121

Высокопоставленный крот "Бурбон" Ч.2

Начало https://pikabu.ru/story/vyisokopostavlennyiy_krot_quotburbon...

Высокопоставленный крот "Бурбон" Ч.2 Поляков, Шпион, СССР, США, ЦРУ, Гру, 60-е, 80-е, Длиннопост

Желание попасть за границу ни на минуту не покидало Полякова, считавшего, что наиболее «плодотворные» и безопасные действия могут быть за пределами страны. Мечта сбылась 3 ноября 1965 года. В этот день он вылетает в Бирму в качестве военного атташе при посольстве СССР. Вскоре от резидента ЦРУ в Рангуне полетела шифротелеграмма начальнику отдела по СССР Дэвиду Мерфи о том, что прибывший полковник Поляков проявляет необычно дружественное расположение к американским сотрудникам, занимающимся разведывательной работой. Взглянув на присланную фотографию советского офицера, Мерфи чуть было не вскрикнул — «Эврика!» Он понял, что нашёлся наконец-то агент после почти годичного молчания.


Следует заметить, что Мерфи являлся одним из тех сотрудников отдела, кому были известны установочные данные на Полякова, когда тот работал ещё на ФБР в Нью-Йорке. Для организации предметной работы с агентом в Рангун вылетели два опытных сотрудника ЦРУ — Джим Флинт и Пол Диллон. Первый из них, понимая, что работа с «Бурбоном» может принести ему служебные дивиденды, добивается назначения на должность второго секретаря посольства США в Бирме.


По договорённости с американцами Поляков отправляет в ГРУ шифровку, в которой сообщает о Флинте, как о «вероятном кандидате на вербовку», и испрашивает разрешения на его «изучение». Таким образом, открывалась возможность почти легальных контактов «Бурбона» со своим хозяином. ГРУ не замедлило с ответом. В шифротелеграмме давался «зелёный свет» для общения, хотя и с небольшими оговорками о бдительности.


Поляков после этого стал частенько бывать у Джима, приурочивая время «деловых контактов» к началу вечерних киносеансов. В таком режиме американский разведчик провел тридцать встреч со своим агентом, по одной — две встречи в месяц.


В 1968 году Флинт был неожиданно отозван в США. Не рассеялось недоверие, и янки, с одной стороны, боялись перевербовки, а с другой, — всё тяжелее было готовить дезинформацию для «Бурбона», которой он систематически кормил руководство ГРУ.


Вскоре предателя принял на связь прибывший из Штатов новый сотрудник ЦРУ Алвин Капуста, проведший с ним всего шесть конспиративных встреч. Как правило, выезжая на машине, он подбирал агента в центре Рангуна…


После отъезда Полякова из Бирмы Капуста тоже вскоре покинул страну. А «Бурбон», прибыв в Москву, решил «отдохнуть». Надо отметить, что в последующем, вплоть до ареста, активности в работе с американцами на территории Советского Союза он не проявлял, так как боялся быть «засвеченным» военной контрразведкой. Перед его глазами всё время стояла история с Пеньковским, его провал, а затем и суд, фрагменты которого демонстрировались по телевидению.


И всё же «отдыхать» долго американцы ему не дали. В июне 1972 года Полякова пригласил в кабинет начальник управления ГРУ и вручил ему приглашение на приём в американское посольство, в связи с приездом в Москву высокопоставленного военного чиновника, полковника Меррита.


Поляков из-за соображений личной безопасности попытался отказаться от визита, однако начальник настоял на своём, и пришлось пойти на эту встречу. Довод стандартный, «всепогодный» — интересы службы! К тому же Поляков уже знал, что он может скоро уехать военным атташе в Индию.

Высокопоставленный крот "Бурбон" Ч.2 Поляков, Шпион, СССР, США, ЦРУ, Гру, 60-е, 80-е, Длиннопост

Эту информацию он сообщил Мерриту и во время приёма заранее пригласил его на охоту в окрестности Дели.

— Непременно приеду. Слышал, слышал о вас как об опытном рыболове и охотнике. С таким профессионалом не страшно и на тигра идти, — слукавил американец.

— Вы останетесь довольны, уверяю вас. А приехать в такую живописную страну, как Индия, сам Бог велел.


