Сижу в маршрутке, положил руку на эту дугообразную железяку в виде трубы над впередистоящей сидухой. Никого не трогаю. На остановке входят дохуя много народу, тесно, потно. Чувствую, что мою руку прижали. Смотрю - девушка, лет 14-15 прижалась к моей руке вот этим самым своим местом. Пытаюсь вытащить ладонь, а она прям с силой прижимает. И трётся. Смотрю в окно. Чувствую - реально, бля, писькой трётся. Посмотрел в её сторону - она аж тазом своим вертит и трётся писей об мою ладонь. И улыбается, сучка маленькая. Потом, похоже, кончила и как-то обмякла на моей руке. А мне больно и стыдно. Эта вышла на своей остановке и забыла. А моя рука долго болела, эти ощущения трущегося полового органа, боль, стыд, страх что заметят - все эти годы со мной. Теперь я не могу знакомиться с девушками, кажется, что они догадываются, что я уже не тот парень, что был раньше, кажется, что они хотят от меня только одного - сунуть мою ладонь в свою ненасытную драконью пасть. Иногда я плачу по ночам.
Сижу в маршрутке, положил руку на эту дугообразную железяку в виде трубы над впередистоящей сидухой. Никого не трогаю. На остановке входят дохуя много народу, тесно, потно. Чувствую, что мою руку прижали. Смотрю - девушка, лет 14-15 прижалась к моей руке вот этим самым своим местом. Пытаюсь вытащить ладонь, а она прям с силой прижимает. И трётся. Смотрю в окно. Чувствую - реально, бля, писькой трётся. Посмотрел в её сторону - она аж тазом своим вертит и трётся писей об мою ладонь. И улыбается, сучка маленькая. Потом, похоже, кончила и как-то обмякла на моей руке. А мне больно и стыдно. Эта вышла на своей остановке и забыла. А моя рука долго болела, эти ощущения трущегося полового органа, боль, стыд, страх что заметят - все эти годы со мной. Теперь я не могу знакомиться с девушками, кажется, что они догадываются, что я уже не тот парень, что был раньше, кажется, что они хотят от меня только одного - сунуть мою ладонь в свою ненасытную драконью пасть. Иногда я плачу по ночам.