LadyAndUnicorn

Харальд, младший сын конунга Восточной Норвегии Сигурда, родился в 1015 году. Времена были неспокойные, и уже в 15 лет Харальд принимал участие в битве за трон Норвегии между своим старшим братом Олафом II и сторонниками Кнуда из Швеции. Это, безусловно, было славное побоище: сошлись сторонники Олафа Святого, потомки Харальда Прекрасноволосого и Кнуда Великого. Угадайте, кто победил) Победил, конечно, тот, кого прозвали Великим, будущий Святой был убит, а его брат Харальд бежал, спасаясь, в Швецию. Там он задержался ненадолго и в 1031 году прибыл со своим боевым отрядом в Киев на службу к Ярославу Мудрому. Хочется сказать, ничего себе занесло, что он забыл в Киеве? Но в Киеве воспитывался его племянник, сын Олафа II, Магнус. Родители отправили его туда сами, в спокойное и и безопасное место. А сам Ярослав был женат на шведской принцессе Ингигерде. Причем по изначальным договоренностям Ингигерда должна была сама стать женой Олафа II. Но послы от новгородского «конунга» оказались более убедительными, так что ее отец отдал Ингигерду в жену Ярославу, на тот момент новгородскому князю, а Олаф женился на сестре Ингигерды – Астрид. В общем, в Киеве все свои. Это родня, причем, что немаловажно, не претендующая на престол Норвегии, а значит, ехать туда безопасно.

Харальд прибывает ко двору Ярослава Владимировича, когда ему 16 лет. Там он встречает Елизавету Ярославну, дочь князя, которой всего 6 лет. Неизвестно точно, когда она пленила сердце сурового норвежского юноши, но Харальд просит ее руки у Ярослава – и получает отказ. Дескать, недостаточно знатен, не слишком богат. Харальд смиренно соглашается с ответом и отправляется добывать богатство и славу.

Он прибывает в Византию на службу к императору и там, судя по всему, со своими товарищами из Скандинавии составляет особый отряд в иностранном греческом корпусе. Он отправляется в военные походы по указанию императора, участвует в борьбе с пиратами, подавлении восстаний. Его походы ведут в Малую Азию и Сирию, Болгарию и Сицилию, и отовсюду он присылает киевскому князю несметные богатства для возлюбленной Ярославны. Харальд, как истинный скандинавец, был мастером скальдской поэзии, а это ценилось в тех краях не меньше, чем отвага в бою. Умение писать красивые и сложные «висы» считалось даром Одина, а потому было почетно и уважаемо. И этот суровый воин, бесстрашно отправляющийся в любую дорогу по приказу императора, писал такие строки:

Я владею восьмью искусствами: умею слагать стихи;

умею быстро ездить верхом; иногда я плавал; умею скользить на лыжах;

я опытен в метании копья и владении веслом;

я также умею играть на арфе и знаю восемь приемов борьбы.

Я родился там, где уппландцы натягивали луки;

теперь у меня есть корабли, ненавистные населению, которые плавают среди островов;

с тех пор, как мы спустили его на воду, корабль мой рассекал много морей.

Однако не хочет девушка в Гардах чувствовать ко мне склонности.

Кроме того, ни женщина, ни юноша не смогут отрицать, что мы у южного города

храбро сражались своими мечами: там есть доказательства наших подвигов.

Однако не хочет девушка в Гардах чувствовать ко мне склонности"

Гарды или Гардарика – скандинавское название Руси, и мы можем легко догадаться, о какой девушке идет речь. Кто же тут устоит? Отвага, напор и красивые вирши – и вот уже княжеская дочь выходит замуж за прославленного воина. Венчание Харальда и Елизаветы состоялось зимой 1043/44 года, и в 1046 они возвращаются в Норвегию. Харальд становится королем Харальдом III.

В этом браке родились две дочери – Мария и Ингигерда. В 1066 году при сопровождении дочерей и супруги Харальд отправляется на битву при Стамфорбридже. Женщины остаются ждать вестей на Оркнейских островах. Харальд сражается вместе со своим соратником Ойстеном Орре, которого прочит в мужья своей дочери Марии. Они погибнут так же, как и сражались, вместе. И по загадочному велению небес, без явных причин, в тот же день умрет и Мария.