Бог, может, и разрешит, да работа не всегда отпустит.


— Это верно, у нас то же самое. Военные привязаны к рабочему месту крепчайшим канатом под названием служба.



Приём закончился. Гости стали расходиться. Вдруг неожиданно к Полякову подошел сотрудник посольства и через словесный пароль — «607 Мэдисон-авеню» — вложил при рукопожатии небольшой предмет. Поляков быстро его спрятал в карман.


Дома «Бурбон» тщательно рассмотрел передачу. Это был аппарат величиною с пятикопеечную монету, предназначенный для постановки и читки микроточек. К нему прилагалась инструкция с подробным описанием правил пользования, способов маскировки микроточек и перечень конспиративных адресов за границей.


Микроточки представляли собой пленки величиной в маковое зернышко, на которых могли уместиться сфотографированные листы чертежей и других документов секретного характера. Их прятали под марки, в бумажные карманы, в расслоение открыток и т. д. Считывался текст с них при помощи спецтехники.


В начале 1973 года Поляков с семьей вылетел в Индию. В марте того же года на одном из представительских приёмов в разговоре с военным атташе посольства США полковником Кингом Поляков без стеснения спросил:


— Господин Кинг, скажите, когда представители ЦРУ восстановят со мной оперативную связь? Нсть интересные материалы военно-стратегического характера. Я же ведь недавно из Москвы.


— Думаю, специалисты вас не забудут. Срочную информацию можете передать мне.


— Лучше подожду специалистов, — довольный Поляков широко улыбнулся.


Ждать долго не пришлось. В июле 1973 года в Дели прибыл первый секретарь посольства США — сотрудник ЦРУ Пауль Лео Диллон. Произошло так называемое «знакомство на людях». О новом знакомом Поляков рассказал сотрудникам, жене, сообщил в Центр и попросил санкции на изучение американца.


Добро вскоре было получено с припиской: «Изучение Диллона санкционирую с целью выхода через него на других сотрудников посольства США». В отчётах Диллон проходил под псевдонимом «Плед».


Первый рабочий контакт агента с разведчиком прошёл на рыбалке, где «Бурбон» передал собранные ещё в Москве сведения по центральному аппарату ГРУ и Министерства обороны СССР. Затем серия встреч состоялась в делийских гостиницах «Оберой» и «Ашока».


И всё же наиболее интенсивно использовались для конспиративных встреч выезды на природу, где член редколлегии советского журнала «Охота и охотничье хозяйство» Дмитрий Федорович Поляков демонстрировал не только теоретические знания, рассказывал увлекательные байки за шашлыком, но и показывал реальные навыки меткой стрельбы.


В 1974 году, в целях создания видимости активной деятельности и укрепления авторитета агента в глазах руководства ГРУ, американцы подготовили ему «кандидата на вербовку» — сержанта Роберта Марциновского, работающего в аппарате военного атташе посольства США.


Центр с удовольствием проглотил очередную подслащенную пилюлю. Авторитет Полякова стал стремительно расти. Изучаемого янки вскоре зарегистрировали в ГРУ под кличкой «Ринос». Роберта как подставу использовали «втёмную». Он не знал сути отношений между советским полковником и коллегами. С их стороны ему была дана установка, чтобы он «не отказывался» от просьб иностранного дипломата. Только поэтому Марциновский искренне полагал, что выполняет важную задачу и участвует в хитрой игре своей разведки, затеянной с русскими.


«Бурбон» провёл с «Риносом» четыре встречи, получив от него незначительную информацию. Отправленная же в Москву, она получила, неожиданно для Полякова, высокую оценку. Центр посчитал «Риноса» перспективным агентом и рекомендовал продолжить «разработку» американца.


Долго, однако, работать с «Риносом» не пришлось. То ли цээрушников испугала возможность провала своего ценного «крота» из-за грубо сварганенной подставы, то ли иссякла фантазия лепить каждый раз новые «дезинформационные пироги», — во всяком случае, Марциновского быстренько переправили на родной материк.


