой выбор. И именно это был главный, вплоть до наших 90-х годов, выбор.

С Февраля по Октябрь Россия пережила единственный в своем роде опыт. Похоже, его не переживал ни один народ в истории. В стране одновременно и без взаимного насилия возникли два типа государственности - буржуазное Временное правительство и Советы. Они означали два разных пути, разных жизнеустройства. И люди в течение довольно долгого времени могли сравнивать оба типа. Через семь месяцев верх взяли те, кто пошел дорогой Октября и советского строя. По сути, никакой революции в Октябре не было, был просто закреплен факт: Временное правительство иссякло, его власть перетекла к Советам.

Наши патриоты-антисоветчики говорят, что это был фатально ошибочный выбор. Тем самым они утверждают (хотя и молчаливо), что либерально-буржуазный путь в большей мере соответствовал сути России, ее культуры и типа духовности. Иначе их понять никак не возможно. Третьего пути реально не было, даже крестьянский анархизм оформился лишь через столкновение белых и красных.

Для принятия или отрицания оценки, данной нашими нынешними патриотами выбору 1917 г., надо понять, кем и почему тот выбор был сделан. Подойду к проблеме через частность, идя от исторической данности - утраты жизнеспособности самодержавия и революции февраля 1917 г.

Крах Российской империи как кризис легитимности.
...Те культурные силы, которые стремились поддержать легитимность традиционных форм Российского государства (славянофилы в конце XIX века, «черносотенцы» после революции 1905 г.), были дискредитированы в общественном сознании образованного слоя и оттеснены на обочину. Напротив, убеждение в праведности государства стало подрываться с нарастающей интенсивностью. Возник фатальный резонанс между делами подрывающих государственность сил и действиями самого государства. Разумные, примирительные и даже прогрессивные дела царского правительства стали нередко судиться двойным стандартом, искаженно восприниматься в общественном сознании и ухудшать положение. Александр II, осторожно и успешно проведший труднейшую реформу по отмене крепостного права, был убит народовольцами.

Имевшими большой авторитет в общественном мнении западниками был создан ряд «светлых мифов» о Западе и одновременно ряд «черных мифов» о России. Все более широкими становились контакты русской интеллигенции с Западом, где с конца первой трети XIX века в общественном мнении стала господствовать русофобия - представление Российской империи как деспотической тирании, душительнице всякой мысли и свободы. В этой установке удивительным образом совпадали идеологические противники - и консерваторы, и либералы, а потом и марксисты Запада. С большим трудом добились европейские правительства участия России, в соответствии с ее обязательствами по Священному союзу, в подавлении революции 1848 г. в Австро-Венгрии - и тут же всеми газетами Россия была названа «жандармом Европы». Такое представление о России «импортировалось» на родину, где благожелательно перепечатывали и комментировали модную на Западе книгу французского маркиза де Кюстина, в которой он дал примитивную карикатуру на государственное устройство России.

С конца XIX века быстрая утрата легитимности власти в России стала все более очевидной. Революционеры разных направлений (кроме социал-демократов) стали широко использовать террор, и красноречивым симптомом болезни государства был тот факт, что реакция общества была чуть ли не благожелательной. По делу Веры Засулич, совершившей покушение на петербургского градоначальника Ф.Ф.Трепова, суд присяжных вынес вердикт: «Не виновна».

В условиях кризиса легитимности выбор линии поведения власти всегда становится очень сложной проблемой: общество реагирует по принципу «всякое лыко в строку». Не смогла стать арбитром в нарастающем расколе общества и власти Церковь. Характер ее участия в политической жизни лишь уменьшил ее авторитет, что нанесло еще больший ущерб легитимности самодержавия. В свою очередь правительство также выбирало не лучшие решения: на крестьянские волнения 1902-1903 гг. оно ответило репрессиями и введением телесных наказаний для крестьян. Тайная полиция построила небывалую в истории систему провокаций, санкционируя (через Азефа) широкий террор против государственных чиновников даже очень высокого ранга. Разоблачение таких фактов подрывало сами основы государства и права. Расстрел 9 января 1905 г. («Кровавое воскресенье») сломал хрупкое равновесие - возник кризис, завершившийся первой русской революцией с массовым насилием над крестьянством.

