Otonashi1833

На следующий день я принялся решительно менять свою жизнь, прекрасно осознавая, что даже в лучшем случае она уже не станет такой, как прежде. Начать я решил с соседей - за время моего отсутствия их пыл поумерился, однако атмосфера в доме по-прежнему была невыносимой. Я рассмотрел несколько вариантов действий и остановился на том, который почти не требовал усилий с моей стороны и в теории мог стать очень эффективным. А именно - сочинил легенду о том, как наладил контакт с тюремщиками и произвёл на них хорошее впечатление, благодаря чему теперь мог без труда вызвать наряд полиции к любому, кто будет портить моё имущество или ещё как-то меня потревожит. Не просто же так меня отпустили всего через пару дней, тогда как большинство арестованных до сих пор где-то сидело! Кроме того, вернулся я в гораздо лучшем состоянии, чем даже раньше - а разве можно было ожидать снисхождения к простому смертному от тех грубых солдат, что патрулировали улицы и стреляли по толпам людей, ищущих спасения от катаклизма?
Остальное сделали сами жильцы, в сплетнях добавляя красочные подробности к моей истории. Очень скоро в их глазах я стал кем-то вроде криминального авторитета, способного натравить на перешедших мне дорогу хоть копов, хоть головорезов, а то и сделать всё самостоятельно, не опасаясь последствий. Меня обходили стороной, при случайной встрече пытались незаметно прошмыгнуть мимо, опустив глаза, иногда даже задабривали нехитрыми подарками - причём пару раз в надежде на то, что я помогу разобраться с чьим-то неприятелем. Я, однако, сразу дал понять, что сейчас не желаю делать ничего подобного и скорее расправлюсь с заказчиком, чтобы не беспокоил важных людей почём зря. Да, слухи обо мне ходили более чем неприятные, но во-первых я их по понятным причинам почти не слышал, а во-вторых здесь даже праведному монаху выдумали бы кучу смертных грехов. Так что я, пожертвовав уже давно уничтоженной репутацией, создал себе новую и при этом почти ничего не потерял.
Имидж матёрого уголовника, каким бы неправдоподобным он ни являлся, следовало поддерживать, поэтому я выработал у себя несколько характерных привычек киношных злодеев. Изменилась даже моя речь - теперь в ней периодически проскакивали пафосные фразы, насколько хватало фантазии. Актёр из меня был ровным счётом никакой, но созданный воображением соседей образ оказался достаточно надёжным. Хотя остальные жильцы едва ли верили ими же выдуманным байкам, в глубине души они опасались, что это может оказаться правдой. А большего я и не просил - мне было необходимо вырваться из войны всех со всеми, остальное же было не так существенно.
Выходить на улицу всё ещё было небезопасно, поэтому я сосредоточился на прослушивании новостей. Со временем мне даже удалось распределить энергию так, чтобы пару часов в день спокойно смотреть телевизор - этот секрет я подслушал в соседских разговорах. То, что касалось самого Сатурна, я мог проверить, просто выглянув в окно - теперь мне не было страшно от этого зрелища, да и тучи становились всё менее плотными. Мир действительно оживал, пусть это и был очень медленный, тяжёлый, какой-то болезненный процесс. Но чем ближе была весна, тем больше странных вещей показывалось из-под снега.
Тот репортаж поначалу ничем не отличался от предыдущих. Вначале по обыкновению сообщили прогноз погоды на ближайшие дни, затем рассказали, что для исследования аномалии к ней был направлен какой-то продвинутый зонд, поведали об очередном митинге... Я уже собрался было выключить телевизор, чтобы не тратить зазря драгоценное электричество, однако неожиданно заметил нечто совершенно новое. В толпе мелькнули несколько фигур в странных то ли балахонах, то ли мешковатых скафандрах. Официально-спокойный голос диктора бесстрастно комментировал происходящее.
- ...Кроме того, сегодня на улицах впервые были замечены сектанты из так называемой Церкви Последних Дней, занимающиеся разжиганием паники и пропагандой антисоциального поведения среди жителей. Для тех, кто впервые слышит о ней, сообщаем - это теневой культ, чьи адепты поклоняются демону апокалипсиса Торнши и, предположительно, приносят ему человеческие жертвы. В настоящее время арестовано около сотни сектантов и более пятидесяти их сообщников из числа граждан крупнейших сатурнийских колоний...