В 1976 году и Поляков покинул Индию. Возвратившись из загранкомандировки, он ожидал очередного назначения. Волновался из-за затяжки с трудоустройством. Интересовался судьбой материалов «Риноса». Присматривался к переменам в центральном аппарате ГРУ, новым людям, рядовым и руководителям. Его грудь в очередной раз украсила правительственная награда — орден Красной Звезды за «заслуги» перед Родиной.

Став начальником факультета Военно-дипломатической академии и получив звание генерал-майора, несколько успокоился. Понимал, что «вторая работа» в Союзе намного труднее и опаснее заграничной. Там он сам себе устанавливал порядок рабочего дня, здесь же приходилось тщательно планировать любую операцию по связи, ловчить и обманывать родственников и сослуживцев.
Высокопоставленный крот "Бурбон" Ч.2 Поляков, Шпион, СССР, США, ЦРУ, Гру, 60-е, 80-е, Длиннопост

Линию поведения, рекомендованную ему спецслужбами США, он неукоснительно претворял в жизнь. Все политические мероприятия активно поддерживал, на партийных собраниях гневно клеймил американский империализм, нередко отчитывая отдельных коммунистов за политическую слепоту и идеологический нигилизм.


Деловая активность новоиспеченного генерала скоро была замечена начальником политотдела. Полякову предлагают перейти на партийную работу. Он отказывается, благодарит за доверие, обещает и дальше на службе руководствоваться партийными установками, говорит, что в «шкуре секретаря парторганизации» он уже побывал.


И фая сразу две роли в опасном спектакле, Поляков не заметил, как накопилась стрессовая усталость. Её видели, или догадывались, родственники и близкие, сослуживцы, — по натянутым нервам, быстрой утомляемости, набухшим мешкам под глазами. Освоившись с должностью начальника факультета, он понял, что может до самой пенсии передавать опыт молодежи, делиться воспоминаниями о былом — и таким образом избежать возмездия.


«Нет, — однажды осенило его, — надо тряхнуть стариной. У меня же имеется прекрасная возможность показать хозяевам, что „Бурбон“ ещё чего-то стоит…»


В течение недели он выжидал удобное время для фотографирования списка личного состава факультета. И вот этот час наступил. Закрывшись в кабинете, он положил листы на стол. Штору окна задернул, словно прячась от солнца. Защелкал фотоаппарат…


Таких рабочих циклов было несколько. Судьба будущих военных разведчиков нескольких курсов его факультета отдавалась в руки противника. Она если не ломалась, то существенно сжималась тисками осведомленности американских спецслужб. А они ведь подобной информацией делились со своими союзниками.


В июне 1978 года «Бурбон» передал очередную информацию через тайник. Камуфляжем служил кирпич, имеющий полую сердцевину, разделенную переборками. Он вырубил зубилом эти перегородки, вложил 5 катушек экспонированных фотопленок и забрызгал кирпич цементным раствором, придав ему вид бывшего в употреблении. Этот контейнер положил, согласно плану связи, у основания столба № 81 на одной из магистралей столицы…


Ждать долго не пришлось. Утром, войдя на кухню, Поляков увидел загоревшуюся лампочку сигнализатора на часах и порадовался, что все сработало чисто. Сам он следов не оставлял, работал без помарок. Опыт военного разведчика-агента пригодился «Бурбону». Да и экипировка соответствовала, вооружен был по последнему слову шпионской техники. В любой современной спецслужбе позавидуют. Чего стоит одна аппаратура быстродействующей двусторонней радиосвязи с применением приёмно-передающего устройства! Нажималась соответствующая кнопка — и определенный сигнал в считанные секунды запрограммированного времени фиксировался в одной из комнат посольства США в Москве, принадлежащей резидентуре ЦРУ.


Патологически боясь пеленгации, «Бурбон» практиковал довольно часто такую форму связи — «выстреливать» в течение секунды информацию непосредственно в автотранспорте или на автобусной остановке, находясь напротив американского представительства. Он провёл в столице 25 сеансов двусторонней радиосвязи. Принималась информация так же, только нажималась другая кнопка миниатюрного приемно-передающего устройства. Манипуляция проходила в кармане верхней одежды.