Согласившись на допущение ограниченных гражданских свобод с выборами первого сословного парламента (I Государственной думы), даже при очень урезанных избирательных правах, правительство не смогло вести с Думой диалог. Выборы были неравными и многоступенчатыми (для крестьян четырехступенчатыми), и их бойкотировали большевики, эсеры и многие крестьянские и национальные партии. Тем не менее около 30% депутатов (из 450) были крестьянами и рабочими - намного больше, чем в парламентах других европейских стран. Например, в английской Палате общин в то время было 4 рабочих и крестьянина, в итальянском парламенте – 6, во французской Палате депутатов – 5, в германском Рейхстаге – 17. На выборы оказала влияние культурная среда России, и уже первая Дума несла в себе не только парламентское, но и советское, соборное начало. Царское правительство распустило первую Думу всего через 72 дня работы. В 1907 г., после разгона II Думы, новый избирательный закон сильно урезал представительство крестьян и рабочих.Ссылка

Власть
...
Люди же, наоборот, докучают государству, когда у них много свободного времени: ведь обычно они только тогда начинают бороться за свое общественное положение, когда одержат победу в сражении против голода и холода.
...
Следовательно, государство (civitas), если дать ему определение, есть единая личность, чья воля на основании соглашения многих людей должна считаться волею их всех, с тем чтобы оно имело возможность использовать силы и способности каждого для защиты общего мира.
...
Отсюда и два рода государств — естественные, например патриархальное и деспотическое, и установленные, которые могут быть названы также и политическими (гражданскими). В первом — властитель приобретает себе граждан по собственной воле, во втором — граждане своим собственным решением подчиняют себя господству одного человека или собрания людей, наделенных верховной властью.
...
Нужно, далее, принять во внимание, что каждый человек, составляющий массу, для того чтобы положить начало созданию государства, должен соглашаться с остальными, чтобы в тех вопросах, которые предлагаются кем-то на собрании, воля большинства граждан считалась бы волею их всех. Ибо иначе вообще невозможна никакая воля массы людей, интересы и желания которых столь различны и несхожи. Если же кто-нибудь не захочет согласиться, то и без него остальные тем не менее образуют государство, а результатом будет то, что государство применит свое исконное право против несогласного, то есть право войны, как против врага.

кто не с нами...
...
Прежде всего для мира необходимо, чтобы каждый был в такой степени защищен против насилия со стороны других людей, чтобы иметь возможность жить в безопасности, то есть не иметь основательной причины бояться остальных, при условии, что сам он не причинит никакой обиды другим. Впрочем, обезопасить людей от взаимного ущерба так, чтобы они были гарантированы от нападения или несправедливого убийства, невозможно, а поэтому не следует и обсуждать эту тему. Но возможно добиться того, чтобы не существовало основательной причины для страха. Ибо безопасность является той целью, ради которой люди соглашаются подчиняться другим.
...
Отсюда следует, что тот, кому государством поручена верховная власть, будь то один человек или собрание, обладает помимо всего прочего еще и правом судить, какие взгляды и учения враждебны интересам мира, и запрещать их распространение.
...Ссылка

Золотому колосу грозил снос...

Новый владелец ростовского «Золотого колоса» добился сохранения 15 ларьков

Наследник умершей владелицы ростовской кондитерской сети «Золотой колос» Рамазан Абачараев выиграл первую инстанцию в споре с местным управлением торговли и бытового обслуживания. Бизнесмен добивался продолжения работы на прежних местах для своих пятнадцати фирменных ларьков. Суд обязал ростовскую администрацию перезаключить договоры о размещении нестационарных торговых объектов.

" счастливые слёзы Скуфов "

( к слову летом беру там молочные коктейли вроде нечего так норм вкусные )