На экране появилась картинка прямой трансляции. Молоденькая журналистка с некоторым страхом наблюдала за двумя крепкими солдатами, тащившими одного из культистов к бронированной машине. Тот, казалось, скорее простился бы с жизнью, чем позволил лишать себя свободы. Его капюшон сбился набок, явив миру перекошенное лицо, покрытое какими-то оранжевыми пятнами и, если так можно сказать, украшенное замысловатым символом над левым глазом.
- Пустите меня, уроды! - его визгливый крик был хорошо слышен даже с такого расстояния от микрофона, - Когда врата откроются, вы все отправитесь в ад! В ничто! Вы - лишь черви в сравнении с Властителем! Только мы спасёмся! Учтите, чем дольше он ждёт, тем хуже вам будет! Думаете, что сможете нам помешать?! Да вы даже не...
Мощный удар под дых заставил фанатика заткнуться, и его грубо закинули в кузов. За долю секунды до того, как тяжёлая дверь броневика захлопнулась, сектант успел восстановить дыхание и показать в камеру какой-то жест - должно быть, неприличный, однако он не был похож ни на что, известное мне раньше.
- Вот так-так!.. - я откинулся на спинку кресла и потёр лоб, обдумывая всё это.
Разумеется, я совершенно не верил ни в загадочного демона, ни в пользу ритуалов, ни в магию вообще - вся история последних веков показывала, что будь нечто подобное хоть отчасти правдой, разные корпорации давным-давно начали бы делать на этом деньги. Однако даже самая захудалая секта умела промывать людям мозги, поэтому, если я хотел быть уверенным в будущем, мне следовало разузнать побольше об этой Церкви и выяснить, каким может стать мир при её гипотетическом успехе. Поразмыслив, я пришёл к выводу, что группировка таких размеров наверняка не смогла бы возникнуть с нуля всего за неделю. Следовательно, она или существовала задолго до начала первых взрывов, или использовала какую-то готовую мифологию, чтобы распространиться с такой скоростью. Оба варианта предполагали, что при желании можно было найти всю основную информацию - следы прошлой активности культа, прототип этого Торнши или хотя бы похожие случаи. Игру в сыщика я счёл попросту глупым занятием, поскольку не имел ни малейшего опыта, а улицы по-прежнему оставались неуютным местом. Тем не менее, я знал, какая работа мне по плечу.

Я проснулся в четыре утра и первый час просто валялся, пытаясь удержать в памяти обрывки сновидений. За окном снова шёл дождь, но с каждой минутой он явно терял силу. Вылезать из-под тёплого одеяла совершенно не хотелось, поэтому я предусмотрительно отключил будильник. Всё равно не смогу уснуть, жаворонок - это неизлечимо, и никакие внешние силы не помогут, уже пробовал. Нашарив на тумбочке пульт, я включил телевизор, рассеянно прослушал новости, постарался сосредоточиться на прогнозе погоды и, не придумав ничего лучше, поставил какой-то старый фильм. Наконец, организм набрал достаточно сил, чтобы, не дав мозгу времени на раздумья, резко спрыгнуть на пол и окончательно пробудиться, после чего я приступил к обычным утренним процедурам.
За завтраком я по привычке составил план сегодняшних дел - не так, как некоторые, а только в общих чертах, чтобы не забыть ничего важного. День обещали ясный, что очень обнадёживало - после работы, возможно, удастся выбраться из города и по-человечески отдохнуть. Если получится, то даже в хорошей компании, но об этом уже надо было договариваться. Месяц только начинался, можно было не опасаться внезапных отчётов и срочных заказов, поэтому мне захотелось сохранить это мечтательно-философское настроение до вечера. Покончив с трапезой, я выглянул в окно, за которым уже ничего не лилось, записал в блокнот пару новых мыслей, неспешно оделся и с чистой совестью отправился на работу. Опоздание мне точно не грозило, а прийти слишком рано было попросту невозможно - дневная смена часто пересекалась с ночной, и двери конторы никогда не закрывались.