Высокопоставленный крот "Бурбон" Ч.2 Поляков, Шпион, СССР, США, ЦРУ, Гру, 60-е, 80-е, Длиннопост

Время, когда приходится чего-то или кого-то ждать, уже давно замечено, тянется бесконечно. В ожидании команды выехать в очередную загранкомандировку Поляков находился каждый день. Надежда таяла: руководство молчало, не было никаких намеков. Вспомнились слова Ницше о том, что верное средство рассердить людей и внушить им злые мысли — заставить их долго ждать. На долгое ожидание он ответил несколькими «радиовыстрелами» по посольству США.


С присущей ему энергией начал перестраивать дачу. Мастерить он любил. Знал толк в работе с деревом. Инструмент, в основном подаренный на деньги ЦРУ, позволял работать качественно, быстро и с наслаждением. Поляков считал, что плотницкое и столярное дело особенно благотворно влияет на нервы и психику.


Заколачивая однажды бронзовые гвозди, подаренные ещё в Бирме американцами, в отшкуреную золотисто-соломенного цвета сосновую вагонку, он подумал: «А что, разве я стар? Попаду ежели за границу, есть смысл не возвращаться. Заслуги перед США у меня приличные — обязательно дадут гражданство. Проблема только с сыновьями. Как их вытащить?»

В начале 1979 года Поляков от друзей узнал, что его кандидатура, в числе других, рассматривается в качестве военного атташе в Индии.


Вскоре начальник управления кадров вызвал его в кабинет и, улыбаясь, поведал:


— Дмитрий Федорович, я предложил начальнику ГРУ генералу Ивашутину твою кандидатуру на должность военного атташе в Дели. Он согласился. Скоро пойдете на комиссию.


«Ишь как заливает, как поёт! Болеет, оказывается, за меня. А почему? Сколько подарков ты получил! Ни один отпуск, ни одна командировка не проходила, чтобы я не занёс тебе „сувенирчик“ ценой этак за сотню долларов. Ты отнекивался, но брал, брал, брал… Не ты, а я тебя купил, а посему и заказываю музыку, — мысленно бросал Поляков реплики начальнику управления кадров. — А брал потому, что такая практика в нашем ведомстве процветает. И такие, как ты, бывшие работники ЦК повинны в насаждении подобных порочных традиций по всей стране».


— Коллектив в военном аппарате избалован, — продолжал кадровик. — Нетребовательность бывшего начальника очевидна. Вам придётся немало потрудиться, чтобы сколотить дружный, работоспособный коллектив, с помощью которого и должны будете решать многочисленные задачи в Индии. Справитесь? — И, словно уловив на лице Полякова ухмылку, добавил:


— Вы к моим словам, сударь, отнеситесь серьёзно. Только добра вам желаю.


«Твоё добро ясно, как день божий, — зачищаешь контакты, чтобы снова порадовал сувенирчиком. Не дождешься. У меня другие планы, — опять мысленно съязвил Поляков. — Остаток лет проведу в Америке. Я заслужил такой финал».



Не догадывался, какой финал ему уготовила Мойра — богиня судьбы, но должен был знать…


Выездной комиссии при начальнике ГРУ он дал принципиальное согласие поработать «на благо великой Родины» в Индии. Как поётся в песне — были сборы не долги. О задуманном побеге он не рассказывал пока ни жене, ни детям, понимая: чем сложнее и грандиознее план, тем больше шансов, что он провалится. Реализацию его намечал на третий, последний год службы за границей.


«Надо пожить три года за счет „родного государства“, „подоить“ его хорошо, а там уже переходить на соцобеспечение друзей» — так рассуждал «Бурбон», принимая решение о дальнейшем устройстве жизни.


В Индии американцы его уже ждали. Связь с агентом поддерживал кадровый разведчик Вольдемар Скатцко, работавший под посольской «крышей». С ним «Бурбону» было суждено провести только десять конспиративных встреч. Одиннадцатая не состоялась, так как в 1980 году Полякова под предлогом участия в важном совещании отозвали в Москву и он тут же был уволен.