Глава I. Сознание как парадоксальная реальность
§3. Концептуально-методологические основания целостного осмысления феномена сознания
...Мы совершенно согласны с чеканной формулой К.Маркса: «Способ, каким существует сознание и каким нечто существует для него, это — знание». Ясно, что подобное утверждение выглядит сегодня крайне сомнительным, учитывая критику отождествления сознания и знания не только в западной неклассической философии ХХ века, но даже и в рамках советской марксистской философии и психологии. Так, тезис о неправомерности сведения сознания к знанию можно найти уже в работах С.Л.Рубинштейна, но в отчетливой форме его высказал В.Н.Мясищев, что сразу вызвало достаточно оживленную полемику, отзвуки которой слышатся в отечественных философско-психологических дискуссиях вплоть по сию пору. Если всю деятельность сознания отождествлять лишь с отражением внешнего мира, а все виды присущего сознанию знания сводить лишь к логико-рефлексивным его видам, то такая позиция различения представляется правомерной. Она была высказана и обоснована достаточно давно — С. Кьеркегором и представителями «философии жизни» (Ф.Ницше, А.Бергсоном, и особенно В.Дильтеем) в качестве реакции на гегелевский панлогизм и позитивизм. Однако, если акты сознания рассматривать сквозь призму многообразного наличествующего в нем «со», а знание трактовать в предельно широком контексте, как включающее в себя не только логико-рефлексивное, но также ценностное, практически-волевое и эмоциональное знание, — тогда оппозиция сознания и знания лишается всякого смысла. Сознание всегда существует лишь в стихии многообразного знания и лишь посредством него реализует свои многообразные функции. Так, например, эмоции есть всегда знание о глубинах собственной души и ее возможностях, а также о том, к каким состояниям следует в будущем стремиться, а каких избегать. Даже совершенно, казалось бы, смутные и безотчетные душевные состояния (тревога, волнение, эмоциональный подъем) — все равно являются знанием, пусть фоновым и латентным, но тем не менее необходимым для существования и фиксации форм явного знания. Так, внимательные ученые и поэты всегда интуитивно знают, при каких душевных переживаниях у них рождаются лучшие идеи и самые вдохновенные строки и, соответственно, всегда внимательны к подобным состояниям. Если мы рассмотрим практически-волевые акты, то и они подразумевают стремление к чему-то и преобразование чего-то, существующего в виде знания. Другое дело, что знания вышеприведенного типа могут не обладать свойством истинности и не быть прозрачными для рациональной рефлексии. Наконец, в философии, начиная с Сократа, весьма эвристичным и глубоким является парадоксальное словосочетание «знание о незнании», точно фиксирующее динамичность и многомерность существования сознания личности в стихии знания. Мы можем ввести еще более сложное и парадоксальное словосочетание, учитывающее имманентную потаенность бытия сознания как универсальной стихии со-общения — «знание о незнании глубины собственного знания». К раскрытию данной формулы мы еще вернемся ниже, а пока — приведем дополнительные этимологические аргументы, в подтверждение неразрывности сознания и знания. В самом русском слове «сознание» знание присутствует в качестве корня, а посему их разрыв является ошибкой contradictio in adjecto. Кстати, и в санскрите слово «сознание» звучит как vi-jnana — дословно «сознание», «ум», «понимание», что опять-таки подразумевает совместное знание, на что указывает приставка «vi». Но самое интересное заключается в том, что корень «знать» присутствует в ключевых русских словах, описывающих не только познавательный процесс (узнавать-осознавать-распознавать-обознаться-дознание-знак-значение-признак), но также важнейшие модусы социально-экзистенциального существования (знатный-зазнайка-признание-знамя-тризна-знахарь и т.д.).

...Еще раньше на связь жизни и сознания, вплоть до их слияния в одном слове — «живознание» — указывали Г.С.Сковорода, И.В.Киреевский и А.С.Хомяков. Но в наиболее афористической форме эту идею, правда, со ссылкой на Плотина, высказал С.Л.Франк: «Сама жизнь — есть знание».

...«Онтология может быть только антропологией» — вот программа западной философии ХХ века. «Онтология может быть только единством антропологии и космологии — антропокосмологией» — таков завет великих традиций отечественной философской мысли. Обоснованию и раскрытию данного тезиса мы посвятим третью главу работы, а пока — уточним дефиницию сознания, данную в конце второго параграфа:
Сознание — многомерная, динамическая действительность со-знания, обеспечивающая универсальное общение* и творчество (познавательное, практическое, экзистенциальное и т.д.) живых существ во Вселенной.

Можно использовать и европейское словосочетание «жизненный мир», рассматривая его как эквивалент термина сознание, но учитывая, что в русском языке слово «мир» сопрягается и со всей Вселенной в целом, и с человеческой общностью, общиной, и с отношениями, исключающими насилие и вражду между живыми существами. Недаром П.А.Флоренский отмечал, что в понятии мира русский язык подчеркивает «нравственное единство Вселенной». Тогда определение сознания может принять и такую образно-метафорическую форму. Сознание — это поле со-знания (или «жизненного мира»), на котором разыгрывается «драма» становления индивидуальных «я».

... Возвращаясь к необходимости индивидуально «заземлить» дефиницию сознания, можно сказать, что сознание личности в самом широком смысле — есть сознательная и неосознаваемая деятельность в единстве ее идеально-сущих и материально-несущих компонентов, позволяющая ей быть органической и творческой частью мировой жизни (сознания).Ссылка