Ингигерда выйдет замуж за датского принца Олафа и станет королевой Дании. А Елизавета Ярославна больше не будет упоминаться в скандинавских сагах. Но прекрасные стихи влюбленного воина переживут века, и спустя столетия ими будут вдохновляться новые поэты:

И слава, добытая в долгой борьбе,
И самый венец мой державный,
И всё, чем я бранной обязан судьбе,—
Всё то я добыл лишь на вено тебе,
Звезда ты моя, Ярославна!

Всем спасибо за уделенное время!

Фотографии взяты из открытых источников

Больше историй в моём мой тг-канале https://t.me/lady_and_unicorn

Елене было всего 8 лет, когда начали обсуждаться планы о ее замужестве. Первыми среди потенциальных женихов были названы сыновья польского короля Казимира IV Ягеллона. Польше нужны союзники против османов, и Московское княжество – хороший вариант. В тот момент предложение Польши было отвергнуто, но, как оказалось, не на долго.  

Вскоре после смерти короля Казимира IV в 1492 году Иван III идет войной на Литву. Поход был весьма успешен: княжество Вяземское и обширные территории вокруг Оки переходят Москве, всего почти 90 тысяч квадратных километров. По этому прекрасному поводу между Великим княжеством Литовским и Великим княжеством Московским заключается «Вечный мир». Надо сказать, что уже один «Вечный мир» был – его заключил с Литвой отец Ивана III, Василий II Тёмный Васильевич. Но что поделаешь, времена неспокойные, о какой вечности можно говорить.

Итак, Москва получает полцарства, а Вильна (старое название Вильнюса) – царскую невесту: для скрепления мирного договора Елену Ивановну выдают замуж за великого князя литовского Александра I Ягеллончика, сына Казимира IV. Невесте 19 лет, жениху – 34. Для каждой из сторон в этом браке есть свои плюсы: Ивану III важно закрепить добрососедские отношения и, самое главное, остановить литовскую экспансию на восток. Для Александра I важно получить мощного союзника и, самое главное, вернуть посредством влияния жены завоеванные земли обратно. Звучит, как надежный план.

Перед свадьбой Александр I подписывает договор с Иваном III, что Елена не будет принуждаться сменить веру на католическую. В Литве, несмотря на немалое количество православных жителей, знать исповедует католичество, и от этого стремится оградить свою дочь Иван Васильевич. Александр пытается внести в договор поправку: дескать, если сама захочет, то сменит, сугубо добровольно. Надо полагать, Иван III весьма доходчиво объяснил, что он думает о таких дополнениях, и договор остался без изменений.

Венчание состоялось 15 февраля 1495 года в Вильне, в костёле святого Станислава. Невеста выбирает для торжества традиционный русский наряд. Таинство совершил католический епископ Войцех Табор в присутствии сопровождавшего невесту православного священника Фомы. Кстати, свекровь Елены – Елизавета Габсбург, королева Польши, дочь императора Священной Римской империи, говорят, специально опоздала на свадьбу, дабы продемонстрировать, что она думает и о свадьбе, и о невесте.

Семейные будни начались не слишком романтично. Католические епископы, папский легат, муж – все начинают уговаривать княгиню принять католичество. Договор? Какой договор? – наверное, спрашивают они при этом друг у друга. Свекровь показательно не замечает невестку, но при этом тоже не упускает возможности присоединиться к этой компании, чтобы заставить Елену сменить веру. Елена отвечает отказом, оказывая поддержку и делая пожертвования православным приходам своей новой страны.

Отец, Иван Васильевич, ведет с Еленой активную переписку через людей ее свиты. Он, посредством дочери, пытается склонить литовского князя на нужный ему путь политических решений. Это приводит к тому, что в том же 1495 году слуги и приближенные, прибывшие с Еленой, высланы обратно в Москву.  

Однако, Елена ведет себя достойно, не пытаясь давить на супруга, не участвуя в политических интригах, не делая вызывающих поступков.

И, судя по всему, отношения Елены и Александра явно были весьма теплыми: в сохранившихся письмах он обращается к ней «милая моему сердцу пани», старается оградить от излишнего давления при дворе и дарит ей земли для собственного владения. Но в браке нет наследников. Это не добавляет популярности Елене и усиливает негативное отношение.