Высокопоставленный крот "Бурбон" Ч.2 Поляков, Шпион, СССР, США, ЦРУ, Гру, 60-е, 80-е, Длиннопост

Начальника 1-го отдела 3-го Главного управления КГБ с материалами дела оперативной разработки на «Дипломата» — Полякова вызвал первый заместитель председателя Комитета госбезопасности генерал-полковник Г. Цинев — небольшого росточка человек с бритой круглой головой, вяло держащейся на узких плечах. Бывший профессиональный партчиновник был говорлив, достаточно образован, однако ему не хватало личного чекистского опыта.


Вскоре Цинев прервал доклад подчинённого и писклявым голосом произнёс:


— Вот что я вам скажу, товарищ полковник. Если мы начнём арестовывать генералов, кто будет воевать? Вы подумали об авторитете разведки Генерального штаба, кстати, и военной контрразведки тоже? У вас в материалах дела нет никаких серьёзных вешдоков.


— Есть, товарищ генерал, и ещё будут. Мы на пути к открытию истины. Результаты аналитической работы, проведенной оперативниками второго отделения, говорят не только о том, что перед нами матерый шпион, но и позволяют определить места вероятного хранения уликовых материалов.


— Ваш анализ следователям не нужен, дайте им вещественные доказательства — и дело закрутится, — проворчал генерал.


— Они будут, потому что есть. Разрешите только действовать согласно плану оперативных мероприятий.


— Действуйте, только без третьего и четвёртого пунктов плана.


— Но ведь это же основные пункты, — еле успел проговорить оперативник.


— Вы свободны. Кстати, а то, что он тесно общался с военными атташе США в Бирме и Индии, ни о чем ещё не говорит…


Пять лет прошло в тяжелейшей тяжбе с начальством, пока оперативники наконец-то убедили все инстанции — от председателя КГБ и до военного прокурора — о наличии оснований для задержания Полякова, которому для конспирации дали оперативный псевдоним «Дипломат».

За это время оперсостав 2-го отделения основательно проработал материалы своих предшественников: поднимались архивные дела по расследованию фактов утечек секретных данных, проводился их дополнительный анализ, оценивались вновь поступавшие данные, выдвигались и перепроверялись очередные версии по вновь открытым обстоятельствам. Год за годом, месяц за месяцем сужался круг подозреваемых лиц в возможной причастности офицеров ГРУ Генштаба к агентуре противника. А круг был велик — более шестидесяти человек! Через год осталось 31, на следующий — 25, потом — 10. И наконец, пятеро…


Последний год был самый активный, самый нервозный. Наконец-то вычислили кандидата на задержание и проведение с ним соответствующей работы. Им был генерал-майор Поляков, чья причастность к вражеской агентуре была оперативно доказана.


Наконец санкция на конспиративное задержание Полякова была получена, обставленная немалым количеством письменных предупреждений страховочного плана, в том числе о наступлении тяжелых административно-правовых последствий в случае провала операции.


Риск, конечно, был: шпионскую экипировку предатель мог уничтожить в любое время. Но сохранялась надежда, выстроенная на солидной практике работников второго отделения, что уликовые материалы никуда не денутся. «Дипломат» сохранил их для возобновления преступной деятельности.


Такую уверенность могут испытывать только профессионалы высокого класса. Серия проведенных оперативно-технических мероприятий подтвердила правильность разработки в направлении легализации уликовых материалов. Оперативным путем они были обнаружены. Теперь у чекистов были все основания заявить: перед нами — шпион.


7 июля 1986 года Поляков был задержан по поводу хранения незарегистрированного огнестрельного оружия и препровожден в Лефортово. Как и ожидалось, на поставленные вопросы контрразведывательного характера дал сразу же соответствующие пояснения.


— Я давно хотел вам всё рассказать, но времени свободного не было, хотя ждал, всегда ждал, что этот черный день для меня наступит, — проговорил агент и добровольно стал перечислять сохранившиеся аксессуары шпионской экипировки и указывать места их хранения.


Не надо забывать, что это был шпион с великим опытом, прекрасно понимающий, что после задержания начнутся обыски и непременно будут найдены улики, а поэтому решил сыграть на получении смягчающих обстоятельств, — дескать, «чистосердечное» признание зачтётся. «Найдут ведь, всё равно найдут, а может, уже знают, где эти „игрушки“ находятся, и водят меня за нос. Тут есть шанс, и им надо воспользоваться, — рассуждал Поляков, — но надо четко заявить, что работал на ЦРУ только за границей, и то из-за неприятия реформ Хрущева. Действовал как социал-демократ, чьи идеи мне всегда были ближе, чем коммунистические».