Покинув лифт, я огляделся и, не увидев в пустынном подъезде ни одной живой души, неторопливо пошёл к выходу, одновременно пытаясь нашарить в кармане рубашки ключ - однажды мне уже довелось забыть его дома и битый час сидеть у двери, пока её не откроет кто-то другой. К счастью, в этот раз он был на месте. Привычным движением я нажал на потёртую кнопку, и дверная панель с тихим скрипом отъехала в сторону. Даже в это время улица не была бесшумной - по дороге проносились автомобили, шелестели кроны фиолистов, тихо гудели атмосферные установки, одинокие прохожие о чём-то разговаривали друг с другом или с невидимыми собеседниками... И всё же сейчас было даже тише, чем глубокой ночью. Мне всегда было интересно, почему за два часа до рассвета город внезапно становится таким безмятежно-спокойным, что совершенно не хочется нарушать эту гармонию.
Зажмурившись от внезапно налетевшего порыва свежего ветра, который показался особенно холодным после домашнего уюта, я вышел во двор. Немного постояв на пороге и вдыхая множество городских запахов, ставших после дождя особенно сильными, я посмотрел на небо, с удовлетворением отметив, что сегодня действительно было почти безоблачно - лишь на фоне поднимавшегося из-за горизонта Сатурна виднелись еле заметные обрывки вчерашних тучек. До начала рабочего дня оставалось ещё почти полтора часа, поэтому мне захотелось пройти через парк, а не трястись в общественном транспорте и уж точно не отправляться за машиной. Стараясь не угодить в лужу и мысленно благословляя тех, кто успел положить дощечку через особенно широкую яму, я подобрался к калитке, помахал рукой возвращавшейся из магазина соседке, после чего направился вниз по улице.
Место, куда я направлялся, было самым старым во всём городе. По сути, с него и началось создание колонии - вернее, с оранжереи, где первопроходцы выращивали для себя еду. Сейчас от неё остались только часть фундамента со стеной и памятная табличка посреди вечно цветущего сквера. Мне доводилось бывать в командировках на другие населённые спутники Сатурна, но я нигде не видел ничего похожего на Парк Галилея, даже отдалённо. Лишь здесь у людей выработался такой менталитет, что они едва ли не с самого начала застройки города присоединяли к охраняемому законом саду собственные клумбы и газоны, из-за чего тот разросся на добрую половину города. Обычно там всё было забито толпами туристов, но в столь ранний час волноваться по этому поводу не приходилось. Я нашёл в органайзере карту города и выбрал подходящий маршрут, после чего, слегка ускорив шаг, свернул за угол, выйдя к живописной лужайке, откуда можно было всего за десять минут добраться до центральных кварталов парка. Лет тридцать назад на её месте стоял симпатичный магазинчик, где всегда можно было разжиться чем-то вкусным, и я так и не решил для себя, стало ли после реконструкции города лучше или хуже.
Чем дальше я заходил в эти рукотворные, слишком аккуратные джунгли, тем сильнее предавался воспоминаниям. Вместо тех цветников раньше были заросли фиолистов, идеальные для игры в войнушки, а кинотеатр прямо напротив них до сих пор работает. А вон с того холмика я впервые самостоятельно съехал на велоборде... С некоторыми местами были не слишком приятные ассоциации, но долгая работа в туристическом агентстве научила меня мириться с такими вещами. В конце концов, на свете нет людей, у которых никогда не происходило ничего плохого, а я только пару раз неудачно сходил на свидания, посидел под арестом да однажды сломал руку. Если так подумать, то у меня была вполне заурядная жизнь, и интересного в ней происходило лишь чуть больше, чем в среднем по статистике. По молодости я думал выбрать себе более авантюрное занятие, но быстро усвоил урок, что реальность не всегда соответствует ожиданиям. С другой стороны, никогда не поздно сменить занятие - сосед-филателист с пятого этажа, например, вообще на восьмом десятке устроился пилотом дальнобойного грузовика и уже побывал, кажется, на всех обитаемых планетах Солнечной системы. Значит, и я смогу, только накоплю достаточно денег на полноценное обучение газдайвера... Ещё лет десять, максимум пятнадцать - зарплаты тут очень неплохие.
