Pogost.88

ПРАВИЛЬНОЕ ВОСПИТАНИЕ. В далеком городе жила-была обычная семья: мама, папа и сынишка. С раннего детства был он хулиганом — сплошное наказание для родителей. Воспитывали как могли, по-людски. А толку — ноль. Дома все ломает, школу прогуливает, телефоны из рук не выпускает, кричит на родителей, огрызается. Отец за голову хватается, мать рыдает ночами. И не знают, что делать. Даже к психологам этим вашим возили. Не помогло. Будто бес вселился. И вот однажды они поняли: все обычные методы не помогают. "Не слушает живых, — говорит отец, — пусть мёртвые попробуют".

Была у отца мать, но помёрла еще незадолго до рождения внука. Родители про неё почти не говорили сыну, да и он сам не интересовался своими родственниками. Ни памяти, ни привязанности — только фото где-то в альбоме да в серванте среди хрустальных рюмок.

И вот ночью, пока оболтус мертвецким сном спал после очередного стрима в тиктоке, родители его спеленали. В багажник закинули, как мешок картошки и повезли на старое кладбище — к самой бабкиной могиле. На сырую землю у плиты положили, одеяло тонкое кинули, рюмочку за упокой налили по старой традиции и тихо сказали: "Получи бабушка, внучка. Вразуми его!" — и уехали в темноту.

Проснулся пацан через пару часов — холод, туман, сырость в кости лезет. Вороны каркают, кресты вокруг торчат, а под спиной камень ледяной, сырой. Поворачивает голову — а там прямо у лица фотография и подпись: "Любимой маме и бабушке". И фамилия его. У парня сердце в пятки: "Это сон, сон?!" — закричал. А потом доходит до его мозговины: "Бабка". И вот тут туман как будто еще больше сгустился, ветер по траве прошелся, и голос...

— Проснулся, неслух? Хорошо с бабушкой спалось? Не помнишь меня — а я тебя помню. А я тебя жду... давно жду. Смотрела, как ты мать свою доводишь, отца в грязь втаптываешь.

Пацан в обморок чуть не грохнулся. "Бабушка, прости!" — заскулил. А она продолжает:

— Слышишь, этот тихий шорох под землей? Это не листья, это они пробуждаются. Черви! Чуют тебя, чуют, какой ты у меня ленивый да неблагодарный стал. Им на твои оправдания плевать, им ты нужен – целиком! Я уж вижу, как твои пальцы, что вечно в телефоне зависали, начинают… гнить… Медленно так… И сердце твое, что никого не грело… Его черви пожирают, не спеша…

Целую ночь выл пацан у могилы. Слушал бабушкины наставления да каялся в содеянном. А когда родители вернулись, то увидели, что это уже другой ребёнок. Послушный и покладистый. «Поехали домой» – сказал отец. Тот молча кивнул, раскопал окоченевшими пальцами маленькую ямку, положил в нее свой телефон, поцеловал фотографию бабушки и побежал в машину.

"Помогла тебе бабушка все осознать?" — спрашивают родители. Он только кивнул, всхлипнул и продолжил выковыривать черную сырую землю из-под своих ногтей.

С тех пор он слушается. В школу ходит. Интернет забыл. Портрет бабушки на стену повесил. Но ночью не перестает слышать шорох червей.

Жила-была одна девонька, вся такая современная, продвинутая, с телефоном не расстаётся. И вот как-то нажралась она чипсов до отвала. Живот раздулся, как барабан, а она всё не унимается. Хватает горстями, как в последний раз ест. Хрусь-хрусь, соль на пальцах, рожа в жиру — блаженство, мать его! А бабушка ей и говорит:
- Внученька, куда ты столько жрёшь? Уже вся пасть в фурункулах от этой химии! Посмотри, портки на жопе треснули, а ты жрёшь и жрёшь. Остановись! Я похлёбку сварила, поешь лучше жиденького.
А внучка лежит на диване, телефон в руках, делает вид, что не слышит бабушку. Да ещё демонстративно наушники надела — Инстасамку там слушает, вся в тренде. Ни похлёбка ей не нужна, ни разум — только чипсы да тик-токи эти ваши.

И вдруг — как в кошмаре! Один чипс застрял у неё в глотке! Поперёк встал, как вурдалак впился. Дыхание перехватило, кашляет, хрипит, аж посинела! А чипс этот, острый, как нож, колет всё внутри, царапает горло. Она руками машет, глаза выпучила — конец пришёл! Бабушка услышала эти стоны, прибежала, схватила клюку и давай пиздить по хрепту внучку, авось выскочит чипсина. Долго бабушка спасала внучку, но все было бесполезно… Чипс капитально засел в горле. Бабушка махнула рукой, да пошла к себе в комнату телевизор смотреть, мужское и женское начиналось. А внучка там осталась — синеет, хрипит, чипс в глотке сидит мёртвой хваткой. Кровь хлещет, силы кончаются... В итоге — задохнулась она.

Утром бабушка проснулась, позавтракала спокойно, да пошла проверить внучку. Видит — труп холодный лежит. Ну, взяла лопату, трупик оттащила за дом и закопала внучку в компостную яму, на огороде. А чипс так и остался в глотке как вечное напоминание о её грехе. Теперь там черви хрустят...

Баба Пыня всегда говорила: «Кто зимой в кедах ходит — тому ноги уже не нужны».

Был у одной бабки внучок — неслух и модник ебучий. В мороз ходил в кедах, зимой без шапки, штаны какие-то модные носил, будто нормальным человеком быть уже западло.

И вот как-то в крещенские морозы собрался он ночью в сельский клуб — на танцульки. А бабка ему:
— Куда собрался, придурок? Шапку надень, валенки натяни, рейтузы поддень! Бубенцы отморозишь. Заболеешь — я тебя знать не буду.

А он только огрызнулся:
— В шапке причёска сомнётся. Кеды модные. Все сейчас так ходят. И попёрся.

Целую ночь отплясывал в клубе, глаза стеклянные, под какой-то дрянью. А под утро клуб закрыли, и побрёл он домой через сугробы.

На улице дубак, метель, ветер воет. А он стоит на остановке в кедах по колено в снегу и автобус ждёт. И тут началось. Сначала уши захрустели, как маринованные огурцы. Подумал — показалось. А потом хуяк… Одно ухо в сугроб упало. Потом второе. Лежат, как два пельменя. Нагнулся он уши свои подобрать — глядит, а ноги уже чёрные. Думал — грязь налипла. А это уже мясо почернело. Тут его страх и пробрал. Дёрнулся бежать — а ноги уже не слушаются. Мороз сковал.

Тем временем бабка дома почуяла неладное. Утро давно, а внучка всё нет. Натянула тулуп и пошла через сугробы искать своего неслуха. Долго шла. И вдруг видит — на остановке будто снегохуй какой-то стоит. Подошла ближе… Глядь... А это внучок её окоченевший!

— Блядское ты отродье… Еле нашла тебя. Без ушей уже… Копыта отморозил… Бубенцы хоть целы?

И поволокла его домой лечить. Первым делом ноги отпилила — по колено. От гангрены спасала. Потом уши пыталась пришить, да не прижились они. Почернели и съёбурились, как чернослив. В общем — сделала, что смогла.

С тех пор модник по клубам больше не шастает. На протезах особо не попрыгаешь. Сидит теперь дома, к стулу прикованный.

А бабка довольная ходит, подружкам хвастается: — Вот у меня внук — домосед. Не то что ваши оболтусы, по ночам шароёбятся.

#страшныеистории #мистика #ужасы #черныйюмор #деревня #байки #рассказ #крипота