Об этом, об особой «любви» к социал-демократии, он скажет и на суде. Почувствовал горбачевскую эпоху, да не рассчитал. Но до суда было ещё далеко…

Оперсостав второго отделения был удовлетворен результатами своего труда — этого трудового чекистского марафона. Каждый оперативник подразделения внес свою конкретную лепту в разоблачение матерого шпиона, поставившего своеобразный рекорд преступного долголетия. Руководство военной контрразведки КГБ СССР особо отметило работу по этому делу таких опытных работников, как А. Моляков, С. Безрученков, Н. Михайлюков, И. Хорьков, А. Бганцов и ряда других сотрудников. Они были представлены к правительственным наградам. Н. Стороженко получил за участие в операциях по разоблачению Полякова знак «Почетного сотрудника госбезопасности». Это была высокая оценка труда военного контрразведчика.


Следствие неоспоримо доказало сотрудничество Полякова с американскими спецслужбами и представило вещественные улики. Среди них — инструкция «Бурбону» по связи с американскими разведцентрами как на территории США, так и западных стран, закамуфлированная в подложку брелка для ключей; двадцать листов тайнописной копирки, замаскированной в книге американского издания; два кадра микропленки с текстом инструкции по радиосвязи и схемой постановки графического сигнала в районе Воробьевского шоссе, находившиеся внутри дюралевой трубки; специальное устройство для подзарядки аккумуляторов быстродействующего приёмопередатчика, вмонтированного в бытовую радиотехнику; четыре контейнера для хранения и транспортировки шпионской экипировки, оборудованные в обложках книг и футляре для рыболовных принадлежностей; транзисторный приёмник иностранного производства, предназначенный для приёма односторонних радиопередач, и ряд других предметов.

Высокопоставленный крот "Бурбон" Ч.2 Поляков, Шпион, СССР, США, ЦРУ, Гру, 60-е, 80-е, Длиннопост

Бывший генерал во время следствия.


Находясь в камере следственного изолятора КГБ, Поляков часто обращался к прошлому, анализируя свои действия. Сокамернику он говорил:


— О многом, что я делал, чекистам почему-то известно, словно из первых уст. Наверно, американцы меня заложили ради спасения более важной и молодой птицы. Где же верность долгу? Я же на них проработал столько лет, и вот такое свинское отношение. Никто из-за океана не поднял голос в мою защиту! Сволочи они все! Сколько из них на моей информации выросли, сделали себе карьеру?!


Здесь «Бурбон» был частично лишь прав. Карьеру они и ему делали за предательство. А что касается «забугорной» реакции, то она была. О нём всё-таки вспомнили, но не правительственные, тем более не цээрушные чиновники. Для них он был уже отработанным материалом. О нём вспомнил член Европарламента консерватор лорд Беттелл, который неоднократно, но безуспешно поднимал вопрос о «Топ Хэте» в Комитете по правам человека этой международной организации.

Высокопоставленный крот "Бурбон" Ч.2 Поляков, Шпион, СССР, США, ЦРУ, Гру, 60-е, 80-е, Длиннопост

13 сентября 1990 года лорд получил письмо от советского посла в Европейском сообществе Владимира Шемлатенкова, в котором говорилось: «Я хотел бы проинформировать Вас о том, что, согласно официальному ответу из Верховного Суда СССР, Поляков был приговорён к высшей мере наказания по обвинению в шпионаже и нарушении таможенного законодательства.04.03.1988 года его просьба о помиловании была отклонена Президиумом Верховного Совета СССР.Приговор приведен в исполнение 15 марта 1988 года».



Но это к слову о защите провалившегося ценнейшего агента его хозяевами. А пока события разворачиваются так…


Он в камере болтает с сокамерником о жизни, пролетевшей, как один миг. Уставившись в зарешеченное окошко, он ощутил вдруг прилив воспоминаний, подобных сновидениям. Такие чувства, замешанные со сгустками галлюцинаций, появляются у человека, как читал он когда-то в одном из американских журналов, перед уходом из жизни. В красочном калейдоскопе прошедших событий вдруг возникали пронзительно четкие, живые картинки. В голографическом, объёмном измерении проплывали суровые реалии фронтового ада, послевоенной службы, а затем годы учебы. Промелькнули счастливые будни заграничной сытой жизни, растянувшиеся на целых пятнадцать лет.


