Южно-Африканская специя⁠⁠

Решила написать зарисовку о небольшой экспедиции в провинцию Квазулу-Натал в Южной Африке. Приятного чтения!

Наше путешествие началось в Йоханнесбурге (рис. 1). Всего нас было трое: географ (я) и два геолога: Анфиса и Аксель. Нам предстоял шестичасовой переезд в город Дурбан, расположенный на берегу Индийского океана. Мы намеревались добраться до городка Ричардс Бэй, где планировали разделиться: геологи собирались изучать древние породы вдали от океана, глубоко в провинции Квазулу-Натал, а я хотела найти что-нибудь интересное в прибрежной зоне, знаменитой высокими дюнами, сложенными песками разных эпох.

Дорога в Дурбан вплоть до городка с названием Гаррисмит в южноафриканской провинции Фри-Стейт пролегала по однообразной поверхности плато Высокий Велд на высоте около полутора тысяч метров над уровнем моря. Растительность на плато скудная: редкие кустарники и деревья ютятся в небольших балках, оврагах и по берегам немногочисленных рек. Зимой плато желтое, потускневшее из-за отсутствия осадков и относительно низких ночных температур, а поздней весной и летом поля покрыты зеленым разнотравьем или засеяны сельскохозяйственными культурами. Низкие гребни Витватерсранда преображают монотонные ландшафты плато. «Хребет белой воды», так переводится с африкаанс название горной цепи Витватерсранд, знаменит на весь мир богатыми месторождениями золота.

Аксель вел автомобиль и следил за дорогой, мы же с Анфисой рассматривали сменявшиеся за окном автомобиля виды и периодически обсуждали увиденное.

Вся дорога, ведущая к Индийскому океану, занята грузовиками, перевозящими всевозможные виды товаров. Порт Дурбана — важнейший торговый порт Южной Африки, поэтому поток автомобилей не иссякает даже ночью. В недавнем прошлом большая часть грузов перевозилась поездами, однако африканское правительство прекратило выделять средства на поддержку инфраструктуры, и железнодорожное полотно без надлежащего обслуживания быстро пришло в негодность.

На подступах к Гаррисмиту, названному в честь британского полководца, отличившегося в битвах с бурами, появляются знакомые по фильмам о диком западе столовые горы — останцы (рис. 2), сложенные юрскими песчаниками. Вид возвышающихся над плато плосковершинных гигантов захватывает дух и вызывает жгучее желание сменить железного коня на настоящего и обзавестись ковбойской шляпой и револьвером.

Через несколько десятков километров после Гаррисмита плато ступенями гигантской лестницы начинает спускаться к океану: от 1500 до 0 м! Осадков здесь выпадает гораздо больше, что отражено в рельефе и характере растительности: склоны уступов испещрены оврагами и малыми реками и густо покрыты лесами и кустарниками. Повсюду растут ветвистые африканские акации. Солнце, ярко светившее над нами на плато Большой Велд, заволокло тяжелыми синими тучами и пошел мелкий дождь. Кстати, именно в этой части Африки в прошлом году выпало рекордное количество снега.

Издалека казалось, что повсюду растут привычные деревья средней полосы России: липы, дубы, сосны или ели, но при внимательном рассмотрении окажется, что это совершенно незнакомые для обитателя Северного полушария породы. Однако ближе к Питермарицбургу, действительно, появляются сосны и ели (рис. 4), но посажанные искусственно для использования древесины в строительстве и производстве мебели.

Прибыли в Дурбан мы уже в сумерках. Как и на склонах плато, здесь было пасмурно, воздух был влажный и плотный, чувствовалась близость теплого океана. Дурбан — густонаселенный, хаотичный и достаточно опасный город, но с богатой колониальной архитектурой и красивейшей набережной с видом на череду высоченных небоскребов на первой линии (рис.5). Львиную долю населения составляют южноафриканцы индийского происхождения, которые еще в 19 веке начали прибывать в Африку в поисках работы, по большей части на плантациях сахарного тростника.

Приехать в Дурбан и не отведать пряного карри? Мы оставили вещи в апартаментах нашей немецкой коллеги, и все вместе отправились в индийский ресторан. Ночь мы провели в квартире на пятом этаже в стоящем на высоком склоне многоэтажном доме с видом на центр города и порт (рис. 6). Это было непривычно, т.к. белое население в Южной Африке в основном живёт в одноэтажных домах, однако квартира была большой и обставлена со вкусом. Утром нас ждало представление: на улице, под окнами нашей квартиры около получаса команда пожарных пыталась потушить внезапно воспламенившийся автомобиль.

После завтрака мы выдвинулись в Ричардс Бэй, который расположен в полутора часах езды от Дурбана на север вдоль побережья. Там мы остановились в кемпинге для путешественников с домами на колесах. Огромная территория кемпинга расположена на одной из гигантских дюн здешних мест. Однако неискушенный путешественник никогда не догадается, что это именно дюна, т.к. она покрыта субтропическим влажным лесом, состоящим из пальм и еще каких-то незнакомых для меня деревьев. Лес полон обитателями, но самые примечательные обитатели — серые обезьянки с черными мордочками. Примечательны они тем, что эти обезьянки непременно украдут все съестное, оставленное без присмотра.

Я испытала на себе все тяготы соседства с этими обезьянками: они видели, как я с удовольствием поедаю мятные конфеты, и, когда я отвернулась, украли их с нашего походного стола (рис. 7). Но это ещё не всё. В один из дней, пока я работала на разрезе (о чем поведаю далее), они ворвались в мою палатку и украли сумку первой помощи! Повезло, что таблетки парацетамола не пришлись им по вкусу, и они бросили сумку в ближайших кустах.

Спуск к океану находился совсем рядом к нашему полевому лагерю, в 200 м. Несмотря на то, что наш лагерь был отделен от океана густым лесом, гул разбивающихся о мелководье волн было отчетливо слышно. Этот гул напоминал движение товарного поезда где-то там, вдалеке, через холмы и через долину речушки, в маленькой деревеньке под названием Карлык в моей родной Кемеровской области. Эх! Но вернёмся в Африку. Там, где кончается лес, обширная дюна, на которой расположен наш геологоразведочный лагерь, обрывается к океану. Чтобы добраться до пляжа, нужно спуститься по деревянной хлипкой лестнице на свой страх и риск (рис. 8). Пляж совершенно дикий: здесь нет ни шезлонгов, ни спасателей, нет даже сеток, преграждающих путь белым акулам, только редкие рыбаки и зулусы, читающие свои языческие молитвы грозному океану.

Океан это не ласковое море, океан мощный, неукротимый, страшный (рис. 9). Даже небольшие волны накатывают на пляж со всей энергией многокилометрового объема водной толщи, а там к югу — бескрайний простор водной глади, в конце которой находится лишь ледяная и суровая Антарктида.

В хорошую погоду океан имеет красивый лазурный оттенок, а вдали видны суда, ждущие своей очереди на разгрузку в порту городка Ричардс Бэй.

В первые два дня, пока геологи путешествовали по глубинкам провинции Квазулу-Натал в поисках выхода древних пород, я ходила вдоль пляжа и рассматривала разноцветные песчаные слои дюны, записывала свои наблюдения в полевой дневник. Эта дюна высотой до 50 м тянется вдоль пляжа на многие и многие километры к северо-востоку и сейчас активно разрушается океаническими волнами: песок обваливается, оползает и размывается. Каких песков здесь только нет! Я видела розовые, желтые, серые, красные, оранжевые и даже синеватые пески (рис. 10). Всё это разнообразие — следствие разного минералогического состава и наличия или отсутствия доступа к кислороду, который окисляет некоторые минералы в составе песка.

Сам пляж во время отлива достаточно широкий и сложен светлым песком, на поверхности которого можно увидеть замысловатые узоры, будто бы нарисованные черной акварелью (рис. 11), — это концентрации тяжелых минералов, в основном рутила и ильменита, из которых производят титан. Эти черные разводы на песке и есть южноафриканская специя, как на планете Арракис. Это была моя первая ассоциация, когда я столкнулась с этим явлением. Совсем недалеко от Ричардс Бэй добывающие компании драгами извлекают полезные для промышленности минералы из этой и других дюн в окрестности.

Но моей целью было понять, из скольких слоёв состоит дюна (рис. 12), а также выбрать место для разреза и отбора образцов. Место под разрез я выбрала во второй день, а на третий я начала его копать (рис. 13). Хорошо, что даже древний песок оказался рыхлым и копать его было одно удовольствие. К середине дня девятиметровый разрез, вмещающий в себя все выделенные слои песка, был готов, образцы были отобраны, оставалось только его описать. С описанием пришлось поторопиться, т.к. наступило время прилива и, когда я закончила описывать, пляж исчез в пенистых волнах океана, и пришлось бежать вдоль стенки дюны, хотя меня всё равно раз или два окатило волной, и я была полностью мокрая.

Я выделила три слоя песка разного возраста и с разными характеристиками: серый молодой песок верхней части дюны, красный песок — в средней и белый и даже сизоватый в нижней части дюны. Из каждого слоя я отобрала несколько образов на общий литологический анализ и наметила места отбора образцов для люминесцентного датирования. Эти образцы я отобрала с наступлением темноты: после захода солнца и до восхода луны. Дело в том, что песок накапливает люминесцентный сигнал, находясь в погребенном состоянии — внутри дюны, а открываясь дневному свету, он этот сигнал теряет, поэтому ни в коем случае образцы не должны видеть никакого света, кроме света красного светодиода, который не провоцирует потерю люминесцентного сигнала.

Я очень люблю работать на морских побережьях (а кто не любит?). Это очень романтично — отбирать образцы ночью. Можно увидеть вереницу кораблей, идущих в порт, светящиеся микроорганизмы в воде и мерцание различных по крупности небесных светил. А если море теплое и спокойное, то после отбора образцов можно и искупаться.

Геологи тоже в этот вечер закончили свои работы в районе Ричардс Бэя, поэтому в честь удачного завершения первой половины экспедиции мы решили организовать костер на пляже, на котором мы запекли рыбу и картофель.

На следующий день мы скоропостижно собрали все свои вещи, сложили палатки и отправились в глубь провинции Квазулу-Натал, продолжать поиски древних пород (рис. 14).

Жили мы так же, в палатках, но только уже совсем в диких местах (рис. 15).

Что может быть лучше вечерних разговоров о разном у костра? Не хватало только гитары!

В итоге наша небольшая экспедиция была удачно завершена — все нашли то, что хотели: я нашла дюны, а геологи свои архейские породы. Возвращались мы другой дорогой, не через Гаррисмит, а по дорогам провинции Мпумаланга.

Сейчас я занята анализом отобранных образцов, а к концу мая уже планирую подать статью о возрасте и происхождении барьерной дюны в провинции Квазулу-Натал в научный журнал.

И две случайные фотографии, которые показались мне интересными:

Спасибо за внимание!