Воздушный поцелуй
Олесю воспитывали в строгости. Порою даже в излишней.
Отец ругал за встречи с подружками во дворе. За чавканье. За "плохое" поведение, например, за то, что Олеся случайно облилась супом. Мама отчитывала за плохие оценки, за мятую юбку, за то, что не выключила телевизор.
Родители считали что так девочка станет разумной, сможет выучиться, выбраться из нищеты, в которой они жили. Олеся им верила, старалась. Но внутри всегда было обидно за каждый упрек, за каждое "нельзя".
Когда Олесе было восемь, мама заболела - острое воспаление лёгких. Её не стало за две недели.
Остались они с отцом вдвоём.
Папа как-то совсем сник. Потерял интерес ко всему - к работе, к дому, к дочери. Для Олеси, как бы горько ни было, настали неожиданно другие времена. Теперь можно было гулять до поздна. Играть во дворе. Даже за двойки папка перестал ругать. Ему стало всё равно.
Олеся прогуливала уроки, стала дружить со взрослыми девочками, что пытались приучить её к нехорошим вещам. Каждый вечер девочка где-то шастала допоздна. Учителя звонили, ругались, вызывали отца, но он только отмахивался. Два года сильно поменяли их уклад...
А потом вдруг папка оживился. Стал весёлый, часто сам пропадал из дому, возвращался с угощением. Олеся обрадовалась было, что можно и вовсе делать что душе угодно, думала, что папа стал ходить на работу допоздна. А он, оказывается, встречался с Милой...
-Это Мила. Теперь она будет с нами жить. Мы поженились.
Олеся сразу её возненавидела. Всей своей десятилетней душой.
Потому что папа стал прежним, строгим. Снова проверял уроки, запрещал бродить где попало. А Мила, чужая тётка, лезла в её жизнь. Проверяла дневник, заставляла делать задания. Два раза ходила в школу к классной, что-то там выпрашивала...
Олеся строила козни. Прятала Милину косметику. Кидала её стиранные вещи на пол, когда те висели в ванной. Говорила гадости, стараясь задеть побольнее. Иногда Мила уходила в спальню и плакала. Тихо, украдкой. Олеся слышала, но делала вид, что ничего не замечает.
Олеся уже была в пятом классе, когда однажды, в апрельский выходной, папа попросил дочь сходить на балкон за кастрюлей борща. А сам вышел во двор выбивать палас.
Олеся взяла кастрюлю и случайно споткнулась о порог.
Красные брызги разлетелись по стенам. Картошка, свёкла, капуста, всё перемешалось на полу. Диван в пятнах, обои в крапинку.
В дверях появилась Мила.
Олеся замерла, зажмурилась. "Сейчас позовёт папку. Будет кричать, что я нарочно. И он меня выпорет".
Она открыла глаза и увидела, что Мила бежит в ванную. Вернулась с двумя тряпками. Одну кинула Олесе.
-Давай! Скорее, пока он не вернулся! Собирай жижу, а я стены протру.
Олеся молча взяла тряпку. Они ползали на четвереньках, стирали пятна с обоев, сдирали прилипшую капусту с ножки дивана. Тряпки быстро стали красными, руки перепачкались, колени промокли. Мила торопила.
-Давай, давай! Прячь тряпки, а я сейчас окно открою, чтобы выветрилось.
Когда папа вернулся, в комнате уже пахло свежестью. Мила стояла на пороге с кастрюлей в руках.
- Лёш, ну ты чего же суп на балкон вынес? На улице апрель. Прокис он, я вылила... Ну Лёша... Давайте яичницу поедим.
Алексей неловко топтался у порога...
-Ну вот...
Мила пошла на кухню, а перед тем как свернуть за угол, обернулась. Подмигнула Олесе.
Олеся стояла посреди комнаты, пряча в одной руке за спиной тряпку. И вдруг, сама не зная зачем, отправила Миле воздушный поцелуй.
Щёки горели. Хотелось плакать. И смеяться.
В тот вечер они ели яичницу. Втроём. Папа ворчал, ругал себя за ошибку. Мила поглаживала его по плечу, мол, с кем не бывает. А Олеся молчала, но внутри у неё что-то перевернулось, пришло понимание...
Мила хотела, чтобы у них была семья.
И, кажется, у неё получилось.