На процессе он попытался побороться за жизнь, смысл которой, по мере осознания содеянного, плавился, как воск на солнцепёке. На скамье подсудимых сидел постаревший сразу этак лет на десять и осунувшийся до неузнаваемости человек. Трудно было узнать в нём когда-то энергичного генерала, словоохотливого на охотничьи и рыбацкие побасенки.


На вопрос военного прокурора, что его толкнуло на предательство, Поляков, позабыв о своих бессонных саморазоблачениях, заученно ответил, — неприязнь к социалистическому строю и социал-демократическая ориентация. Зная, что в это время Горбачев уже заявлял о своей приверженности социал-демократии, становится ясно, что предатель рассчитывал на снисхождение, — дескать, смотрите, товарищи судьи, я рассуждаю так же, как и генеральный секретарь.


Но материалы следственного дела высветили совершенно иную картину: Поляков пошел на предательство в основном из-за материальных, корыстных соображений. Принимая дорогостоящие подарки, он прекрасно понимал, что это плата за преданных коллег и проданные секреты страны. «Бурбон» передал заокеанским хозяевам всё, что знал и что мог узнать, используя своё высокое служебное положение. Вот лишь незначительная часть шпионского товара, полученного ЦРУ от своего агента: об организационной структуре Генштаба, ГРУ и других управлений ВС СССР; о личном составе разведывательных аппаратов ГРУ в США, в Бирме, в Индии: о наших разведчиках-нелегалах в США, методах их подготовки и способах поддержания с ними связи; о составе агентурных сетей разведаппаратов ГРУ в странах его пребывания; материалы оперативной переписки за период его пребывания в Бирме и Индии; учебники: «Стратегическая разведка», «Оперативная разведка» с грифом «Совершенно секретно особой важности» и многое другое.


Поляков выдал 19 нелегалов, более 150 агентов из числа иностранных граждан, раскрыл принадлежность к советской военной и внешней разведке 1500 офицеров.



Не случайно бывший шеф ЦРУ Д. Вулси так отозвался о разоблаченном генерале: «Из всех секретных агентов США, завербованных в годы „холодной войны“, Поляков был драгоценным камнем в короне».

По материалам :


Терещенко «Оборотни» из военной разведки»

сайт Википедия

Найдены возможные дубликаты

+7

— О многом, что я делал, чекистам почему-то известно, словно из первых уст. Наверно, американцы меня заложили ради спасения более важной и молодой птицы. Где же верность долгу?


Я иногда хуею, какая у людей каша в голове.

+8

То , что Полякова таки схватили, как проходило по некоторым передачкам, одна из заслуг Олдрича Эймса, начавшего работать в середине 80х на СССР и сообщившем об этом высокопоставленном и долго работающем кроте на первых встречах.

0
А есть истории про "успешных" шпионов. Которые шпионили, шпионили, а потом и укатили в западные страны, избежав наказания?
раскрыть ветку 3
+1
Генерал Поляков (Он, как раз из "проскочивших" 1991 год. Конченый ублюдок)

Майор Анатолий Голицин (Пиздец, интересная история. Я склонен думать, что он все-таки не предатель, а участник охуенной комбинации КГБ. Почитайте!)

Полковник Виталий Юрченко (тоже забавная история с его побегом и триумфальным возвращением на родину)


Ну и десятки тех, о которых мы никогда не узнаем)

раскрыть ветку 2
0

Генерал Поляков же расстрелян

раскрыть ветку 1
0
1988. А ведь почти проскочил. Ещё бы три года и всё, вышел бы сухим из воды.
-2
Ща тут набежит толпа невербуемых патриотов и начнёт рассуждать, о том какой Поляков чмошник и расстрела ему мало, забыв о том, что работа разведки зиждится на двойных стандартах, предательствах и подставах)
Похожие посты
Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: