Ведьмино счастье⁠⁠

На участке за домом было серо и неприглядно, кончилось время буйной зелени и цветов, теперь на клумбах стойко держались лишь мелкие астры. Екатерина Сергеевна внимательно осмотрела участок. Все было готово к зиме, с грядок все убрано, перетаскала сейчас остатки увядшей зелени в компостную кучу. Грядки к посеву моркови и свеклы подготовила, озимый чеснок и лук посадила. Сегодня убрала всю падалицу под яблоками, надо еще ветки обрезать и готов сад к зиме.

— Здравствуйте баба Катя. Как здоровье? — у изгороди остановилась соседка, молодая девица лет тридцати, дачница.

— Здравствуй, Танечка. Да, вот устала, полежать бы. Да дел то сколько до зимы успеть надо, а силы уже не те. Ты из магазина? Чего там нового?

Если раньше местом обсуждения новостей и сплетен на деревне был колодец, то теперь местное «вече» собиралось у сельпо.

— Ужас, баба Кать. Помнишь Федоткины цыплят мясных растили, с лета над ними тряслись, добавки всякие заказывали. Вот сегодня резать должны были, я это вчера рассказывала. Так ночью к ним в сарай лиса залезла, да передушила всех цыплят мерзавка. Тетя Тоня то рыдает прям, когда рассказывает, у них уж и запись была кто купить и планы на эти деньги.

— Ну какие у нас тут лисы, глупости. Собака поди, вон у Владимира охотничья, так они на это дело всегда, им за радость удавить птицу. Говорила я ему, нельзя собаку бегать по деревне пускать.

— Ой и правда!

— Ну у вас как? Домой уже собираетесь?

— Да, пора. Вещи складываю потихоньку. Только хочу еще к Ерошенко сбегать, у них теленок милый такой, сходим с Егоркой погладим. В городе теленка не погладишь, а больших коров Егорка боится, да я сама их побаиваюсь. У Ерошенко сынок хороший — Дениска, помогает, за теленком ухаживает. Да и семья они замечательная, не пьют, дом такой красивый, не хуже вашего. Ой, ну ваш то самый красивый на деревне конечно, я когда первый раз увидела, думал он прям из сказки.

— Ну что ты милая, хороший дом у Ерошенко, я и сама вижу. А мне тяжело свой-то уже поддерживать, как муж умер. Да и сама я уже старая. Ладно ты беги, чего я тебя разговорами мучаю.

Екатерина Сергеевна помахала Тане, а сама подошла к дому. На красивом резном наличнике вздулись пузырьки краски и побежали трещинки.

— Да, не дело, исправить надо.

Вечером Екатерина Сергеевна снова вышла и встала у калитки, вглядываясь в дорогу. Скоро ожидание ее кончилось, к дому подходил мальчик, размахивая шуршащим пакетом и ловя в него ветер.

— Дениска! Подь сюды!

— Здравствуйте, баба Катя. — Дениска остановился и с любопытством уставился на старушку.

— Ты куда? Не в магазин ли?

— Да, за солью. Мама говорит, что соль всю в доме, как корова языком слизнула, ни крошки нет. Смешно, коровы то все в сарае, не могли они.

— Ну в магазин идти далеко, а у меня пара лишних пачек соли есть, чего тебе бегать. Я сейчас дам, да еще и сухарики у меня есть белые для вашей скотины, насушила целый пакет, а у меня уже зубы не те, чтобы грызть. Ты матери не говори, что я дала соли, потом на эти деньги шоколадку иль чупс купишь, знаю любите мальцы вы его.

— Спасибо, баба Катя! — обрадовался Дениска.

До магазина не надо идти и деньги его личные будут, он их в копилку, мама обещала, если скопит, то сможет себе щенка сенбернара купить. Давняя мечта была у Дениски о большой собаке, не такой как деревенские брехалки, а настоящем охраннике. Баба Катя вынесла две пачки соли и пакет с сухарями.

— Ты в гостях у кого посиди, а то мать догадается что ты в магазин не дошел. — улыбнулась баба Катя и погладила его по голове. — большой уж ты вырос какой.

В глазах у Дениски вдруг потемнело и по спине пробежал озноб, но тут же все прошло, и он побежал к Алешке, с ним можно было часок поиграть, родители его поздно домой приходили.

На утро настроение у Екатерины Сергеевны было замечательное, она смотрела на белую ровную краску наличника, вот уж красота, как новые. Тут ее окликнули, у крыльца стояла Таня.

— Чего тебе, Танюшь? Прощаться пришла? Вы вроде позже ехать хотели?

— Беда, баба Кать. У Ерошенко то Дениску в больницу увезли, говорят на менингит похоже. Вечером вчера температура под сорок поднялась и скрутило всего. Родители думали от переживания нервного, теленок у них вечером поел как обычно, а потом лег на сено и не встал больше, ветеринар сегодня на вскрытие забрал.

— Беда, что ж за день то такой.

— Не то слово, вчера Федоткин с дядей Володей подрались, из-за собаки. Не хочет дядя Володя за задушенных цыплят платить, говорит не его это собака сделала, только других охотничьих же в деревне нет. Ладно пойду собираться. Вот думаю вечно в нашей деревне так, то одно, то другое.

— Да, это не деревня, а жизнь людская. Просто в деревне ты всех знаешь и про их горе, а в городе на одной площадке живете и имен не знаете, вот и кажется, будто ничего не происходит. Ты погоди, я сейчас тебе баночку своего особого варенья дам в дорогу, такого в магазине не найдешь, и сама не сваришь, семейный рецепт.

— Спасибо, баба Катя.

Вечером Екатерина Сергеевна сидела за столом, и пила душистый чай с мелиссой, по телу бегали искорки силы. Эх, хорошо, такого заряда на всю зиму хватит. Тут защипало кожу и стали исчезать пигментные пятна и морщинки на коже, похоже Танька-дура и ее Егорка-шалопай варенье едят, наговор на нем особый, семейный.

— Сделал гадость — сердцу ведьмы радость. — Екатерина потянулась и звонко рассмеялась.