Miofriend

Комната встретила его привычным хаосом: пыльные сигаретные пачки, пустые банки из-под энергетиков, экран ноутбука, зависший на полузаполненном отчёте. Он потянулся к последней сигарете, но вместо неё нашёл лишь сломанный фильтр с надкушенным краем.

«Значит, сегодня — день „Н“»*

Он не стал чистить зубы. Щётка в ванной уже приросла к стакану, как будто её не трогали годами.

На кухне чайник закипал ровно три минуты. Артём знал это, потому что каждый день засекал. «Как заводной»— думал он, глядя, как струйка пара бьёт в потолок.

За окном — снег. Слишком белый для этого района. Слишком тихий.

«Почему не слышно машин?»

Чайник щёлкнул.

Бабы Зины не было.

Она должна была мыть пол. Каждое утро, в 6:30, её швабра скрипела по плитке подъезда. Но сегодня тишина.

Артём вышел на улицу.

Остановка была пуста. Ни пьяных мужиков, ни школьниц с сигаретами. Только **разорванный плакат на стенке:

«ОНИ ВСЕГДА СЛЕДЯТ. НЕ ВЕРЬ ИМ»

Кто «они»?

Снег под ногами не хрустел. Он впитывал звук, будто земля была накрыта гигантским звуконепроницаемым колпаком.

«Что-то не так…»

Артём потрогал лицо. На щеке — шрам,которого вчера не было.

Внезапно «заглох телефон»Экран погас, а потом вспыхнул красным текстом:

«ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН. ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ».

Откуда-то сверху донёсся гудящий звук, словно гигантский дрон завис над городом.

«Это не снег… Это пепел», осенило его.

Артём побежал.

Ноги проваливались в сугробы, но улицы менялись.Один и тот же дом повторялся снова и снова.

На стене гаража — свежая надпись:

«ТЫ НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ ПРОСНУТЬСЯ»

Он упал.

Снег оказался глубоким, как болото.

«Я тону… в снегу?»

Сверху раздался механический голос: «Субъект № 4782. Эксперимент завершён. Стирание через 5… 4…»

Артём закричал.

Но снег уже заползал в рот, в лёгкие, в мозг.

Последнее, что он увидел — чёрный вертолёт без опознавательных знаков.

И красную лампочку камеры.

Снег забивал рот, глаза, уши. Артём судорожно дёргал руками, но сугроб лишь затягивал глубже, будто земля превратилась в зыбучий песок.

Где-то вверху, сквозь вой ветра, прорвался механический голос:

Субъект 4782. Сброс.

Всё потемнело.

А потом - Щелчок.

...Он дёрнулся на кровати. В висках стучало, во рту горчило. На тумбе скрипел будильник тот самый, китайский, с треснувшим экраном.

«Опять этот сон…»— Артём потянулся к сигаретам.

Пачка была пуста. Ровно как вчера. И позавчера.

За окном падал идеально белый снег

На стене, прямо над кроватью, кто-то написал красным:

«ТЫ НЕ ПРОСНЁШЬСЯ»

Но Артем этого не замечал

Единственным клапаном, через который выходил пар, стал алкоголь. Не запой, нет. Просто пару бутылок пива вечером, чтобы заглушить этот фоновый гул тревоги. Потом — побеги. Уехать одному на день рождения, лишь бы на несколько часов вырваться из этого поля напряжённости. Мы с женой оказались на грани. Скандалы были такими, что казалось, стены вот-вот рухнут. Мы стояли на пороге развода, и виноватым в этом был я.

Казалось, мы этот шторм пережили. Но внутри осталась странная, необъяснимая пустота. Как после бомбёжки, когда уже тихо, но в ушах всё ещё звенит, а перед глазами — развалины.

И тогда ко мне стали приходить сны.

