Ящик Пандоры⁠⁠

Случай из практики психиатра, где он столкнулся с множественной личностью

Рабочий день в консультации приближался к концу, до его окончания оставалось чуть менее полутора часа. Но еще надо было добраться на другую сторону города, в медучилище, где предстояли занятия с вечерниками. Я бегло просмотрел свои конспекты с лекциями, мысленно обозначил вопросы, которые планировал обсудить со студентами, и уже начал тихонько складывать свои вещи, как явились они – мать с дочерью.

«Пожалуйста, помогите, врачи разводят руками, не знают, что делать, сказали обратиться к психологу, – мать девочки, женщина средних лет, смотрит на меня жалобно и протягивает амбулаторную карту, – моя дочь переболела желтухой, все вроде бы обошлось, да сильно исхудала, плохо ест, боли беспокоят в животе, вот мы и решили…».

Я листаю амбулаторную карту и нахожу выписку из детского инфекционного отделения: гепатит А (болезнь Боткина), выписана с улучшением. Пожимаю плечами: «Психолог то чем вам может помочь, вам надо к врачу-гепатологу и наблюдаться у своего педиатра, не по адресу обратились».

Между тем женщина продолжает: «Вот мы и решили записаться к нему на сеанс, билеты купили… Слышали, наверное, он в город к нам недавно приезжал, известный экстрасенс Король, сеансы проводил целую неделю во дворце культуры. На индивидуальное лечение у нас денег не хватило, зарплата у меня маленькая, уборщицей в магазине работаю, а мужа нет. Так мы в зале сидели, на третьем ряду, чтоб было лучше видно…».

Про эстрадного гипнотизера Короля (так он себя именовал в афишах, настоящее имя, к сожалению, осталось неизвестно) и его «целительных сеансах» я, конечно, слышал. В те далекие уже сейчас 90-е, которые принято называть «лихими», в наш город (и так было везде по стране) зачастили гастролеры, которые проводили массовые сеансы исцеления, снятия порчи и проч.
Эти люди собирали громадные аудитории и огромные деньги. Залы во дворцах были битком набиты страждущими и хворыми.
Король отважился проводить сеансы массового экзорцизма. Процедура «изгнания дьявола» осуществлялась прямо на сцене под музыку и иллюминацию. Десятки людей корчились, извивались, кричали, визжали, лаяли как собаки, рвали на себе волосы (я присутствовал на одном из сеансов, и агитировал посещать такие мероприятия своих коллег, чтобы потом быть готовыми работать с жертвами подобного «психологического террора»). Надо ли говорить, что среди желающих исцелиться было много пациентов, как уже явно психически больных, так и будущих.
Наши обращения врачей-психиатров в отдел культуры и городскую администрацию с целью противостоять как-то этому безумию не возымели никакого действия, ельцинский принцип «разрешено все, что не запрещено» служил тогда защитой любому мошеннику и проходимцу.

Я обращаю внимание на девочку. Мать сообщает, что ей 12 лет, зовут Машей. Девочка выглядит бледной, худой, истощенной. Меня она явно смущается, опускает глаза. Внезапно она поворачивается к матери и хочет, по-видимому, встать, и тут по ее телу пробегает судорога, лицо искажает гримаса, она начинает размахивать руками, словно пытается сохранить равновесие.

«Вот видите, это у нее появилось после тех сеансов, раньше этого не было!», – заголосила мамаша.

Я останавливаю ее вопли, и очень скоро узнаю, что похожие гиперкинезы были у мальчика с ДЦП, которого мать привела на сеанс исцеления к Королю. А Маша сидела с ним рядом.

Диагноз был ясен: индуцированное истерическое расстройство.

Я поглядел на часы. До начала лекции в медицинском училище оставалось еще достаточно времени. Моя уверенность в успехе лечения даже не подверглась сомнению. В памяти еще были свежи наши эффектные и вызывающие восхищение обывательской публики «воскрешения Лазаря», когда придя на работу утром, мы, тогда еще молодые доктора-психиатры, встречали пациентов, которых привозила скорая или доставляли родственники после телесеансов Кашпировского: кто-то не мог открыть глаза, расцепить руки, проснуться и т.п. Снимали мы истерические симптомы наложением рук, используя директивное гипнотическое внушение.

Я получаю согласие матери на проведение лечебного сеанса, кратко объясняя суть процедуры. Девочку даже не пришлось забалтывать. Она оказалась сомнамбулой. Я сделал пару пассов рукой, сказал «спать!» и она погрузилась в транс. Надо было стереть ей память о чужих симптомах и вернуть ее к себе самой. Я по-прежнему не сомневался в немедленном положительном результате.

Но не тут-то было!

По выходу из транса она открыла глаза и нагло в меня уперлась, нахмурив лоб, как будто пытаясь что-то вспомнить. Потом повернула голову в сторону матери и голосом прокуренно-пропитой бомжихи спросила: «А ты хто?». Мать залепетала что-то вроде «да это же я доченька, как же ты меня не узнала…», но я ее остановил. Тут что-то не так. Похоже, что в юной пациентке находится еще одна личность.