С такими мыслями я и добрался до конторы. Её окрестности после этой прогулки теперь казались мне продолжением парка - частные цветники ещё не успели отвоевать территорию, хотя явно к этому стремились. Из-за горизонта к тому времени уже начинали пробиваться первые солнечные лучи, поэтому я постарался настроиться на рабочий дух. Устремившись к турникету служебного входа, я полез в карман... и обнаружил, что ключ остался в другом костюме. К счастью, сейчас были не такие суровые времена, как при предыдущем начальнике, поэтому я, проклиная свою рассеянность, направился к охраннику за одноразовым пропуском. Снять деньги со счёта по нему, конечно, было невозможно, но до завтра можно и потерпеть. Главное - получив зарплату за два дня сразу, не потратить её на радостях в тот же день. Пройдя в здание, я достал из шкафчика форму, переоделся и, посматривая на часы, пошёл делать себе чай.
День прошёл почти спокойно, если не считать клиента из дафнийского поселения, чей характер я так и не смог выразить литературным словом. После того, как он наконец определился с тем, чего хочет, и отправился на экскурсию, мы ещё несколько раз пересматривали эту запись - главный весельчак нашей компании до сих пор не вернулся из отпуска, а заряд хорошего настроения надо было как-то получить, иначе можно было серьёзно свихнуться. Кроме того, я поговорил со знакомыми - четверо из них, как и я, собирались отправиться на природу, правда, в разные места. Троим из нас удалось объединить планы, но на несколько часов позже, чем я рассчитывал. Свободное время мне показалось разумным провести дома, основательно готовясь к предстоящей поездке. Спешить, как и утром, было некуда, и я решил ещё раз пройтись пешком, только на этот раз по транспортным улицам - соваться в парк сейчас было не самой лучшей идеей.
Я шёл по залитому вечерним светом городу и старался ни о чём не думать. Рабочая неделя завершилась, и в ближайшие пару дней мне совершенно не хотелось напрягать мозг ненужными сейчас размышлениями. Фонари ещё не горели, рекламные экраны были здесь редкостью, но яркие лучи висящего у самого горизонта Солнца, отражаясь от поднявшегося над домами Сатурна и преломляясь в стеклянных панелях зданий, окрашивали привычные вещи в незнакомые, сказочные оттенки. Автомобили, искрясь и переливаясь, проносились мимо, спеша по каким-то своим делам. Уличные торговцы постепенно убирали сувениры и закуски в контейнеры, чтобы завтра снова радовать туристов. Сверкающие многоэтажки, оплетённые садами и эстакадами, казалось, чего-то ожидали. Через небо с гулом и рычанием проплывали космолёты, устремляясь к другим планетам или прилетая сюда, в эту провинциальную колонию. Деревья тихо шелестели, где-то вдалеке слышалось кряканье опянок, отовсюду раздавались непохожие друг на друга голоса... Знакомый с детства пейзаж в лучах заката казался чем-то потусторонним - удивительно, что человек смог создать такую красоту, даже с помощью сил природы.
Неожиданный удар вывел меня из этого почти отрешённого состояния. Идущая передо мной невысокая, полная женщина внезапно остановилась посреди дороги, и я, не успев среагировать, врезался в неё. Пробормотав извинения, я собрался было сделать шаг в сторону и продолжить свой путь, но что-то показалось мне странным, заставив помедлить. Через пару секунд до меня дошло - она смотрела вверх, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг. Я проследил за её взглядом... и понял, почему город выглядел сегодня так необычно. Рука женщины вцепилась в моё плечо, но я даже не заметил этого, поражённый зрелищем, мимо которого едва не прошёл.
Испытываемое мною чувство было не страхом - скорее, благоговением перед открывшейся картиной. За свою жизнь я никогда не видел ничего подобного, хотя видел Сатурн уже тысячи раз. На видимой стороне зависшего в зените титанического, занимавшего собой почти всё небо жёлтого диска вспыхивали тусклые сине-зелёные или красные огни, медленно расходившиеся огромными кольцами. Там, где они сталкивались, возникали причудливые завитки или колышущиеся пятна, и всё это постоянно перетекало в новые формы, повинуясь капризам атмосферных вихрей. Неведомое явление было ограничено сравнительно небольшой областью, но она явно превосходила размеры любого спутника минимум вдвое. Не опуская глаз