Мне снилась война. Самолёты, сбрасывающие бомбы прямо над головой. А я в панике пытаюсь собрать вещи, укутать ребёнка, завести машину. А жена… жена красится и смеётся, говоря, что я как всегда накручиваю и всё не так страшно. Я чувствовал себя единственным, кто видит угрозу, единственным, кто пытается спасти нашу семью, и при этом — главным виновником происходящего.

Потом был сон, где у меня кружилась голова так, что я падал. Жена вызывала скорую, а я сопротивлялся. Приехавшая врач окунула меня в ледяную ванну и дала съесть лягушку — символ чего-то отвратительного, но необходимого. А потом стена ванной рухнула, и за ней открылась бескрайняя, раскалённая пустыня. Но в этом сне был и странный hope: я вышел в сад. Он был перекопанный, ровный, будто готовый к новым посадкам. И в углу стояла одна-единственная смотровая площадка, с которой открывался вид на всё это чистилище. Символично, да?

Часть 2: Призраки за столом, или Игра в испорченный телефон

Чтобы понять, откуда растут ноги у этой тревоги, нужно вернуться назад. В моё детство.

Я — тот самый старший сын, который всё делал неправильно. Учёба? Я был троечником, и это был повод для постоянного буллинга со стороны родни. Одежда? О, это отдельная история. Недавно мне приснился сон, будто мы с роднёй в гостях, и они устроили мне разнос из-за моих бежевых джинсов. Осуждали так яростно, будто я совершил нечто немыслимое, вплоть до смены пола. А джинсы-то были самыми обычными, мужскими!

Во сне я finally взорвался. Послал всех куда подальше, крикнул, что живу в «ебутой семье», и нормальные в ней только мама и дед.

Это был не просто сон. Это была квинтэссенция всей моей жизни. Постоянное, тотальное осуждение. За всё. За то, как я живу, что ношу, что делаю. Даже когда мне было шесть лет, меня уже тыкали носом в ошибки.

А потом была дача. Мой личный архипелаг ГУЛАГ с грядками вместо бараков. В то время как все друзья наслаждались летом в городе, я в четыре года уже копался в земле. Меня отправляли туда не для радости, а потому что так было удобнее родителям. И до сих пор, мне уже 26, у меня своя семья, ребёнок, работа — мне звонят и говорят: «Приезжай, картошку копать». Я НЕ ЕМ ИХ КАРТОШКУ. Я НЕ ЕМ НИЧЕГО, ЧТО ОНИ ВЫРАЩИВАЮТ.

Они до сих пор видят во мне того самого провинившегося подростка. Любое моё действие, любое слово встречается их внутренним цензором: «Аааа, как ты мог! Так нельзя!».

А я хочу крикнуть: «МОЖНО! Это моя жизнь! Я хочу быть собой!»

Часть 3: Просто быть. Без разрешения.

Для чего я всё это пишу? Не знаю. Наверное, чтобы наконец выговориться. Чтобы понять, что я не один такой. Что есть кто-то, кто узнает в этой истории себя.

Мои сны — это не просто странные картинки. Это отражение моего внутреннего состояния. Сна про священника, которому я исповедовался, и трёх котов (где злой рыжий кот — моя подавленная агрессия, которая царапается наружу, а два добрых — пытаются её удержать). Сна про коллегу, который устроил на работе аварию «в качестве проверки» — потому что я постоянно чувствую, что меня экзаменуют на профпригодность в собственной жизни.

Я устал. Я устал оправдываться. Устал доказывать, что я имею право носить свои бежевые джинсы, растить своего ребёнка так, как считаю нужным, и жить так, чтобы мне было хорошо.

Я почти завязал с алкоголем. И мне даже приснилось, что я сорвался и мне было настолько противно, что я проснулся с чувством облегчения, что это был всего лишь сон.

Это и есть тот самый путь. Путь через сны-кошмары, через войну и головокружение, к той самой смотровой площадке в перекопанном саду. Чтобы увидеть свою жизнь с новой высоты и наконец-то построить её для себя.

А всем, кто думает, что имеет право меня судить, у меня уже готов ответ. Тот самый, который я дал во сне.