Конечно, я слышал про феномен «множественной личности», диссоциативном расстройстве. Я прочитал об этом впервые в научно-популярной, но очень интересной книжке «Отпечаток перстня», написанной С.М.Ивановым и посвященной психологии памяти, еще в студенческие годы.
В ней рассказывалась забавная история, произошедшая в конце 19-го века в США, когда некий проповедник по фамилии Берн неожиданно перевоплотился в мистера Брауна, прибыл в другой город и открыл там торговлю, а спустя полтора месяца среди ночи опомнился и начал орать, что он знать не знает ни о каком Брауне, понятия не имеет ни о какой торговле, ни о жителях городка, с многими из которых у него сложились почти дружеские отношения. Его опознала полиция и жена. Вернувшись домой, он снова занялся проповедями, да так бы и прожил оставшуюся жизнь в своем первоначальном обличии священника, если бы не американский психолог У.Джемс, который из любопытства уговорил его подвергнуться гипнозу, чтобы узнать, помнит ли он свое перевоплощение. В гипнотическом трансе его брауновская память вернулась, да укрепилась так прочно, что изгнать ее уже было невозможно.

Но чтобы вот здесь такое? Я по-прежнему считал, что это по большей степени истерия.

Однако, начав разговаривать с девочкой, я быстро выяснил, что передо мною находится на самом деле 56-летняя женщина, у которой двое взрослых сыновей и оба сидят в тюрьме. Она назвала себя совсем другим именем, какой-то Марфой Петровной. Мать, услышав такие речи, едва не упала в обморок, пришлось выставить ее за дверь, тем более, что эта появившаяся невесть откуда грубая баба проявляла к ней открытую враждебность.

Желания собирать анамнез у новой особы не было, ведь я по-прежнему торопился на занятия в училище, и мог бы вполне еще успеть!

О чем я, конечно, сейчас глубоко сожалею. По происшествие многих лет я рассказывал этот случай студентам-психологам на лекциях в университете, но не мог привести им никаких деталей об истории жизни этой маргинальной личности, поселившейся в психике девочки.

Я снова погрузил пациентку в транс. Все произошло быстро, как и в первый раз. Я произнес нужные слова внушения, чтобы вызвать амнезию другой жизни, и медленно стал возвращать ее в реальность. Она открыла глаза и … превратилась в какое-то дикое существо. Я не знаю, были ли это человек или животное. Она стала носиться по тренинговому залу, где проводился лечебный сеанс, проявляя необычайную сноровку и ловкость, визжа и кривляясь. Нам с матерью с трудом удалось ее поймать и усадить в кресло. А усыпить оказалось делом сиюминутным.

Надо было что-то делать. Признаться честно, я тогда испугался, что же я натворил. Ведь можно было действовать официально: направить к детскому психиатру, затем в отделение, глядишь, и вылечили бы транквилизаторами и нейролептиками.

В коридоре мать пациентки бьется в истерике, и уже сожалеет, зачем она вообще сюда пришла, и смотрит на меня люто: превратил ребенка в какое-то чудовище. Проговариваю про себя, оправдываясь: «сама виновата, дура, нечего было по экстрасенсам шастать, ишь, гепатит решила вылечить у дочери на халяву, нет, чтобы с лечащим врачом посоветоваться, а теперь вот возись тут».

С другой стороны, я ее понимаю: необразованная женщина, чего с нее возьмешь, да и не одна она такая, судя по переполненным залам во дворцах культуры.

Может, все же, скорую вызвать? И что я скажу докторам: мол, проводил с девочкой гипноз, да неудачно, сделал из нее сумасшедшую. А если не выздоровеет? Так и под статью уголовную загреметь можно. Нарушил главную медицинскую заповедь: не навреди! Решаю: надо взять себя в руки.

Первое, что надо сделать – успокоиться. То, что ты делаешь, логически правильно и обоснованно.

Второе: отменить лекции. Звоню в училище: «категорически не могу, делайте со мной, что хотите».

Третье: поговорить с матерью. Приглашаю ее в кабинет, наливаю стакан воды, предлагаю выпить, заставляю выслушать, объясняя сложившуюся ситуацию и необходимость завершения лечения до победного конца, здесь и сейчас.

Четвертое: набраться терпения, не гнать гусей, быть внимательным, сенситивным, эмпатичным, экологичным. Не дать открыться в психике Маши «ящику Пандоры», содержащего еще Бог знает сколько Альтер-эго, захлопнуть его раз и навсегда.

Завершающий раунд этой необычной сессии длился более часа. Я вспомнил все, что знал об эриксоновском гипнозе. Я применял различные приемы для того, чтобы заархивировать воспоминания об этих монстрах, живущих внутри пациентки, создавая для них различные ловушки, помещая их в своеобразные ящички и матрешки, которые невозможно открыть, стирая память об этой ужасной опустившейся женщине, которая в ней поселилась, и о дикарке, которой она недавно была, и гиперкинезах, которыми она «заразилась» от мальчика, страдающего ДЦП.

Маша вернулась из транса уставшей и сонливой. О своих приключениях она ничего не помнила.

Я наблюдал девочку один год. С ней было все в порядке. Эта история не получила большой огласки. Но для меня она послужила большим уроком в том, что надо держать в узде свое самомнение и не воображать себя крутым специалистом, даже если у тебя есть достаточный опыт работы с похожими случаями, как это часто можно наблюдать сейчас среди начинающих, но чрезмерно амбициозных врачей-психотерапевтов и психологов.

Статья взята отсюда: https://www.facebook.com/groups/1699343616971737/permalink/1...