В 1498 католическое духовенство снова предпринимает активные попытки склонить княгиню к католичеству. Уже знакомый нам виленский епископ Войцех Табор и киевский митрополит Иосиф Болгаринович уговаривают Елену принять церковную унию: дескать, православные останутся при своих православных традициях, вообще ничего не поменяется, просто надо признать папу римского главой церкви, духовным лидером и правителем. Неудивительно, что Елена отказывается от такого предложения. И в 1500 году ее отец называет притеснение православных жителей Литвы главным поводом к очередной войне. Елена сталкивается с новой волной негатива, которая обрушивается на неё – её в открытую винят в нападении Москвы. Сохранились письма Елены к своему отцу, в которых она утверждает, что не подвергается гонениям из-за веры, просит прекратить войну, называет мужа «братом» своего отца, а себя – отцовою служанкой. И хотя можно предположить, что письма написаны не совсем добровольно, они ясно передают то непростое положение, в котором пребывала Елена Ивановна.

В том же 1500 году литовская армия была разбита в битве на реке Ведроши, несмотря на поддержку Ливонского ордена и Большой Орды. Зато в следующем году в жизни Великого Княжества Литовского происходит важное событие – законодательным актом принято решение об объединении Польши и Литвы в одно государство, которое должно управляться одним королём, избираемым в Кракове. Этим королем избран Александр I Ягеллончик. Но вопросы есть к его супруге. Польская королева – не католичка?.. Теперь и польская знать требует, чтобы Елена сменила веру. Папа римский Александр VI присылает Александру отпущение от его супружеской клятвы и обязанностей по отношению к Елене. Даже освобождает от договора, заключенного с Иваном III. Неслыханная щедрость – развод от папы римского. Но Александр отказывается от этого предложения и дарит Елене новые земли.

Александр I коронован как король Польши в декабре 1501 года, а Елена по титулу осталась супругой великого князя литовского. Всего через 5 лет Елена станет вдовой.

Преемником, назначенным лично Александром I, становится Сигизмунд I Старый, его младший брат. Перед смертью Александр успевает написать завещание с поручением заботиться о Елене. Елена же хочет вернуться в Москву. Ей 30 лет, у нее нет детей, и она хочет обратно на родину. Однако по каким-то причинам она всё же остается в Вильне, а через год, в 1507, получает от Сигизмунда I в свои личные владения новые земли. Меж тем, в том же году вновь начинается русско-литовская война. Уже брат Елены, Василий III, наследник Ивана III, ставит в вину Литве притеснение православных, и даже обвиняет Сигизмунда в попытке отравить сестру. Более того, Василий III и сам претендует на владение литовским престолом. Ситуация обостряется до предела. В 1511 году Елена снова просит отпустить её в Москву, Сигизмунд снова отвечает отказом. Ему совсем не на руку, чтобы его противник узнал ценные сведения из первых уст, да еще и получил богатое спонсирование своей армии – у Елены скопилось немалое состояние из доходов от подаренных ей земель.

В конечном итоге, она решает бежать без разрешения короля. Она объявляет, что намерена посетить свои владения. Разумеется, выбраны те, что находятся рядом с русской границей. Там, в назначенном месте, ее должен ждать вооруженный отряд, возглавляемый князьями Петром Одоевским и Семеном Курбским. Возможно, если бы Елена приняла решение бежать с одной дамской сумочкой, то всё прошло бы удачно. Кто может об этом знать? Но она требует выдачи своего состояния. А это весьма немало: 14 сундуков с золотом и драгоценностями, которые хранятся в монастыре ордена францисканцев. И хотя Сигизмунд I поначалу соглашается на выдачу ее имущества, кто-то из слуг доносит ему о планах побега. Разрешение отменяют, а Елену прямо во время службы в церкви выводят из храма и отправляют в город Бирштаны. Василий III явно разозлен – и сорвавшимися планами, и непочтительным обращением с сестрой. На его претензии Сигизмунд отвечает, что Елену всего лишь перевезли в безопасное место, подальше от беспокойных границ. Это стало поводом для новой войны в 1512 году. В следующем, 1513 году, Елену перевозят в новое место – город Браслав, и внезапно, без видимых причин, в возрасте 36 лет, она умирает.

Её похоронили в Вильне, в православном храме Успения Пречистой Божией Матери, куда она ходила на службы, где молилась перед венчанием. Над её гробницей поставили икону – Виленскую икону Божьей Матери, икону, которой благословил её отец перед свадьбой с Александром, великим князем Литовским.

Война, начатая в 1512 году, продлится до 1522 года. Василий III окончательно присоединит Смоленск и многие пограничные территории к Московскому княжеству. После этого конфликта будут еще новые, которые приведут в итоге к возникновению Речи Посполитой и усилению Москвы, претендующей на всё древнерусское наследие. Этот вектор, начатый Иваном III, создаст и основу дальнейшего противостояния в восточной Европе, и то, что титул «государь всея Руси» станет политическим фактом и реальной силой.

Всем спасибо за уделенное время!

Фотографии взяты из открытых источников

Больше историй в моём мой тг-канале https://t.me/lady_and_unicorn

К моменту рождения Себастьяна страна на волосок держалась от династического кризиса: его отец, Жуан Мануэл, был восьмым ребенком и четвертым сыном португальского короля Жуана III. Казалось бы, не велики шансы на престол, однако детская смертность, неоптимизированная медицина, бац-бац, и ты в дамках, то есть королях. Это явно была одна из причин, почему Жуана Мануэла женили в 15 лет и, видимо, строго наказали немедленно решать вопрос с наследниками. Его жена была беременна, когда он скоропостижно скончался. Тут страна, наверное, напряженно вдохнула и выдохнула только спустя 18 дней, когда 20 января 1554 года на свет появился мальчик, которого нарекли Себастьяном.

После переходящего регентства от деда к бабушке, а затем к его двоюродному деду, Себастьян становится самостоятельным правителем в возрасте 14 лет. Первые шаги внушают оптимизм и веру в долгосрочное планирование: создается единое законодательство «Кодекс Себастьяна», качественно поддерживается медицина – для студентов, изучающих медицинские науки, вводятся королевские стипендии, в столице строятся больницы. Наводится порядок в системе мер и весов, создаются новые для жидких и сыпучих продуктов. Но, Боже, сыпучие продукты! Разве для этого Господь призвал его к этой жизни?

В сердце юного короля, скрупулёзно взращенного наставниками-иезуитами, стучатся духи великих крестоносцев, он жаждет великих побед и грядущего господства христианства по всей земле! Начать можно с Марокко.

В XVI веке Португалия была той империей, над которой никогда не заходило солнце. Ее обширные колонии были по всему миру: в юго-восточной Азии (современная Малайзия и Индонезия), Аравийском полуострове, Индии, Персии, Омане, экваториальной Африке и на бесчисленных островах. И, конечно, в западной Африке стояли опорные пункты крепостей на марокканском побережье: Сеута, Мазаган (ныне Эль-Джадида), Танжер и другие. Став хозяевами стратегически важных портов, Португалия ослабила связи Марокко с арабскими странами, но столкнулась с яростным сопротивлением внутри страны. Нарастающая угроза и усиление мусульманских стран подтолкнули юного короля к единственно верному решению: бороться с исламом, обратить неверных в христианство, вернуть величие Португалии на побережье Африки. В 1577 году Себастьян видит комету, летящую в сторону юга, и понимает – это знак одобрения высших сил. Медлить нельзя, но несмотря на неоспоримые аргументы, ему нужен законный casus belli. И таковой находится.

В Марокко идет борьба за престол между султаном Абд аль-Маликом (его поддерживают османы) и его же свергнутым племянником Мухаммедом аль-Мутаваккилем. Мухаммед аль-Мутаваккиль бежит в Португалию и просит помощи у Себастьяна, обещая стать его вассалом и предоставить новые крепости на побережье, имеющие важное значение. Для Себастьяна всё складывается как нельзя лучше: теперь он уже не вероломно вторгается в чужую страну, а помогает законному наследнику подавить восстание мятежника. Небеса, определенно, ему благоволят.

Король собирает войско, в которое входит цвет португальской знати и щедро оплаченные наёмники. В июне 1578 года почти 30-тысячное войско прибывает к берегам Африки. Абд аль-Малик, находившийся в Марракеше, ведет переписку с португальским королем. Он пытается отговорить юного Себастьяна от его безрассудных планов и одновременно играет на чувствах короля. Абд аль-Малик был не только опытным и успешным полководцем, но и – сейчас бы сказали «настоящим троллем». Старт к решающему сражению дало письмо султана: «Я пересекаю всю страну, чтобы встретиться с тобой, а ты не делаешь мне навстречу ни шага, - пишет он. — Это недостойно рыцаря и христианина, а если ты отступишь назад к месту своей высадки, то ты всего лишь собака и сукин сын». Надо понимать, на какой реактивной тяге португальский король прибыл к Аль-Ксар аль-Кебиру, где его и поджидал Абд аль-Малик. Его армия в 50 тысяч человек, укрепленная кавалерией, заняла удачную позицию между рекой Лукос и ее притоком. Себастьян, не обращая внимания на особенности местности, несмотря на усталость своего войска после перехода по пустыне, отдал приказ к немедленной атаке. Абд аль-Малик всё рассчитал, как по нотам. Он выстроил своё войско полумесяцем для сжимания противника в тиски, и он знал, что воды рек сильно поднимутся после прилива. Когда истощенное войско португальцев готово было обратиться в бегство, путь отступления был отрезан водой. Почти 16 тысяч человек попало в плен, почти 10 тысяч – были убиты. Абд аль-Малик, будучи тяжело больным, умер от перенапряжения своих сил прямо во время сражения. Его племянник Мухаммед аль-Мутаваккиль – утонул. Тело Себастьяна I так и не нашли. Ему было 24 года.

Желанный король, отрада христиан, надежда Португалии – разве он мог так бесславно погибнуть? Нет, он скрылся на таинственном острове, объятом туманом, чтобы вернуться в годину опасностей своей Родины. Он восстанет и прогонит всех врагов. Жители Португалии, несомненно, верили в это. Так Себастьян стал одним из легендарных «спящих» героев, сокрытых в заповедных местах, получив новый эпитет – «спящий» или «пасмурный», как утро, в которое однажды он вернется. А пока португальцам придется смириться с тем, что престол занял ненавистный испанский король Филипп II, объединивший Испанию и Португалию под свое владычество.

Себастьян, будучи одержимым романтическими идеями служения Христу, отвергал предложения брака и не оставил потомков. После его смерти и неубедительных попыток испанского короля предоставить тело погибшего монарха, появилось несколько самозванцев, выдававших себя за спасшегося Себастьяна. И у многих, особенно, тех, кто никогда не видел короля, эти претенденты на его имя вызывали горячую поддержку – до своего разоблачения. Даже с восстановлением независимости Португалии в 1640 году миф о возвращении короля не угас, а для португальского искусства служил источником вдохновения до конца XIX века.  Возможно, с точки зрения историков и фактов правление Себастьяна было самонадеянным и бездарным, но его «жизнь» после смерти доказывает, что он определенно был любим своими подданными. А таким может похвастаться редкий король.

Всем спасибо за уделенное время!

Фотографии взяты из открытых источников

Больше историй в моём мой тг-канале https://t.me/lady_and_unicorn

Ну вы поняли, поклонники этой даты решили, что так и надо праздновать – 14 ниссана, вне зависимости от дня недели. Их оппоненты настаивали, что христианский праздник, как сказано в евангелии, должен быть в день после субботы – то есть в воскресенье. По-русски название этого дня недели дополнительно подчеркивает суть; но до русского языка было еще далеко, ибо эти споры возникли в середине II века. И знаете что? Поспорили, и каждый остался при своем мнении. Решили, что единообразие веры важнее единообразия календарей.

Но тут проблема пришла откуда не ждали – сюрприз, сюрприз! – иудеи ввели для самих себя новый календарь, и вот так неожиданность, совершенно не учли в нем христиан с их праздниками. Собственно, у них свои заботы были: как сделать так, чтобы вне зависимости от места проживания все исповедующие иудаизм праздновали пасху в один день (тут задачи, заметим, абсолютно совпадают). А т.к. христианская пасха вычислялась по иудейскому календарю, внезапно оказалось, что по новому календарю у христиан пасхи может быть две в году, а может быть ни одной. Всё было настолько плохо и непонятно, что Евсевий Кесарийский в начале IV века писал так: «извращение времени в отношении к одному и тому же празднику возбуждало величайший раздор между празднующими... В этих обстоятельствах не было человека, который мог бы найти врачевание против такого зла». Тут встаёт целый римский император Константин I Великий и говорит: «Я буду этим человеком!» и созывает вселенский собор, который войдет в историю как Первый, он же Никейский.

Сам император Константин, (это тот самый, который прекратил гонения на христиан), на нем председательствовал, и по результатам собора было решено, что «общим мнением признано за благо: всем и везде праздновать пасху в один и тот же день». Так решили, а как это делать – не решили. На практике существовала одна система вычисления пасхи в церкви Рима и другая – в церкви Александрии. Церковные мужи, как люди воспитанные, не стали выяснять, у кого календарь более правильный, разошлись, не акцентируя внимание на противоречиях. Что они о своих календарях думали, вслух никто говорить не стал. Казалось бы, на соборе решили – пасха должна быть после дня весеннего равноденствия и, конечно, никогда не совпадать с пасхой иудейской. Даже постановили, что приемлемо существование двух параллельных систем расчета как раз для решения спорных дат. Но в итоге победил принцип «у кого император, тот и прав». «Рим пал, центурион», столица переместилась в Константинополь, и что там происходило на Западе постепенно утратило своё значение. Так, церковь в Александрии, не спрашивая уже никого, стала решать, когда быть пасхе. Окончательно это закрепил Карл Великий в VIII веке, после чего пасха на Западе и на Востоке совершалась в один день в течение восьми веков. Система расчетов, разработанных в Александрии, была принята не только под давлением авторитетов, но и здравого смысла: она была признана более простой и точной.

В общем, жили-жили не тужили, и вдруг выяснили, что сам календарь-то – не точный! Да, всё это время все пользовались юлианским календарем, названным в честь Гая Юлия Цезаря, который не только пришел, увидел, победил, но еще и календарь организовал. На момент создания он, конечно, был передовой и новаторский, но, на минуточку, это был 45 год до нашей эры. И вот, за полтора тысячелетия набежало, благодаря погрешностям календаря, лишних 10 дней. И да, это была проблема для вычисления пасхи. Поэтому в 1582 году папа римский Григорий XIII принимает волевое решение: после 4 октября наступает сразу 15 октября. (Школьники, если бы существовали в XVI веке, папу бы горячо поддерживали)). Постепенно на этот календарь переходит вся Европа: в первую очередь католики, потом протестанты. Попротестовали и согласились.

Кто не согласился, так это, например, Русь. Ну как бы у нас там сейчас Иван IV Грозный Васильевич, и календарь у нас, как полагается, от сотворения мира, идет 7090-ый год. Только Петр I введет юлианский календарь, по новому исчислению, в 1700 году. А почему, такой якобы европоцентричный, император выбрал юлианский календарь, а не григорианский? Возможно, потому что в 1700 году он был еще государем, царем и князем всея Руси, а не императором. Решения принимались совместно с боярской думой и, конечно, с представителями церкви. «Лучше разойтись с солнцем, чем сойтись с папой», - говорили протестанты и православные их горячо поддерживали. В 1721 году Петр I был провозглашен императором Российской империей, и менять календарь он не стал.

Сделал это спустя почти 200 лет В.И Ленин, принявший 26 января (8 февраля) 1918 декрет о введении в Российской республике западноевропейского календаря "в целях установления в России одинакового почти со всеми культурными народами исчисления времени". Умилительно звучит уточнение «почти».

Буквально днем ранее был принят декрет «Об отделении церкви от государства» и знаете, Православная Российская Церковь (именно так она называлась в те времена) им воспользовалась: она не стала переходить на новый календарь, оставшись со старым исчислением, разница с котором набежала уже в 13 дней.

Так вот, если у вашего иностранного знакомого в голове уже всё перемешалось, так и говорите: это всё большевики. А если нет, то тогда, конечно, копайте до средневековья и до Цезаря. А там и до салата очередь дойдет. Как никак, по его календарю сегодня новый год)

Всем спасибо за уделенное время!

Фотографии взяты из открытых источников

Подписывайтесь на мой тг-канал https://t.me/lady_and_unicorn

Он пока еще совсем маленький, но обещает быть интересным)